— Спорить не будем, господа, — сказал я, переводя разговор в практическое русло. — Лишь настоятельно прошу использовать все возможные средства для усиления обороны. Михаил Петрович, ваше отеческое попечение о Черноморском флоте и Севастополе общеизвестно. На вас наша главная надежда — на ваш административный талант и авторитет великого флотоводца. Ну и, разумеется, на Павла Степановича и Владимира Алексеевича.

— Так уж и великого, — усмехнулся Лазарев. — Искусным придворным льстецом вас трудно назвать, глядя на ваши ордена.

— Вывод, Михаил Петрович? Я сказал правду и только правду, — заверил я адмирала с честными глазами. — Я не буду давать вам советы господа. Вы сами кого угодно научите. Единственно прошу вас не откладывать и не ждать приказа сверху. Используйте свой внутренний ресурс. Тем более это ваша прямая обязанность. Я приложу все усилия, чтобы расшевелить верхи и помочь вам.

— Знаете, Пётр Алексеевич, — задумчиво произнёс Лазарев, — когда я услышал ваш «Севастопольский рейд», был, признаюсь, поражён. Так глубоко понять морскую душу… Трудно поверить, что автор — чистокровный сухопутный.

Я лишь сдержанно кивнул, чувствуя, как от таких слов на щеках выступает краска. «Спокойно, — твердил я себе. — Ты не плагиатор, ты… популяризатор. Продвигаешь культурное наследие во времени».

— Ну а та, про дороги, — адмирал грустно улыбнулся, — эта вовсе душу обнажает.

Чуть не сорвалось: «Я ещё и портреты пишу неплохо![», Но воздержался. Попрощался со всеми, сообщив, что завтра трогаемся в Петербург. Посланец султана торопит.

Константинополь. Резиденция английского посла.

Встреча с австрийским посланником прошла успешно. В кабинете, за полночь, сэр Стратфорд составлял обширный доклад в Лондон. Договорились о будущем противодействии и тихом саботаже российских интересов в торговом договоре. Проклятый граф Иванов-Васильев успел серьёзно пошатнуть позиции коалиции при Порте, и Стратфорду пришлось кропотливо восстанавливать своё влияние на султана. Но теперь, с отъездом русского посла и Мехмед Саид-паши, работа должна была пойти легче. На этой оптимистичной ноте, осушив бокал вина, Стратфорд лёг спать.

Дверь в спальню отворилась без звука. В комнату скользнули чёрные тени.

Стратфорд проснулся от давящей тяжести на груди и острой нехватки воздуха. Он дёрнулся — тело не слушалось, зажатое и обездвиженное. Руки незнакомцев держали его в стальных тисках. Рот был наглухо зажат ладонью. Он мог только хрипеть и бешено биться в парализующей хватке.

Затем ему зажали нос.

Инстинкт самосохранения перекрыл всё. Когда мир начал расплываться в багровое пятно, руку с губ убрали. Стратфорд судорожно, с хрипом глотнул воздух — и в этот миг в глотку влили горькую жидкость. Рот снова закрыли.

Тело пронзила судорога. Дыхание остановилось. Сознание поглотили паника, отчаянье и наступающая беспросветная, бесшумная волна тьмы.

Личный помощник лорда Стратфорда уже несколько раз беспокойно заглядывал в кабинет. Было без четверти десять, а его шеф, человек железной дисциплины, всегда являлся к завтраку ровно в девять. Не выдержав, помощник осторожно постучал в дверь спальни. Ответа не последовало. Сдавшись, он бесшумно нажал на ручку и приоткрыл дверь.

— Сэр, уже почти десять. В половине одиннадцатого у вас назначена встреча с… — начал он, но голос замер в горле.

Фигура на кровати лежала слишком неподвижно. Подойдя ближе, помощник увидел искажённое, посиневшее лицо и остекленевший, уставленный в потолок взгляд. Он отшатнулся и, забыв о всякой осторожности, выбежал из спальни.

Через полчаса у кровати стоял начальник охраны посольства, капитан Кэрриген. Он молча и методично осмотрел тело, склонившись над неестественной гримасой на лице покойного.

— Его отравили. И я, кажется, знаю чем, — отчеканил он, выпрямляясь.

— Чем? — тихо спросил первый секретарь, бледнея.

— «Улыбка Кали». Сталкивался с этим в Индии. Обратите внимание на лицевые мускулы — эта специфическая судорога весьма характерна. Яд вызывает паралич и удушье.

— Вы считаете, это… самоубийство? — секретарь кивнул на прикроватную тумбу, где стояли полбутылки вина и пустой бокал.

— Не берусь судить. Вино нужно проверить. Но следов борьбы нет. Всё в идеальном порядке. Даже грязь на ковре — наша собственная. Пока вывод один: либо он выпил это сам, либо ему не дали никакого шанса оказать сопротивление.

Флетчер собирался обедать, когда в его двор ворвался запыхавшийся служащий посольства.

— Сэр! Вас срочно требуют в посольство! — молодой человек был на грани паники.

— Успокойтесь, Эндрю. В чём дело?

Посыльный, озираясь, вплотную придвинулся и прошептал, захлёбываясь:

— Посол… Стратфорд… Его нашли в спальне. Мёртвым. Капитан Кэрриген говорит об отравлении. Первый секретарь приказал доставить вас немедленно.

— А где Стоун?

— Его нет уже два дня. Говорят, уехал по срочным делам.

По дороге в посольство холодное, нехорошее предчувствие начало сжимать сердце подполковника Флетчера.

В спальне посла царила гнетущая тишина. Первый секретарь, бледный, кивнул в сторону кровати:

— Дэниел, вы же служили в Индии. Взгляните.

Флетчер заставил себя подойти и взглянуть на лицо покойного. Всё внутри похолодело. Перед глазами, словно вчерашний день, всплыло то давнее прощание в горах после плена. И его же собственные слова, сказанные тогда Шайтан Ивану: «Возьмите, полковник. Мой подарок. Очень сильный яд, называется „Улыбка Кали“… На случай последнего аргумента».

— Флетчер! Бога ради, что с вами? — первый секретарь тряс его за плечо.

Флетчер отшатнулся, осознав, что на него смотрят.

— Простите… Контузия, — он сглотнул, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Вид… ужасен. Вы правы, это очень похоже на «Улыбку Кали». Сталкивался в Индии.

— Флетчер, вам придётся вернуться на службу. Хотя бы временно. Стоуна нет, а ситуация критическая.

«Стоун уже не вернётся», — промелькнуло в голове Флетчера. Он тяжело опустился на стул, прикрыв глаза.

— Простите… Мне дурно. Контузия. Боюсь, я не в состоянии сейчас ничем помочь. Совсем.

«Благодарю тебя, господь, что надоумил меня известить Шатана запиской».

И тут Флэтчера пронзила мысль, что именно он является виновником гибели Стратфорда и, возможно, Стоуна. Он сообщил, кто отдал приказ напасть на Русское посольство и того, кто исполнял этот приказ. Холодок страха пробежал по спине.

«Ладно, что сделано, то сделано. — Постарался он заглушить панику. — Исправить ничего нельзя».

Прошло три дня после гибели Стратфорда.

— Господин, вас спрашивает какой-то турок.

В комнату вошёл молодой мужчина, не совсем похожий на турка, скорее азиат.

— Шайтан справляется о здоровье её величества, — склонился он в поклоне. Флэтчер молча ждал продолжения.

— Через месяц я буду ждать вас в кофейне уважаемого Арчила. Хозяин ждёт вестей от вас. Писать ничего не нужно. Передадите всё на словах. — Посланник поклонился и вышел из комнаты, оставив задумчивого Флэтчера.

Все его мечты тихо отсидеться рухнули. Сбылось предсказание Шайтана о скором возвращении на службу.

Пятигорск. Штаб атамана Кавказского казачьего войска.Князь Андрей сидел нахмурившись.

— Ваше превосходительство, вы требуете от меня слишком многого. Восемь сотен бригады ещё не укомплектованы оружием и снаряжением. Полусотня воспитанников, а вы ещё заставляете меня открыть годичную школу для младших командиров. На какие средства, ваше превосходительство?

— Андрей Владимирович, я вас не заставляю. Я прошу рассмотреть такую возможность — чувствуете разницу? Эти подготовленные урядники станут костяком для пополнения именно пластунских сотен. Для вашей бригады — это всего лишь дополнительная полусотня людей. Вы же знаете, что половина выпуска нынешнего года из Новочеркасского училища подавала рапорты о желании служить под вашим началом.