Я никогда не видела оружия в живую, потому невольно потянулась к нему и взяла пистолет в руки. Он был тяжел. Провела по его рукояти пальцами. В этот миг меня терзала только одна мысль – заряжен он или нет? Я удобнее взяла оружие в руку, положила палец на спусковой язык. Вытянула руку вперед словно целясь в невидимого противника. Прищурилась.

Так хотелось выстрелить. А что если попросить Тимура дать мне пострелять? Было бы интересно попробовать. Спустя миг снова приблизила руку с пистолетом к лицу, рассматривая его. И как его было заряжать?

Неожиданно что-то налетело на меня и вырывало пистолет из моей руки. Я непроизвольно нажала на спусковой крючок. В следующий миг увидела, как моя рука взметнулась вверх, поднятая чужой сильной рукой. Пистолет выстрелил. Пуля угодила в хрустальную небольшую люстру, которая начала раскачиваться.

Только спустя несколько мгновений, я осознала, что мою руку удерживает сильная ладонь Тимура, который сжимал меня в своих руках. Он отвел мою руку в сторону.

— Не смей! — услышала я приглушенный голос мужчины у своего уха.

Стремительно выхватив пистолет из моих рук, он быстро положил огнестрельное оружие на стол. И тут же сжал меня в своих объятьях. Неистово притиснул мою голову к своему плечу.

Его слова отчетливо послышались мне, и я нахмурилась, ничего не понимая. Подумала о том, что сошла с ума, раз слышала, как немой Тимур говорил со мной, да еще и по-русски.

С дико стучащим сердцем Игнатьев прижимал девушку у своей груди, и начал гладить ее по голове, словно успокаивая.

Неужели она могла решиться на такой жуткий поступок — покончит враз со своей жизнью. Неужели его напор и страстный натиск ночью так повлияли на нее, что она решилась на подобное. Он яростно ощутил свою вину в этом. Надо было немедленно успокоить ее.

Сжимая ее в своих объятьях, Петр ощутил, что Анна не вырывалась и как испуганный зверек сама прижалась к нему. Оттого чувствовал некоторое облегчение. Лишь спустя несколько минут, он чуть отстранил ее от себя и, быстро подхватив ее на руки, сел в кресло, стоящее поблизости и усадил девушку себе на колени.

Осторожно обхватив ладонями ее лицо, он упорно начал смотреть в ее яркие озера глаз и медленно отрицательно мотая головой. Он словно просил ее не делать ничего подобного более. Она же как-то странно смотрела на него. Как будто не понимая ее поступков.

Анна — Милана

Я понимала, что не должна быть сидеть на коленях у этого мужчины! Мужчины, который воспользовался моей слабостью, и запятнал честь своим дерзким поступком. Не должна была смотреть на него ка сейчас. Я должна была бежать от него сломя голову и все рассказать брату. Но мое существо не хотело этого.

Отчего-то он решил, что я пыталась покончить с собой и испугался. Но это было не так. И мое сердечко жаждало, чтобы именно этот мужчина, утешил меня сейчас, и заверил, что все будет хорошо. Оттого я сидела у него на коленях, словно пойманная птица, и отчетливо чувствовала, что он переживает за меня, за мое душевное состояние. Именно поэтому сейчас он не дал мне якобы совершить отчаянный поступок. И я не хотела его разуверять. Пусть думает, что своим поступком подтолкнул меня к отчаянному шагу, пусть в полной мере ощутит свою вину.

Тимур гладил меня по голове, нежно целовал в висок. И мне это очень нравилось.

Опешив, и явно не ожидая от этого опасного властного грузина подобного нежного отношения к себе, и что он вообще может быть таким, я замерла. Похоже я совсем не знала Тимура и никогда даже не подозревала, что он может быть таким.

Через некоторое время я прикрыла глаза, убаюканная ласками, и все мои страхи и недовольства куда-то улетучились. Сколько мы так сидели с ним, я на его коленях, а он ласково, словно отец успокаивал меня. В какой-то момент я подняла глаза на него., тихо вымолвила:

— Тимур, вы обещаете, что будете молчать о моем падении?

Не спуская с меня поглощающего темного взора, мужчина медленно прикрыл глаза, выражая свое согласие.

В этот отчаянный миг Петр понимал, что любит девушку. Он знал, что эта девица за все годы его сознательной жизни была единственной, которая смогла привлечь его внимание; единственная, которая всколыхнула в нем плотские желания; единственная, которая хоть приводила все его чувства и мысли в смятение.

И она просила его скрыть ото всех то что произошло между ними. Он и сам хотел этого, потому что эта светлоокая девушка казалась Игнатьеву бесценным чудным существом, которое принадлежало только ему, и должно было находиться в его руках.

— И никогда и никто не узнает о том, что произошло прошлой ночью? — спросила тихо Анна.

Он вновь прикрыл глаза. В следующий миг, он встрепенулся и показал ей взором на лежащий на столе пистолет и затем перевел взор на ее лицо, а затем отрицательно покачал головой. Она кивнула, что поняла.

— Хорошо. Тогда я обещаю, что не буду более делать этого. Вы ведь этого хотите?

Он тут же удовлетворенно кивнул, и на его губах появилась добродушная ласковая улыбка. Такаю улыбку Анна никогда не видела у Тимура. Мало того, она вообще видела улыбку на его губах только пару раз. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. А потом медленно спустил ее со своих колен.

— Надеюсь, эта тайна, тоже останется между нами, Тимур? — добавила она, и он вновь кивнул.

Она медленно слезла с его колен и направилась к двери. Но уже взявшись за руку, Анна обернулась и как-то печально улыбнувшись молодому человеку, глухо произнесла:

— Вы причинили мне зло, но отчего-то в моем сердце нет ненависти к вам, Тимур... хотя она и должна быть…

Она вышла из его спальни, а Петр трагично смотрел ей в след и думал о том, что все в их отношениях тайно, запретно, и очень страстно.

Хотя вечер Анна провела в своей спальне, однако на следующее утро она спустилась к завтраку. Она тихо вошла в столовую, когда слуги сервировали стол, и тут же бросила взор на Петра. Он вмиг выпрямился, ибо до этого стоял в расслабленной позе, подпирая плечом изразцовую печь, и вполуха слушал болтовню Евгении, сидящей неподалеку от него.

Быстро окинув Петра странным и пронзительным взглядом, девушка тихо поздоровалась. Игнатьев тут же отметил, что девушка хоть и была бледна, но ее взор в отличие от вчерашнего был вполне умиротворенным. Это успокоило его.

Со вчерашнего вечера беспокоясь за Анну, Петра стал запирать на ключ свою спальню, чтобы девушка более не могла добраться до оружия. Мало того, он жестами приказал кухарке убирать подальше ножи, и если только Анна появиться на кухне непременно звать его.

Евгения как и обычно болтала за завтраком без умолку, Анна же более мочала и ответила ей лишь пару раз. Несколько раз Петр замечал изучающий взор девушки на себе. Именно в это утро у Петра возникло желание рассказать всю правду Анне. Только не мог решить до какой степени. Открыться что он русский агент, и что она должна довериться ему и понимать, что они обязательно поженятся, когда его миссия будет окончена. Или что он еще и тот самый человек, который переселил ее душу.

Надо было ее успокоить и объяснить все, чтобы она не переживала.

Петр то и дело замечал ее изучающий взор, Когда, он смотрел на нее в ответ, то она смущалась, и тут же отводила взор.

Евгения предложила пойти прогуляться. Но Анна на отрез отказалась. Петр тоже помотал отрицательно головой, совершенно не горя желанием оставлять Анну одну в доме. На это Евгения устроила истерику, и Анна все же согласилась. Они все же прошлись в сопровождении Игнатьева до берега и обратна. И концу прогулки Петр, следовавший за девушками на пять шагов позади, отметил что взгляд Анны на него стал более приветливым. Она как и раньше начала смотреть на него спокойно и даже как-то заинтересованно. То и дело разглядывала, словно видела впервые.