— Я говорила вашей сестрице, сударь, — снова обратилась к Мехмеду, Евгения. — Что вредно выходить на солнце и это может испортить кожу. Но она и слушать не хочет.

— Мне загар не мешает, — тихо ответила девушка и отвернулась.

— Согласен с вами, Евгения. Моя кожа тоже становится смуглой под этим солнцем, — закивал Мехмед, пытаясь оправдать свой смуглый цвет кожи и не вызвать подозрений. — Приходится все время пудрить лицо.

Управляя лошадьми и стараясь расслышать каждое слово, Петр на миг задумался. Чуть съехал с дороги и попал в колею. Открытая коляска невольно въехала в большую рытвину и опасно накренилась, начав заваливаться вбок.

Испуганные крики девушек привели Игнатьева в чувство. Быстро среагировав, он сильно натянул вожжи, пытаясь осадить лошадей. Вдруг левое колесо у коляски соскочило с оси и карета повалилась на бок. Петр стремительно натянул что было мочи вожжи, чтобы лошади остановились.

Ловко спрыгнув с падающей коляски, Петр тут же обернулся. Увидел, что экипаж лежит на боку. Девушки, слетев с сидения кареты, сидели на земле в грядной луже, а Мехмед стоял на коленях и пытался подняться.

Лошади истошно ржали, дергая нервно головами, и били копытами.

Петр поспешил на помощь. Без предисловий он обхватил Анну за талию, легко вытянул ее из грязи, и поставил на сухую дорогу. И немедля убрал руки, боясь, что она сочтет его поступок чересчур дерзким. Она промямлила слова благодарности и Игнатьев, лишь криво оскалился в ответ.

Далее он залез сапогом по щиколотку в грязь, пытаясь поднять Евгению, которая дико истерила, пыталась подняться на ноги. Быстро подхватив Рогозину так же за талию, Петр так же вытащил ее из лужи.

Потом поспешил к лошадям, чтобы успокоить их.

Мехмед выбрался сам. Отойдя от грязной лужи, он выдал пару проклятий на турецком, пытался отряхнуться.

— Боже, какой ужас! Я вся в грязи! — невольно вопила Евгения, дергая свое грязное платье.

Анна же подойдя к Мехмеду испуганно запричитала:

— Что случилось? Колесо слетело?

— Похоже на то, сестрица, — буркнул недовольно тот и приблизился к Петру, который уже пытался перевернуть коляску обратно.

У него почти это получилось, но не хватало еще силы. Мехмед быстро помог, и мужчины поставили открытый экипаж обратно на три колеса. Игнатьев принялся внимательно осматривать ось, а потом и колесо, валяющееся рядом.

— Что же теперь делать? — спросила участливо Анна, подходя к ним.

Петр, уже вытащив тяжелое колесо из лужи, поднял на девушку свинцовый темный взгляд и она поняла, что лучше помолчать.

— Не переживай, сестрица, — сказал тут же успокаивающе Мехмед. — Тимур знаток в этом деле. Я помогу ему. Ты лучше отойди, чтобы сильнее не испачкаться.

— Извини, братец, — кивнула девушка и только тут заметила на своей ладони сильные ссадины, которые видимо получила, когда падала с экипажа.

— Как теперь отмыть эту грязь! — не унималась Евгения, чуть отойдя и пытаясь стереть грязную жижу со своей юбки.

Пытаясь поставить колесо на место, Пе тр краем глаза следил за Анной. Он вертела запястьем и поморщилась, растирая здоровой ладонью ушибленную руку. Измайлов нахмурился, продолжая заниматься колесом и старалась не обращать внимания на истерику Евгении, которая кудахтала над своим грязным платьем.

Таврическая губерния, Крым,

Форос,1808 год, Май, 25

Анна — Милана

Вечером моя рука совсем распухла, и невыносимо ныла от боли. Я понимала, что надо послать за лекарем. Но было уже за полночь и слуги все спали, и было просто невежливо поднимать их с постели. Потому я решила потерпеть до утра и попытаться заснуть с ноющей рукой, но уже к двум часам боль в запястье стала невыносимой.

В съемную усадьбу на Форосе, мы приехали только к вечеру. Кухарка подала нам скудный ужин и после все отправились спать. Каждый в свою комнату. Но моя ноющая рука не дала мне уснуть.

Невольно я вспомнила, как по приезде в усадьбу, кухарка Андрея говорила, что на кухне есть разные травы и мед, которые можно применять при болезнях. Вспомнив слова покойной бабушки Павлины о медовых примочках, который успокаивает боль при ушибах и отеках, я решила спуститься вниз в кухню и поискать этот мед.

Проворно надев пеньюар на длинную ночную сорочку, я взяла свечу и тихо вышла из спальни. Я стараясь не двигать правой кистью и рукой, ибо любое движение вызывало ноющую боль в запястье и предплечье.

В окутанном ночным мраком коридоре было пустынно и тихо. Осторожно ступая в своих тряпичных домашних туфлях по деревянному полу, я бесшумно спустилась вниз по лестнице и уже вскоре достигла кухни.

Поставив свечу на стол, огляделась, размышляя о том, где может храниться варенье и мед у кухарки.

Решила осмотреть все шкафы. Подошла к первому верхнему и открыла его. Здесь стояла посуда. Лишь в третьем шкафу я обнаружила на верхних полках некие глиняные горшочки, завязанные тряпками сверху. Привстав на носки, я попыталась дотянуться до них, но у меня ничего не вышло. Оглядевшись, я пододвинула к шкафу деревянный стул. Залезла на него и потянулась за горшком левой здоровой рукой.

Вдруг за моей спиной раздался шорох.

Ощутив неподдельный страх, ибо в кухне теперь ночью никого не должно было быть, я резко обернулась назад. Сердце ушло в пятки от ужаса, когда в темном проеме двери я разглядела очертания высокой фигуры человека или призрака.

Похолодев до кончиков пальцев ног, я стремительно слетела со стула, приземлившись на пол. Нечаянно ударилась больной рукой о нижний шкаф. Вскрикнув от боли, я вперила испуганный взор в человека, застывшего на пороге кухни, лицо которого скрывал полумрак коридора.

— Вы кто?! — выпалила я нервно.

Человек, наконец, соизволил сдвинуться с места и медленно прошел в кухню. Свет свечи озарил мрачное лицо Тимура Дадаури. Он приблизился, внимательно смотря на меня.

— Это вы, Тимур! Я так испугалась, — пролепетала невольно я и облегченно выдохнула, потирая ушибленную руку, которая болела. — Я хотела найти мед, чтобы сделать примочку. Моя рука разболелась, я сильно ударилась, когда упала. Не могу спать.

Прищурив глаза, Петр с ног до головы оглядел девушку, остановил взор на ее сочных губах. В этом ночном полумраке комнаты, озаренной только единственной свечой, она казалась такой воздушной и прекрасной, с распущенными по плечам волосами и лихорадочно горящим взором.

Отчего-то в этот миг он подумал, а что если бы она была его возлюбленной? И он мог сейчас наедине поцеловать ее. Это желание возникло у него внезапно. Но было до того сильным, что Петр, словно в каком-то дурмане, придвигаться ближе к девушке. Видел только перед собой ее бледное лицо и манящие губы.

Вмиг поймав красноречивый взгляд грузина, я смутилась и чуть попятилась назад.

— Что вам угодно? — выпалила я испуганно.

Мне стало не по себе оттого, что я находилась сейчас наедине с этим опасным мужчиной, да еще и ночью.

От ее возгласа Петр тут же пришел в себя.

Понимая, что ведет себя ненормально, он тут же железная волей остановил поток вожделения, который внезапно завладел его телом и мыслями.

Что он творит? Он совсем позабыл, что она прибыла из будущего, и должна помочь разыскать ценную бумагу, а он выполняет тайную миссию. Но минуту назад он как будто был не в себе, словно какой-то мальчишка так впечатлился прелестями Анны, что вел себя совершенно глупо.

— Мне надо найти мед. Моя рука невыносимо болит. Тимур, вы знаете, где он? — спросила я напряженно.

Мужчина медленно прикрыл глаза и кивнул. В следующий миг Тимур сделал мне знак рукой и быстро направился к выходу из кухни.

Я осталась на месте, не понимая куда он зовет меня. Тимур обернулся и вновь сделал знак рукой — следовать за ним.