Подошёл к раненому активисту. В грязной одежде, бритая голова и редкая бородёнка. Практически беззубый рот, возраст определить не представляется возможным. Зло оскаливал свой беззубый рот произнося проклятья и морщась от боли в раненой левой ноге.

— Сёма, спроси кто приказал напасть на посольство?

— Ругается только.

Я неожиданно наступил ему на рану и провернул носок.

Активист взвыл дурным голосом, захлёбываясь слезами и соплями.

— Это Сафар, Са…фа.р. Он сказал, что надо убить всех кто в здесь, особенно того кто в мундире…. — Захлебнулся активист. Он на рынке большом обитает возле мечети. Его там многие знают.

— После такого шума спрятался уже. Не найдём его. — Подвёл итог Семён. Я кивнул Паше, и он свернул шею активисту.

— Сергей, что там? — спросил у Самойлова.

— Стоят, не расходятся. Ждут чего-то.

Прошло больше часа после нападения. Ни полицейских, никого.

Только через два часа раздались отдалённые крики и толпа моментально рассосалась. На улице появилось не меньше роты солдат регуляров. Они быстро оцепили весь участок произошедшего боя и напротив нас вышел офицер с куском белой ткани на сабле.

— Просит не стрелять. Он из коменданского полка. Хочет поговорить. — Перевёл Семён.

— Пусть идёт, будем говорить.

К нам подошел офицер с нашивками капитана.

— Юзбаши Керим Сандар. Нам сообщили о нападении на русское посольство. Что произошло?

— Нападение началось три часа назад, — ответил я. — По неясным причинам разъяренная толпа напала на временного поверенного Любавина и его секретаря. Они убили их вместе с тремя казаками охраны. Прорвавшись на территорию, нападавшие принялись грабить и убивать всех, кто попался под руку. Были изнасилованы и убиты две женщины. Всего погибло четырнадцать человек. Мы прибыли лишь спустя полчаса. Нас атаковали трижды, и мы с большим трудом отбили эти нападения.

Я пристально посмотрел на капитана.

— Вы понимаете, что это означает? Убийство аккредитованного дипломатического представителя Российской империи. Это объявление войны.

Юзбаши побледнел, едва Семён закончил перевод.

— Я выставлю охрану и немедленно доложу начальству. Прошу вас пока ничего не предпринимать.

Он резко развернулся, вскочил в седло и ускакал. Второй офицер тотчас стал отдавать распоряжения. Солдаты оцепили участок улицы и выставили посты у ворот, а остальные приступили к сбору тел. Раненых, как выяснилось, успели унести свои — я приказал не мешать. В итоге на улице мы собрали тридцать восемь трупов, во дворе — ещё двадцать четыре. Наши потери составили четырнадцать человек.

Поздним вечером, помимо каких-то чиновников, приезжающих и уезжающих после осмотра места, приехал Мехмет Саид-паша.

Он прошёлся по улице и двору. Выслушал мой подробный рассказ.

— Граф, прошу вас временно переехать ко мне во дворец. До выяснения всех обстоятельств, во избежание недоразумений, вам лучше выполнить распоряжение султана.

— Хорошо, прикажу своим людям собрать вещи.

Весть о нападении на русского посла мгновенно облетела Константинополь. Город, затаив дыхание, замер в тревожном ожидании: столь вопиющее покушение неминуемо должно было привести к серьезнейшим осложнениям и без того натянутых отношений. Самый страшный исход казался почти неизбежным — убийство дипломатов могло послужить прямым поводом для объявления войны.

Утренние известия безнадежно испортили превосходное расположение духа, царившее накануне у посла Стратфорда. Выяснилось, что чрезвычайный посол граф Иванов-Васильев не только жив, но и дал нападавшим фанатикам достойный отпор. Жертвой разъяренной толпы пал временный поверенный Любавин: убийцы, приняв его за посла из-за вицмундира, буквально растерзали несчастного вместе с секретарем и охраной.

Стратфорд, отказавшись от завтрака и ограничившись чашкой крепкого чая, погрузился в размышления. Теперь следовало вновь и очень убедительно подчеркнуть свою непричастность к трагедии. Решение созрело быстро — и он направился в резиденцию Мехмета Саид-паши, куда поместили уцелевшего российского посла. Еще раз трезво оценив обстановку, Стратфорд с холодным удовлетворением заключил: цель достигнута. Отношения между Россией и Портой осложнились настолько, что в ближайшее время можно было ни о чем не беспокоиться.

Мехмет Саид-паша разместил меня в гостевом доме на территории своего дворца, выставил у входа надежную охрану и настойчиво попросил никуда не отлучаться, а главное — не предпринимать никаких скоропалительных решений. Он принял мою официальную ноту, заверив, что ответственные лица во всем разберутся, и лично доложит мне о результатах.

В посольстве я оставил Коренева и Самойлова с его бойцами — им было приказано навести порядок и собрать все уцелевшие документы, которые грабители в поисках ценностей раскидали по комнатам. С ними же остались Савва и Эркен.

К обеду Мехмет Саид-паша вернулся хмурый и явно чем-то встревоженный.

— Граф, султан ожидает вас завтра, — почти бесстрастно сообщил он.

Едва он произнес эти слова, слуга доложил о прибытии английского посла Стратфорда, просившего аудиенции.

— Приветствую вас, уважаемый Мехмет Саид-паша, и вас, ваше сиятельство, — начал Стратфорд, входя в комнату с видом искренней озабоченности. — Примите мои глубочайшие соболезнования в связи с ужасными событиями, произошедшими вчера. Уверен, власти проведут тщательное расследование и виновные понесут суровое наказание. Если потребуется, я готов незамедлительно распорядиться выделить вам охрану для посольства. Адмирал Нейпир, должен сказать, потрясен случившимся.

Он звучал настолько искренне, так убедительно, что в его участии нельзя было усомниться. Если бы не глаза — холодные, оценивающие, без единой искры истинного сочувствия.

Я вежливо склонился в легком полупоклоне.

— Благодарю вас, сэр. Полагаю, я справлюсь собственными силами, да и помощь уважаемого Мехмета Саид-паши, — я посмотрел в сторону хозяина, — представляется мне вполне достаточной.

После ничего не значащего разговора Стратфорд удалился с видом человека, выполнившего свой дипломатический долг.

Мы остались сидеть в тягостном молчании, которое, казалось, густело с каждой минутой. Его нарушил Мехмет Саид-паша, понизив голос почти до шёпота:

— Его величество султан искренне опечален произошедшим. — Он сделал паузу, глядя куда-то в сторону, прежде чем продолжить. — Граф, вы человек умный и прекрасно понимаете истинное положение дел. Мы не в том состоянии, чтобы затевать какой-либо конфликт с Российской империей. Султан отлично осознаёт, что нападение и убийство служащих дипломатического представительства преследовало лишь одну цель — испортить наши отношения настолько, чтобы любая дорога к примирению оказалась отрезанной.

— Именно об этом я и говорил, уважаемый Мехмет Саид-паша, — тихо отозвался я. — Нам не позволят оставаться даже мирными соседями. Признаюсь, мне неприятно об этом говорить, но мы оба понимаем: ответ султана должен последовать, и это должны быть не просто слова сожаления. Как отреагируют в Петербурге на эту провокацию — не берусь предугадать. Я уже отправил в столицу подробный отчёт о происшествии. Поверьте, я старался отразить ситуацию максимально объективно, но… реакция государя императора непредсказуема.

— Вчера на аудиенции у султана присутствовали послы Англии и Франции, — продолжил Мехмет Саид-паша, внимательно отслеживая малейшую перемену в моем лице. — Они убеждали его величество не торопиться с ответом и проводить в отношении России предельно сдержанную политику. Более того, заверили султана в своей полной поддержке, вплоть до применения вооружённых сил.

Он умолк, давая мне время осмыслить эти роковые слова.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями.

— На всё воля Аллаха, уважаемый Мехмет Саид-паша, — наконец произнёс я спокойно и твёрдо. — Однако, какими бы ни были обстоятельства, Россия никогда не поступится своими интересами в угоду чьим-либо соображениям. Искренне надеюсь, его величество султан отдаёт себе отчёт во всей тяжести ответственности, которую несут его решения. Я прекрасно понимаю, что ни вы, ни я, не имеем решающего значения во многих вопросах, но всё равно я благодарю вас за понимание и содействие оказанное вами, уважаемый Мехмет Саид-паша.