- Ну да, вернисаж.

В итоге я остановилась на салате с маринованными маслятами и филе утки с инжиром.

- Ну так что скажете, Кирилл,- вернулась я к нашим баранам, выпив для разгона пару больших глотков вина, - в каком направлении мне копать?

- А может, на «ты»? – предложил он.

- С минералкой-то? – Я покосилась на его бокал. – Ну… ладно, давай.

Мы чокнулись, выпили, целоваться не стали.

- В каком направлении? – Кирилл скептически осмотрел подцепленный на вилку сморчок. – Ты же понимаешь, что открытым текстом я сказать не могу, хотя и знаю, конечно?

- Профессиональная этика, - хмыкнула я. – Понимаю. Но главное ты уже сказал. Что наёб имеет место быть.

Он чуть приподнял брови.

Ну да, Кирилл Максимович, Александра Викторовна не чужда изящной лексики. Шокирует? Извини. Но меня больше шокирует ситуация.

- С другой стороны, все это здорово напрягает. То, в чем я вынужден участвовать.

- Ну тут только либо крестик надеть, либо трусы снять. То есть наоборот, конечно.

Прозвучало очень даже двусмысленно. Тем более крестик он уже фактически снял.

- Ты просила направление? – Кирилл накрыл мою руку ладонью, но тут же убрал. – Окей. Счета. Расход за последний месяц.

- Это сложно, - вздохнула я разочарованно. – У нас формально общий счет, но на самом деле у меня просто доступ к его счету. В том смысле, что я могу им пользоваться. Но отчета по тратам Олега мне никто не даст.

- Не этот, - покачал головой Кирилл. – Другой. Его личный.

- Ну… туда мне тем более не забраться. Подожди! – Все было так просто, а я не видела ничего у себя под носом. – Только скажи, да или нет. Волков купил со своего личного счета что-то масштабное. Замок, яхту, самолет, «Microsoft» – неважно. Что-то такое, что пришлось бы делить при разводе. Поэтому заплатил сейчас, а оформление отсрочил. И стоит это неважно что намного больше, чем квартира, которую он нам с Ликой отстегнул с барского плеча.

- Ты умная женщина, Саша, - улыбнулся Кирилл. – Десерт?

- Да. Черешневый медовик и флэт уайт с миндальным молоком.

- Ты хорошо читала договор дарения? – спросил он, когда официант отошел.

- Да. – Я оторвала полоску салфетки и обмотала ее вокруг мизинца. – Там нет ни слова о том, что он дарит нам квартиру в обмен на согласие развестись быстро. Просто дарит.

- Вот именно. Потанцуем?

- Почему бы и нет. – Я встала и подала ему руку.

Лика

Среда. Середина. Да ладно, никакая не середина. Два дня прошло, а после среды еще четыре. До конца недели. Сплошное жульничество.

В метро захожу на страницу Данилы. Снова инкогнито. Мало ли у него какая прилога-шпион стоит, фиксирует, кто заходил. Не хочу светиться. Пусть догадывается. Даже если эти фотки специально для меня.

Мост, вода, туман над водой – это новая, выложена полчаса назад.

Только на воду смотри вскользь, поверху. И никогда прямо вниз с моста или с набережной, под воду.

- Почему?

- Потому что это не совсем вода.

Наверно, я все-таки сделала что-то не то. То, чего нельзя было делать. И дала чертову городу власть над собой. От этого немного страшно, но…

Наверно, так было надо.

Под моей фоткой кота три десятка лайков. Просматриваю, кто их оставил. Dan’а среди них нет. Ну было бы странно, если бы был. Украдкой фотографирую вагон, заливаю на страницу.

«Утро в Москве…»

На работе такое ощущение, будто порвалась надвое. Половинки полощутся на ветру, как флаги, а между ними нервы и кровеносные сосуды, натянутые, как струны. И звенящие - тоже как струны. Не дают разлететься, держат.

Одна половина – здесь. Сидит в офисе и даже вроде бы работает. Вторая – там, под перламутровым небом, серебристо-оранжево-розовым, как сердцевина морской раковины. Там, где пахнет холодной водой, пылью и мокрым асфальтом. Там, где по улицам разгуливают сущности, а черные коты стерегут порталы между мирами.

- Лика, ты о чем вообще думаешь?

Вздрагиваю и не сразу понимаю, где я и что происходит. Ирина Петровна смотрит на меня, сердито поджав губы. Когда она так делает, моментально перепрыгивает из сорока пяти в шестьдесят. А еще у нее прорезается вертикальная морщина между бровями, прямо как траншея.

Сходила бы ты ботокс уколола, что ли? Что ты ко мне прикопалась?

- А что такое? – стараюсь не хамить, но получается плохо.

- Ты план свой проверяла? Там ошибка на ошибке.

- Грамматические?

Она молча кидает мне на стол распечатку, раскрашенную желтым маркером.

М-да… и правда. Когда копировала из черновика, тупо навтыкала не в те графы. По реке плывет топор из села Кукуева.

- Исправляй давай. Это тебе не косметику сексом продавать.

А вот это уже обидно. Намек на мой диссер, который совсем про другое. То есть и про это тоже, но уж точно не в такой формулировке.

Что я вообще здесь делаю?

Сижу. Работаю. Составляю никому ненужные планы, графики и отчеты, чтобы компания продавала все больше, больше и больше всякой никому не нужной хрени. Получаю зарплату. Зарабатываю пенсию.

Так идет за годом год, так и жизнь пройдет…*

Исправляю, по два раза проверяя каждую строчку. Заодно убиваю время.

- Там недовольны, - сухо говорит Ирина Петровна, указуя перстом влево. В сторону кабинета генерального.

- Мною недовольны? – уточняю я, перекидывая ей исправленный план.

- Нами недовольны. Отделом. Нашей работой.

- Мною недовольны? – спрашиваю еще раз. – Конкретно?

- Лика, а что вообще происходит? Ты ведешь себя как… невоспитанный подросток. Я понимаю, твоя личная жизнь…

- Моя личная жизнь никого не касается, Ирина Петровна.

- Если она мешает работе, то это касается уже не только тебя, Лика. Все эти служебные романы…

- Мы будем это обсуждать? - Я чувствую, что завелась не на шутку и даже не пытаюсь сдерживаться. Как паровой котел из «Сияния» Кинга. Пар из-под заплат. – Давайте тогда уже заодно и вашу личную жизнь обсудим. Если она есть, конечно, в чем я крупно сомневаюсь. Если бы была, чужая вряд ли так интересовала бы.

Ирина Петровна второй год в разводе. Закрутила с начальником техотдела и ушла от мужа, но новые отношения не сложились. Так что насчет служебных романов ей лучше было бы помалкивать.

Повисает напряженная тишина. Эмильевич, приоткрыв рот, прижимает руки к щекам, как бесячие девки с обложек любовных романов. Петровна оттенком догоняет холодный борщ.

- Обещаю вам, Лика Олеговна, что аттестацию вы не пройдете.

- Так чего ждать?

Пожав плечами, беру из принтера лист бумаги и пишу заявление по собственному. Сегодняшним днем.

- Лик, ты с ума сошла? – испуганно ахает Света.

- Нет. Наоборот. Вошла в него обратно.

Петровна, едва не прорывая бумагу ручкой, ставит визу: «Не возражаю. С 27.06.2024».

- Отнеси секретарю и убирайся. Прямо сейчас. Расчет на карту.

- С удовольствием.

Иду в приемную. Катька испуганно дергается. Кладу перед ней заявление, возвращаюсь в отдел. Ирина Петровна делает вид, что меня не замечает, пристально смотрит в монитор. Собираю вещи – их немного. Это Эмильевичу понадобится «Газель», чтобы вывезти все скопленное за время работы барахло, а у меня все помещается в сумку. Даже кружку оставляю у кофемашины, черт с ней.

Прощаюсь с девчонками и Пашей, внизу сдаю охраннику пропуск, выхожу на улицу. Сильно парит, к ночи обещают грозу. Ветер крутит мусорные вихри. Успеваю сфотографировать один такой смерчик, выкладываю в Контакт с подписью: «Ветер перемен».

Свобода – с привкусом горечи. Жалею? Скорее, нет, чем да. Не так уж мне там и нравилось. Вроде, и неплохая работа, и зарплата приятная, и перспективы, но как-то… душно. Всегда было. А тут еще и Стас под ногами путается.

Иду к метро. У мамы в галерее сегодня открытие выставки. Вернисаж. Почему бы не заглянуть? Заодно узнаю, что она там с Кириллом наразговаривала.