— Прошу вас, Тимур, вы же не хотите расстраивать Андрея? И я не хочу.

Темный взор мужчины вдруг замер на моих губах, а затем быстро переместился снова на глаза. Он медленно кивнул в знак согласия.

— Ох, благодарю вас, Тимур. Вы настоящий друг.

Я ощутила, как напряглось его большое тело. Последняя моя фраза явно не понравилась Тимуру. Но через миг он глухо выдохнул и его взгляд стал обжигающим.

А мне отчего-то подумалось что он снова хочет поцеловать меня. Занервничав, я отвернулась от него.

Более до усадьбы я не сказала ни слова.

Спустя четыре дня Мехмед решил устроить в доме небольшое празднество. Гостей не было. Однако все домочадцы собрались за обеденным накрытым столом. Кухарка подготовила кушанья на славу.

В тот вечер Али Хасан объявил, что якобы получил новую должность и через пару месяцев должен поступить на службу в русское военное ведомство. Мехмед красочно описывал свою будущую службу и то и дело поднимал тосты, а так же подливал Евгении и Анне игристое шампанское. Они с радостью поддерживали его и поздравляли.

Единственный кто сидел безучастным за столом был Петр. Он не пил вина и только как-то недовольно поглядывал на Али Хасана. Он прекрасно знал, чего добивается полукровка-турок. Мехмед хотел напоить Анну и после вывести ее на задушевный разговор. И Игнатьев опасался, что Анна не сдержится и расскажет что-нибудь про бумаги отца.

После ужина Али Хасан пригласил Анну поговорить по душам в его кабинете. Именно этого и боялся Петр. Однако спустя два часа, когда девушка поднялась в свою спальню, турок велел Петру зайти к нему.

Когда Игнатьев плотно закрыл дверь, и с позволения Мехмеда уселся напротив него в кресло, Мехмед раздраженно заметил:

— Девчонка ни в какую не хочет ничего говорить. Даже сегодняшнее вино не разговорило ее. За последние недели я уже столько раз заводил с ней разговор о «нашем» отца и его бумагах. Но она постоянно делает непроницаемое наивное лицо, и глупо хлопает глазами. И переводит разговор на другую тему. Она или действительно ничего не знает или же хорошо притворяется. Что ты думаешь об этом, Тимур?

На эти слова Али Хасана, Петр едва сдержал довольную улыбку. В душе ликуя оттого, что Анна ничего не рассказала.

Игнатьев показал несколько быстрых жестов рукой и Мехмед недовольно поморщился.

— Ты думаешь, что все же она ничего не знает? Возможно. Но мне кажется, что она все же что-то скрывает. И вся эта ситуация уже раздражает меня. Как добиться от нее то что нам нужно? Все же не хотелось бы применять к ней пытки, ее кожа так прелестна.

Игнатьев тут же отрицательно замотал головой, показывая, что насилие над девушкой — плохой вариант.

— Да и сам знаю, что не очень. И еще Тимур, завтра едим тайно в Ахтиар.

Игнатьев кивнул, глухо вздохнув.

Все эти дни Петр мучился думами об Анне. В то день, когда он спас ее, он отчетливо осознал, что влюбился как мальчишка. И все это омрачалось тем, что он не мог добиваться девушки открыто.

Он жаждал заполучить ее, но не мог. Он не мог посвататься к нейу и жениться. Ведь сейчас он играл роль немого грузина, на службе у Мехмеда Али Хасана.

Но навязчивые желания относительно прелестей девушки, не выходили него из головы, а страстные образы будоражили его мысли.

Ахтиар (нынешний Севастополь)

1808 год, Июль, 7

Адмиралтейская улица была узкой и довольно многолюдной. Петр следовал за Мехмедом на шаг позади, невозмутимо и с холодной головой, уже зная, что будет делать. Он были одеты в простые неприметные одежды, чтобы не привлекать внимания. Такие обычно носили местные рыбаки, или рабочие из порта.

Едва они приблизились к нужному дому и заняли место на противоположной стороне улицы, Мехмед сделал знак рукой, что они будут ждать здесь. Петр знал, что Мехмед ожидал определенного сигнала.

Петр же еще два часа назад начал осуществления своего плана, который заключался в том, чтобы воспрепятствовать Мехмеду и туркам получить ценные сведения о русских крепостях.

Сегодняшняя жара была на руку Игнатьеву. По дороге сюда он хитростью затащил Али Хасана в одну из таверн выпить холодной бузы, чтобы освежится. Это было нужно для того, чтобы потом отвлечь Али Хасана на нужные пять минут. Полукровка-турок опрокинул в себя почти две большие кружки. Петр же только пригубил алкогольный напиток.

Не прошло и получаса, как и задумывал Игнатьев, как Мехмед оставил Петра дальше следить за беленым домом, а сам устремился вглубь маленькой улочки, желая найти уединенное место чтобы облегчить мочевой пузырь.

Этого было достаточно. Едва турок скрылся за поворотом, Петр стремительно достал карандаш и некое письмо. Быстро настрочив одну важную строку между строк уже готового письма, он свернул послание и запихнул все в небольшой конверт.

Затем сделал несколько шагов по направлению широкой улице, и свистнул мальчишку, И который явно болтался без дела. Его он заметил чуть ранее. Мальчонка лет десяти бегом приблизился к нему, и Петр сунул в его руки письмо и три рубля.

— Отнесешь на Морскую, двенадцать. Фатиме. И отдашь ей только в руки, — глухо велел Игнатьев.

В следующий миг Петр показал кровожадный жест указав на горло, и мальчишка испуганно округлил глаза, понимая, что этот опасный человек разделается с ним, если не снести письмо куда велено.

— Я все исполню, господин, — с готовностью заявил мальчик.

Петр подтолкнул его и велел:

— Беги уже.

Мальчишка закивал и быстро побежал прочь. Не дожидаясь пока он скроется из виду, Петр поднял с дороги камень. Быстро приблизился к тому дому за которым они следили. Отметив, что рядом нет похожих, а остальные довольно далеко, он мощно кинул камень прямо в одно из окон.

Стекло вмиг разбилось, а Игнатьев стремительно вернулся на то место, где оставил его Мехмед. Скрестил руки на груди и принял безразличную позу.

Уже через пару минут из-за угла появился Мехмед, и недовольно спросил у Петра:

— Что происходит?!

Игнатьев указал на нужный дом, из которого в этот миг выбежала кричащая женщина. Она размахивала руками, привлекая внимание прохожих и громко возмущенно кричала:

— Где этот гадкий мальчишка! Как он посмел разбить окно!

Вокруг начали собираться зеваки и просто прохожие, пытаясь понять отчего так кричит женщина.

Петр бросил взор на Али Хасана и отметил, что турок растерялся и не знает, что делать и явно раздосадован всей этой историей. В этот момент на улице появился военный патруль. Женщина с криками побежала к военным, требуя. чтобы патруль задержали хулигана, который посмел разбить ее окно.

Быстро обернувшись к Мехмеду, Игнатьев сделал резкий жест рукой.

— Ты прав, надо уходить, — процедил Али Хасан. — Тут стало опасно. Придем через несколько дней.

Стремительно углубившись на тихую безлюдную улочку, вслед за Мехмедом, Петр довольно оскалился в короткую бороду. Все пошло как нельзя лучше, и первая часть спектакля была сыграна великолепно. Оставался второй акт, который должен был дать уверенность в том, что нужные люди из военного ведомства получат его сегодняшнее послание, и обезвредят этого турецкого шпиона, с которым так жаждал встретиться Мехмед.

Спустя два дня они снова вернулись к тому же месту. Вышли на нужную улицу с северной стороны. Беленый дом, обвитый плюющем в этот час казался безлюдным. Они приблизились и Али Хасан постучался условленным стуком.

Дверь распахнулась только спустя пару минут. Али Хасан и Игнатьев быстро вошли внутрь. Толстый еврей проводил их в просторную комнату. Похоже кроме него в доме никого не было.