— Вроде... Наверное… ясно, что ничего не ясно, — прошептала я, печально вздохнув. — Спасибо, что рассказал.

— До свидания, сударыня.

Я закрыла дверь и начала верть послание в руках. Отошла к столу, присела на мягкий стул, и открыла конверт.

Вытащила три листа бумаги. Написаны крупным разборчивым почерком, только с длинными витиеватыми загогулинами. Первая бумага озаглавлена как «Биография», вторая — «Миссия», третья — «Инструкции для исполнения». Причем последнее послание написано кратко и пронумерован каждый пункт. Точно военный, все четко и последовательно. Решила начать с инструкций, так как на этом листе было написано совсем немного.

— Первое. Пригласите доктора, пусть осмотрит вас, — начала читать я вслух, не обращая внимания на странные твердые знаки, где не попадя и необычное написание некоторых слов. — Я переживаю. Главное, чтобы вы чувствовали себя хорошо. Все же это перемещение души впервые в моей практике… Надо же! Переживает он. Что-то не вериться, — проворчала я.

Продолжила читать дальше:

— Второе. Молчите о том, что вы не Анна Ковалева и что я переселил вашу душу. Это опасно. Вас могут посчитать ненормальной... Это я уже итак сообразила, сударь, — хмыкнула я.

Я села удобнее на стуле и прочитала третий пункт:

— На ближайшем балу или рауте заявите при гостях, что многое знаете о трудах вашего батюшки. Что он рассказывал вам о своих раскопках и найденных артефактах. Скажите все это так, чтобы вас слышало, как можно больше людей. Я не знаю, кто из ваших знакомых служит агентом у англичан, но именно он должен услышать это. Тогда вы сможете обезопасить свою жизнь. Пока они будут уверенны, что вы многое знаете, вас... не тронут.

Я задумалась понимая, что он имеет в виду.

— Ну спасибо, хотел видимо написать «снова не убьют», — похолодев всем телом, пролепетала я. — Просто прекрасно. Живи и опасайся, чтобы тебя не грохнули в этом теле и в этом веке. Прямо всегда мечтала побыть в роли жертвы в детективе. Бррр...

Судорожно сглотнув я, нахмурившись, прочитала последние пункты:

— Четверное. Больше молчите, и наблюдайте. Так вы убережете себя от конфузов. Потом освоитесь и будет легче. Пятое. Всё запомните и обязательно сожгите все письма.

Я отложила этот лист и взяла лист с названием: «Миссия». В нем было чуть больше текста.

«Анна, позвольте к вам так обращаться. Сейчас 1807 год. Вы находитесь в Одессе на юге Российской империи. Вы дочь недавно пропавшего академика, дворянина Николая Христофоровича Ковалева.

Вы должны освоиться в новом теле, как можно быстрее. Тело и мозг человека хранят обычные воспоминания и интуитивные. Вам необходимо все время прислушиваться к себе, к своим мыслям и попытаться что-то вспомнить из прошлой жизни Анны Ковалевой.

В сознании и мозговых клетках человека хранится все, что с ним происходило. Вам надо вспомнить всю информацию, которая касается вашего отца, вернее отца настоящей Анны, академика Ковалева. А главное все, что касается его раскопок древнего Херсонеса Таврического и старинных рукописей. Все что вы будете вспоминать, вам следует записывать, чтобы не забыть.

Эти сведения про древние фолианты очень важны. Они могут поменять ход истории, и повлиять на ближайшие войны с Францией и османами. И на отношение нашего царя к Наполеоне Бонапарте, который задумывает грандиозное покорение мира».

— И всего то! — истерично воскликнула я, сглотнув ком в горле. Сопоставляя даты, и понимая что до войны 1812 года всего пять лет. — Надо же! Всего-то война с Наполеоном! Ну спасибо, господин «Переместитель душ». Всю жизнь мечтала поиграть в шпионов, заговоры и поучаствовать в политических интрижках, — возмущенно с сарказмом пробурчала я, холодный пот выступил у меня на висках. — Блин... вот засада. Куда же я влипла?

«Я найду вас через три-четыре месяца, и мы с вами поговорим. Если вы к тому времени вспомните что нам необходимо, то я тут же отправлю вас обратно в ваше время. Если нет, то придется вам еще пожить в теле Анны Ковалевой. Так что вы первая заинтересованы проштудировать все сознание и воспоминания прежней Анны. Надо узнать, где находится древняя рукопись четырнадцатого века, которую нашел академик Ковалев. Есть большая вероятность, что он все рассказал о ней своей дочери. Успехов вам».

— А если я ничего не вспомню? — напряженно произнесла я. — Он что так и оставит меня здесь? Вот противный человек! Кто его просил вытягивать мою душу сюда?

Прочитав третье письмо, где кратко описывалась биография Анны и ее окружение, я окончательно сникла.

Как это все запомнить? И не провалить эту свою миссию, которую я совсем не желала выполнять. От нервных дум у меня опять разболелась голова. Послышались шаги и в комнату кто-то вошел. Благо я сидела у окна спиной к двери. Потому успела сунуть письмо в карман платья, чтобы его не увидели.

— Ах, Аннет! Ты здесь! Мы тебя ищем уже два часа! — раздался за моей спиной недовольный голос с сильным акцентом похожим на французский говор.

Я обернулась, думая о том, что надо как можно скорее сжечь письмо от незнакомца, пока никто не нашел и не прочитал его.

— Внученька, что случилось? — обеспокоенно спросила старая дама, проходя и снимая шляпку. Она положила ее на стол. — Ты же пошла в кондитерскую, а тебя там не было. Хорошо, что сейчас портье сообщил нам, что ты поднялась наверх. Мы тебя по всей улице искали с Женечкой!

Окинув быстрым взором пожилую женщину в темно-сером одеянии и бледную девицу в кокетливом шелковом платье и бархатном берете с брошью, я поняла, что это бабушка Анны — Павлина… как там ее... не запомнила по отчеству. И компаньонка Анны — Евгения Рогожина, девица которая все детство провела в Париже с семьей. Она была дочерью старинного приятеля Николая Ковалева и его крестницей. Все это я узнала из письма незнакомца.

— У меня очень сильно разболелась голова. Потому я вернулась домой, — ответила я.

— И правда, дитятко, — заявила старушка, прикладывая руку к моему лбу. — Ты вся горишь, Аннушка. Надо, наверное, пригласить к тебе доктора?

— Да, бабушка. Пригласи, пожалуйста, доктора. Я хочу прилечь, — закивала я.

Я подумала, что надо сказаться больной, чтобы немного побыть наедине с собой и все как следует обдумать. Как себя вести и что делать. К тому же и этот в маске велел, чтобы меня осмотрел врач.

— Я провожу тебя, Аннет, — предложила Евгения, так же приближаясь ко мне, на ходу небрежно кинув зонтик и шляпку на один из диванчиков. — А где Матрена? Почему она не прибрала твои вещи. Все валяется на полу. Фи...

— Не знаю.

Евгения проводила меня в одну из спален, тем самым избавив меня от выбора куда идти. Я ведь не знала которая из них именно моя. Помогла прилечь на постель. Я слышала, как бабушка звонила в колокольчик и вскоре в гостиной раздались голоса. Спустя несколько минут старушка вошла в мою спальню и уведомила:

— Доктор в скорости будет. Ты пока, деточка, подремли. Мы не будем беспокоить тебя.

Женщины ушли, прикрыв неплотно дверь. Я же облегченно выдохнула, оставшись наконец одна.

Итак, мое «боевое крещение» состоялось!

И окружающие дамы даже не заметили подмены. Что уже радовало. Главное надо вести себя естественно, как он сказал, и поменьше болтать. А то как бы не подумали, что я не от мира сего, и не упекли в какую-нибудь больницу для душевно-больных.

Я понимала, что ради возвращения домой, точнее в свое тело, я готова исполнять дальше эту непростую роль Анны Ковалевой. Ведь другого варианта этот противный тип в маске мне не предоставил.

.

Средиземное море, близ горы Афон,

1807 год, июнь, флагман «Твердый»

Петр быстро вошел в просторную капитанскую каюту — кабинет вице-адмирала Сенявина и поклонился.