Гораздо позже я поняла наконец, что все ее подлинные эмоции глубоко под маской спокойствия. Сейчас уже трудно сказать, как именно это произошло, но с того момента началось наше сближение.

Закончив и расплатившись, мы выходим и сворачиваем на Невский. До гостиницы минут пятнадцать пешком. Снова радуюсь, что без чемоданов. Мама смотрит на другую сторону проспекта.

- Сейчас устроимся и первым делом в «Стокманн». Надо купить что-то подходящее. Не таскаться же целый день в юбке и на каблуках.

Тут я с ней полностью согласна. На мне брюки и лоферы, но они не для длительных прогулок. Одна опасность – не зависнуть бы в шопинге на полдня.

Вот и гостиница – канареечно-желтый дом на улице Стремянной. Так и хочется назвать ее Стрёмной, хотя на самом деле она вполне симпатичная. И гостиница тоже. Чем-то напоминает отель в Праге, где останавливались еще до ковида. Уютный номер на втором этаже, окна в тихий дворик-колодец. Тянет прилечь на кровать, подремать немного. Но мы сюда не за этим приехали.

Стряхиваю дремоту, решительно иду к двери.

- Вперед, мазер! Нас ждут великие дела.

- Ждут не дождутся, - соглашается она.

---------------------

*Песня «Маленький двойной» группы «Умка и Броневичок»

Александра

Лика спросила о том, о чем я думала сама. Ночью, в поезде.

Олег, конечно, был вполне так огурцом, на свои пятьдесят три не выглядел, максимум на сорок пять. Подтянутый, за собой следил. В спортзал ходил два раза в неделю, чек-ап раз в год обязательно по полной программе. С потенцией все в порядке. Не как в молодости, конечно, но свеженькую молоденькую кобылку еще вполне мог покрывать… какое-то время.

А что потом, когда выдохнется и усталая простата запросит пощады? Он ведь не олигарх, которому подобное позволительно. Ну да, обеспечен выше среднего, связи хорошие. Общиплет его Маргоша как липку, найдет кого пожирнее и ага. И что тогда?

А ничего, Олег Кинстинтиныч, где гулял, там и ночуй.

Всплыло оттуда, из молодости:

Каждый, право, имеет право На то, что слева, и то, что справа, На черное поле, на белое поле, На вольную волю и на неволю*.

Право на второй шанс? Возможно. Но не в этом случае. Не использовав свое право на то, что слева.

Я всегда была брезглива и не представляла, как можно простить измену. Тогда, в Череповце, в гостиничном ресторане, Ветер набрался капитально, сказал мне что-то резкое, я ушла. Через час, когда он так и не пришел, забеспокоилась, спустилась снова. Миха, обжимавший какую-то девку, махнул рукой в сторону веранды. Я выглянула и увидела Андрея, целующего Веронику. Этого мне хватило.

Потом он уверял, что ничего «такого» не было. И я вполне это допускала. Даже верила. Наверно, потому что очень хотелось поверить. Но здравый смысл подсказывал: если не было тогда, все равно будет. Рано или поздно, с Вероникой, которая откровенно в него влюблена, или с кем-то еще – но будет. Причем не спьяну, а вполне сознательно.

Потому что он – звезда. И неважно, что звезда такая… небольшой величины, только в телескоп и разглядишь. Даже если и не поднимутся выше, останутся на том же уровне, Андрею этого хватит, чтобы чувствовать себя первым парнем на деревне. Со всеми отсюда вытекающими. Во всех смыслах вытекающими.

Так я думала тогда. А ведь был момент, когда едва не позвонила. Но мое тело решило за меня…

Вот об этом я точно старалась не вспоминать. Если вдруг и всплывало, жмурилась до писка и трясла головой, отгоняя эту мысль. Даже сейчас, почти три десятка лет спустя. В последний момент сдержалась, не желая объяснять свою пантомиму Лике. Вместо этого ответила равнодушно матерным, про Максима. Тоже из юности. Сколько их было, фразочек этих! Все так и хранились, при случае использовались.

Мы вышли на Лиговку, и я спохватилась, что не знаю, куда нам. Забронировав гостиницу, Лика сказала, что это недалеко от вокзала. Я была настолько ошеломлена нашей внезапной эскападой, что даже не уточнила.

- На Стремянной, - ответила она на мой вопрос. – Пешочком.

На Стремянной… Она же Стрёмная. Вокруг Московского вокзала полно всевозможных гостиниц, но Лика выбрала именно на той улице, которая тоже из моей вселенной.

Случайность?

Мне вдруг показалось, что затянуло в какую-то… стремнину, и из нее уже не выбраться. Да я и не хотела… выбираться.

Это был наш обычный с Полинкой маршрут. Выходили из метро на Климат** и шли в сторону Галеры. Через Трубу к Катькиному садику, по Аничкову мосту через Фонтанку и до Владимирского. Остановка в «Сайгоне». Очередь к кофейному автомату, большой двойной на двоих, «Александровская полоска», тоже честно пополам. Любимый закуток в углу – стоя, какие там столики, все забито. Дальше по Владимирскому до Стремной. Потом Эльф, он же Венера. Посидеть на лавочке. Если, конечно, они не заняты стремными личностями, выплеснувшимися из одноименного кафе, куда мы заходили редко. «Сайгон» для всех, «Эльф» - ну точно не для маленьких девочек, даже днем. Хотя тогда мы считали себя очень взрослыми.

При этом «взрослая» Саша звала дом Бубыря, где располагалось кафе, домом Карлсона – из-за мансард на крыше.

С Эльфом было связано мое, как с усмешечкой говорила Полина, грехопадение. Именно там я познакомилась с Никитой – своим первым мужчиной. Гораздо позже, на первом курсе.

Тогда золотые времена системы уже ушли в прошлое. Наступили лихие девяностые. «Динозавры» либо вымерли, либо стали респектабельными и знаменитыми. Эпигоны тусили по впискам и сквотам. Или в клубах, которые плодились, как грибы после дождя. В этом мире Полина была как рыба в воде, а я так и не влилась. Держалась где-то рядом, словно подглядывала одним глазком. Было любопытно, но не более того.

После окончания школы мы виделись не так уж и часто. У нее появилась своя компания, у меня своя. Созванивались, встречались, шли прежним маршрутом. Кофе пили где придется, а вот посидеть в Эльфийском садике – это осталось. Только ради него и делали крюка с Невского, выходя потом обратно по Марата.

Как-то к нам подсели двое парней. Разговорились, зашли в «Эльфа». Никита учился в Лесопилке***. Он проводил меня до дома, взял телефон. Мы начали встречаться.

Никита мне нравился, но смущал его напор. Ему явно не терпелось затащить меня в постель, а я упиралась. Полина уже успела сделать аборт, повторять ее опыт не хотелось. Понятий о контрацепции у меня тогда было чуть больше, чем никаких.

Все случилось на Новый год, в лесопилочьей общаге, где собралась его компания. Я прилично выпила, страх куда-то испарился, и в итоге мы с Никитой оказались в каком-то чулане с пыльными матрасами. Не самое лучшее место для первого раза, да и вообще впечатления остались жутенькие, несмотря на алкогольный наркоз.

Целку ломать всегда так, уверяла Полина, потом станет лучше.

Время шло, лучше не становилось, Никита начал меня активно раздражать. Мы расстались, и следующие два года моя личная жизнь шла кисло. С кем-то знакомилась, бегала на свидания, но дальше поцелуев у парадной не заходило. Никому не удавалось зацепить. До того самого вечера – с концертом «Перевала».

Надо же, подумала я, когда мы с Ликой свернули с Марата на Стремянную, время сделало круг.

От нашей гостиницы до Эльфа было каких-то сто метров.

--------------------

*«Право», песня группы «Машина времени»

**Климат – выход из метро «Невский проспект» на канал Грибоедова. Галера – универмаг «Гостиный двор». Труба (Трубы) – подземные переходы под Невским проспектом с обеих сторон универмага «Гостиный двор». Катькин садик – Екатерининский сад. Эльф (Венера) – Дмитровский сквер рядом с кафе «Эльф»

***Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет имени С.М. Кирова, ранее лесотехническая академия

Лика