Мехмет Саид ушел, оставив меня наедине с тягостными мыслями о завтрашней аудиенции. Его сменил Савва.

— Командир, тут один местный письмецо просил передать. Утверждает, что очень важное, касается здоровья её величества. Какого именно величества — не сказал.

Он протянул сложенный вчетверо лист. Я развернул его. Английский текст, нервный почерк.

«Её величество чувствует себя удовлетворительно. Около года я не у дел. К последним событиям отношения не имею. Но из достоверного источника узнал: приказ отдавал руководитель нашей миссии, организатор Стоун. Находится по известному вам адресу. С совершенным почтением, Доброжелатель».

— Вот же… — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Хотя чему удивляться? Картина и без того была ясна. Пора отвечать. И ответ должен быть беспощадным. В голове, будто щелчок, мгновенно сложился план. Прямой, как удар клинка.

— Савва, немедленно вызови ко мне Анвара-Семёна, Олеся и Пашу. Хотя нет… — я оборвал сам себя, резко вставая. — Сам поеду в резиденцию. Собирай их там.

В резиденции шёл ремонт, устраняли последствия нападения. В коридорах пахло краской и свежей штукатуркой, стояли стремянки.

Вскоре все трое были в кабинете. Я обвёл их тяжёлым взглядом.

— Значит так, бойцы. Поступили точные сведения. Организатор нападения и убийства наших людей — главный английский посол Стратфорд. Исполнитель — Стоун. Цель номер один — посол. Ликвидировать. Без вариантов.

Если Олесь и Паша восприняли это с каменными лицами бывалых оперативников, то лицо Семёна Коренева вытянулось от неподдельного недоумения. Однако он сдержался, лишь сжал губы.

— Старшим группы назначаю Семёна.

— Командир, я… Я не знаю, как такое делается, — дрогнул у него голос.

— Ничего сложного. Всем внимание. — Я пригнулся к столу, и они невольно сделали то же самое. — Устанавливаете круглосуточную слежку за посольством. Фиксируете всё: распорядок, систему охраны, расположение комнат, привычки цели. Разрабатываете план тихого проникновения. Ликвидация — только «мягкая». Никакого шума, криков, лишних тел. Стоун — цель второстепенная, по нему позже. Вопросы?.. Ищите любые подходы, любую информацию. На разработку — трое суток. Семён, — я пристально посмотрел на него, — после моего отъезда ты остаёшься в Константинополе. Готовь базу, основательную и неприметную. Продумай и это, но главное — посол. Наш ответ должен быть молниеносным и неотвратимым. И, разумеется, анонимным. Всё. Приступайте. Я буду во дворце Мехмет-паши. Работайте аккуратно, связь со мной минимальная.

Дворец Долмабахче. Величественная резиденция османских султанов, где позолота и роскошь говорили о силе империи громче любых слов.

Меня приняли в малой приёмной зале. На этот раз султан был облачён не в европейский мундир, а в традиционные одеяния: пышный тюрбан и роскошный халат из золочёной парчи, расшитый причудливыми узорами. Его лицо оставалось непроницаемым, словно восточная маска, но в глубине тёмных глаз я уловил понимание. Он не произнёс ни слова, лишь вежливо, одним взглядом, ответил на моё приветствие.

Рядом, соблюдая строгую иерархию, стояли визири: Мехмед Саид-паша, Мехмет Рауф-паша и Мустафа Решид-паша. Именно последний, ведающий иностранными делами, сделал шаг вперёд.— Его Величество, Повелитель правоверных, искренне сожалеет о трагическом происшествии, — начал Решид-паша, и его голос, размеренный и учтивый, заполнил тишину залы. — Султан уповает на ваше здравомыслие и прозорливость, господин посол. Со своей стороны, он заверяет вас: расследование ведётся самым тщательным образом, и виновные понесут суровое наказание.

Визирь продолжал говорить долго и обстоятельно, излагая всё, что полагалось сказать в таких щекотливых обстоятельствах. Его слова, отточенные и безупречные, висели в воздухе подобно узорчатому дыму благовоний — красивые, но ускользающие и не особо значимые.

После официальной аудиенции султан соизволил пригласить меня на беседу с глазу на глаз. Мы вышли на просторную мраморную веранду, с которой открывался вид на сверкающие воды Босфора. Уселись за низкий столик, инкрустированный перламутром, уставленный филигранными вазочками с рахат-лукумом, пахлавой и иными восточными сладостями.

Отложив в сторону церемониальную непроницаемость, султан заговорил тише и доверительнее.

— Граф, я убедился в вашей состоятельности как воина, — начал он, отламывая крохотный кусочек лукума, — и теперь хочу надеяться на вас как на мудрого дипломата. Ситуация… деликатна. В моей империи, как, полагаю, и в вашей, существуют многочисленные сообщества фанатиков. В основном, разумеется, религиозного толка, но не только. Мы не всесильны и не можем уследить за каждым шорохом в тени. — Он помолчал, глядя на проплывающие по проливу корабли. — Многие из этих людей в оппозиции ко мне лично и к тем реформам, которые я провожу. А некоторым, — его голос стал ещё тише, — некоторым очень уж хочется столкнуть наши великие державы в открытом противостоянии. Уверяю вас, новая война не принесёт пользы ни вам, ни нам. Лишь истощит силы.

Я кивал, сохраняя учтивое, внимательное выражение лица, но в душе мысленно возразил. Возможно, Россия что-то и приобретёт… Но опыт подсказывал: союзники Порты, как всегда, вступятся в самый последний момент. И тогда нам придётся отступиться, заплатив за авантюру лишь кровью солдат и золотом казны, итогом станет лишь бесполезное ослабление. Эти мысли я, разумеется, оставил при себе.

— Ваше Величество, вы, конечно, понимаете, что я лишь верный слуга своего императора, — начал я, тщательно взвешивая каждое слово. — В своих донесениях я постарался представить случившееся как трагическую случайность, никоим образом не отражающую позицию Вашего Величества в отношении России. Однако, какую именно реакцию извлечёт из этого мой государь — мне неизвестно. Вскоре я отбываю на родину, чтобы лично доложить Его Императорскому Величеству истинную картину произошедшего.

Султан выслушал молча, его взгляд был прикован к узору на ковре. После недолгого, но ощутимого раздумья он медленно поднял глаза.

— Мы намерены направить вместе с вами Мехмета Саид-пашу, — произнёс он с твёрдой, но лишённой надменности интонацией. — Пусть он лично принесёт наши искренние извинения вашему государю и обсудит компенсацию за причинённый ущерб. Мы также обеспечим выплаты семьям погибших служащих вашей миссии.

В его словах звучала не просто формальность, а расчётливая воля к умиротворению. Это был мудрый ход, переводящий конфликт в плоскость дипломатии и золота.

— Это будет самое разумное решение, Ваше Величество, — я склонил голову в почтительном поклоне, скрывая удовлетворение. Путь к отступлению, достойному для обеих сторон, был найден.

Я стал готовиться к отплытию. Шлюп «Борей» ждал меня на рейде, капитан был извещён о скором выходе. Мехмет Саид-паша намеревался идти на фрегате «Звезда востока» из флота, возвращённого султану.

Я собрал Савву, Эркена, Олеся и Матвея, оставшихся под началом Коренева, для последнего инструктажа. Комната была наглухо заперта, а на столе, кроме бумаг, лежала запечатанная чёрная лакированная шкатулка.

— Планы меняются, — начал я без предисловий, встречаясь взглядом с каждым. — Сроки отодвигаются. Операцию проведёте уже после моего отбытия на родину. С завтрашнего дня переходите на нелегальное положение. Старший — Коренев. Деньги получишь позже.

Коренев слегка кивнул.

— Командир, свернуть шею — дело простое, — сказал он обдуманно. — Но это может указать на нас. Слишком личный способ. Нужен другой вариант. Можем подстрелить. Эркен обеспечит чистый выстрел.

Я помедлил, оценивая его слова.

— Нет, стрельба — тоже шум. Будет лучше тихо. — Я открыл шкатулку и извлёк маленький стеклянный флакон, внутри которого лежали три темных крупинки. — «Слеза Кали». Одной крупинки хватит на бутылку вина. Ваша задача — влить жертве в рот. Достаточно малой дозы, главное, чтобы попало за губы. Как заставить выпить — вы знаете. Полбутылки нормального вина оставьте на виду рядом. Действует быстро, одна минута.