Молча разворачиваюсь и ухожу обратно в отдел. Хочется помыться. Ну или хотя бы руки протереть. На столе у помешанного на чистоте Эмильевича всегда есть спрей-санитайзер. Беру и щедро опрыскиваю ладони. Символически.

- Ковид не спит, - поясняю в ответ на удивленный взгляд. – Даже если он всего лишь заговор бигфармы и мирового сионизьма.

Александра

«Пытался уехать. Пустая бравада…»

В голове крутилось раз за разом, как заевшая пластинка.

Я еще застала виниловые пластинки. Нет, не просто застала, я на них выросла. У бабушки их было много, очень много. Мой покойный дед был настоящим меломаном. В основном классика, даже немного дореволюционных – с ангелом. Бабушка потом покупала и эстраду всякую. А еще сказки! Их я могла слушать часами. Иногда иглу заедало – на особо заслуженных и заслушанных.

Вот так заела песня, которую Ветер поставил на рингтон.

Ветер, Питер… Сон со львами…

Я правда думала, что тема закрыта? Что-то не похоже.

Лев Игоревич приехал, как и обещал, утром, к началу рабочего дня. В свои семьдесят все такой же бодрый и подтянутый, хотя и сдал заметно после смерти жены. Сразу уселся за компьютер изучать наследство Маргариты. Тут стоило отдать ей должное, дела у нее всегда были в полном порядке. Не будь она такой сукой, лучшей помощницы не найти. Не считая Левушки, конечно, тот вне конкуренции.

- Что в первую очередь? – спросил он, быстро просмотрев все рабочие файлы.

- Вернисаж. И закрытие. И… в общем, все остальное.

- Понял, - кивнул он. – Сделаем.

И даже не спросил про зарплату. Но ему я в любом случае собиралась платить больше, чем Марго. Просто потому, что это Левушка.

Одна головная боль ушла, зато другая заняла освободившееся место. То есть она была и вчера, но сегодня заполнила весь доступный объем.

Что за спешка с разводом? И не надо про «хочу быть с любимой», это в пользу бедных. Кто тебе мешает с ней быть? Давно мог уйти, для этого даже разводиться не надо. Ушел и ушел. Или, по крайней мере, развестись спокойно, без этой формулы-один.

Нет, господа, тут явно что-то нечисто. Я подумала об этом еще вчера утром, после разговора с Олегом. Встреча с Кириллом укрепила в этом мнении, а слова Лики о «каминг-ауте» дополнили картину.

До сих пор у меня не было оснований считать Олега нечестным человеком. Конечно, никто не ангел, все по мелочи подвирают, а иногда и не по мелочи. Но я доверяла ему, и не только в плане супружеской верности. Однако сейчас, когда он фактически меня предал, на некоторые вещи посмотрела совсем другими глазами.

Скажем так, в деловых вопросах грешки, а то и целые жирные грехи за ними водились. И оправдывал он себя тем, что бизнесом в белых перчатках не занимаются. А кто пытается, тот быстро прогорает.

Если бы Олег просто ушел и оставил нам с Ликой квартиру, я и то засомневалась бы, нет ли тут какого подвоха. Но когда он оставил ее фактически в обмен на быстрый развод… Я ничего не могла с собой поделать, мерещился мне в этом, если мягко, то обман, а если жестко, то самый натуральный наёб.

Я даже залезла в интернет и погуглила, можно ли подарить квартиру с обременением – например, заложенную. Выяснилось, что можно, но это обязательно должно быть указано в договоре дарения. То есть втюхать нам вместе с квартирой свои долги в темную голову не получилось бы.

Чем больше я думала, тем меньше понимала, но тем больше крепла уверенность, что главная фишечка не в Марго и его предстоящей женитьбе на ней, а именно в экспресс-разводе. На этом фоне предложение Лики «поулыбаться Кириллу» выглядело уже не таким бредовым.

Собственно, почему бы и нет? Связь Олега с женщиной, которую я сама привела в дом, освобождала меня от каких-либо моральных обязательств. Ну а Кирилл – человек взрослый и сам рисует себе пресловутые красные линии.

Он приехал после обеда, как мы и договорились.

- Кофе? – предложила я.

- Не откажусь, - улыбнулся Кирилл. – У вас новая секретарша?

- Старая. Во всех смыслах. Но мой очень хороший друг. И к нему муж уж точно не уйдет. Впрочем, мужа все равно уже нет.

- Формально пока есть, - возразил он, на что я не ответила.

Кофе сделала сама – еще не хватало просить об этом Левушку. Референт не секретарша. Поставила перед Кириллом чашку, сахарницу, достала коробку конфет. К теме подъехали, можно начинать.

- Кирилл… - Я посмотрела на него из-под ресниц. – Дарственную будем заверять у нотариуса.

- Вы близкие родственники, это не обязательно. Пока еще не обязательно. Только лишние расходы.

- Кирилл, дарственную будем заверять у нотариуса, - повторила я как дебильному ребенку. – С проверкой обременений, разумеется.

Он чуть приподнял брови. Я поймала его взгляд и не отпускала. Глаза в глаза, зрачки в зрачки. Кто кого?

Он не сдался, но что-то дрогнуло. Не губы, нет. Что-то в глазах. Тонкий-тонкий, едва заметный намек на улыбку.

- Не там копаете, Александра, - сказал тихо, как будто кто-то мог подслушать.

Я подалась вперед, навстречу. Положила подбородок на сцепленные пальцы, по-прежнему глядя на него в упор.

- Подскажете направление?

Это была провокация, и она сработала.

- Поужинаете со мной?

- Охотно.

Я не солгала. Мне и правда хотелось. И не только ради попытки расколоть его. Именно сейчас, в этой перестрелке, он стал мне капельку интереснее. Как мужчина.

- Отлично. У меня еще одна встреча сегодня. Во сколько за вами заехать? В шесть, в семь? Какие-то предпочтения?

- Лучше в семь. Место выберите сами, я всеядна.

- Там и поговорим. Олег Константинович рассчитывает все сделать быстро, чтобы на этой неделе подать заявление на развод.

Олег Константинович может засунуть свои расчеты туда, откуда не достанет ни один проктолог, даже если сделает в процессе полный массаж простаты. Но озвучивать это я пока не собиралась. Сначала дарственная и все остальное, а там посмотрим. Супружеская измена – лучшее лекарство от бескорыстия.

Лика

- Лик, ты в порядке?

Ольга машет у меня перед глазами ладонью с растопыренными пальцами. Что за идиотская манера? Штамп из кино.

Сидим в клубе за столиком, вчетвером. Сегодня тут чистый танцпол, без живого звука. Что-то отжигает диджей, его никто не слушает. А я словно и здесь, а на самом деле за семьсот километров отсюда. В клубе «Черный лис». Мы с мамой, а на сцене – «Перевал». И Ветер.

У мамы сейчас то ли свидание, то ли деловая встреча. А может, и то и другое. Еще днем прислала сообщение:

«Мы с ним сегодня ужинаем».

«С кем?»

С отцом? Или – чем черт не шутит! – Ветер примчался?

«С Кириллом».

«Бог в помощь».

Понимаю, это важно. И по делу, и просто для нее. Отец позади, Ветер, надо думать, тоже. Нужно жить дальше. Реально жить. К тому же увести у отца человека из ближнего окружения, который в курсе всех его дел, - это была бы зачетная месть.

В общем, понимаю, что важно, что меня тоже касается, но все равно это словно в параллельной вселенной.

Прости, мазер, но сейчас у меня только один вектор. Как там у обожаемого Маяковского?

Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца.*

- Ты и правда какая-то странная, - Майя смотрит на меня, сдвинув брови. – Из-за Стаса, что ли? Переживаешь?

Из-за Стаса? Это предположение кажется настолько нелепым, что я громко то ли фыркаю, то ли хрюкаю. В голову вдруг приходит неожиданная мысль: измена Стаса – самое лучшее из того, что он мог придумать. Лучшее, что могло произойти. Иначе так и жили бы мы с ним, детей родили. А потом все равно бы развелись.

Почему? Да потому что не было у нас вот этой вот сумасшедшей волшебной искры. Она не высекается простым трением гениталий. Она либо есть, либо ее нет.