Моя приятельница Вика как-то сказала: в нашем возрасте трахаешься и не знаешь, а вдруг это в последний раз. Я тогда еще посмеялась. Мол, это не только в нашем возрасте так. Сегодня ты жив, а завтра, возможно, и нет.

Я не о том, отмахнулась Вика. Мужик за полтос может не только умереть. Может сказать: извини, дорогая, но караул устал и ушел на пенсию. Аденома простаты и все дела. Мы тогда еще поспорили, являются ли альтернативные способы полноценной заменой традиционному, и сошлись на том, что это та самая жопа, которая на бесптичье соловей. Хорошо как десерт, но не как основное блюдо.

Сейчас я бы дополнила, что мужик за полтос может не только умереть или уйти на сексуальную пенсию. Он может еще и в самом буквальном смысле уйти и трахать другую бабу. А тебе останется лишь купить вибратор и утешать себя тем, что его будущая аденома перепадет этой самой другой.

Или же найти замену. Вопрос, конечно, интересный. Хоть и говорят, что хер ровесников не ищет, но это спорно. С большого голоду и при отсутствии альтернатив – возможно, а так… Мальчишкам пятидесятилетняя бабуля не интересна, ровесники тоже хотят помоложе. Те, кто старше? Ну вот правда – зачем мне старый дед? Тем более посторонний дед с его возрастными тараканами и болячками. Когда со своим проживешь лет так тридцать-сорок, это не пугает, как и потеря эстетики. А вот к чужому привыкать – такое себе.

Кирилл? Это было бы, конечно, любопытно. Он работал с Олегом уже лет пять и правда поглядывал на меня с интересом. Таким приятным, неназойливым интересом, не выходящим за рамки дозволенного. Вот только мой интерес к нему тоже не превышал простой симпатии. Но, может, как раз и ничего? Какие там страсти-мордасти в нашем возрасте? Насколько мне было известно, постоянной дамы у него не было. Устроить Олежке конфликт интересов? Вышло бы зачетно. И, возможно, полезно.

Боже, о чем я думаю?

Как о чем? О сексе. А что?

О сексе не думать надо, Саша, им надо заниматься. А если возможности нет, ее надо искать. Для женского здоровья воздержание вредно, особенно в осеннем возрасте.

Я представила, как выхожу на улицу поискать возможность, и расхохоталась – хотя ничего смешного в этом не было.

А ночью мне приснился Ветер. Ничего такого. Мы просто стояли на спуске Дворцовой набережной, как много лет назад, и он сказал: «Я загадал, какого льва ты выберешь». Проснувшись, я так и не смогла вспомнить.

Правого? Или, может, левого?

Но почему-то не сомневалась: это важно.

Лика

Жаль, что нормальное снотворное только по рецептам. Лезть в даркнет не хочется, там не знаешь, что подсунут, никакой гарантии. Сходить к неврологу, поныть, что не сплю уже неделю?

Или переломаться. В конце концов, что за драма? Вот когда настоящая драма была, так не ломало почему-то. На одной злости и отвращении выехала. А это…

Один день уже прошел. Ну хорошо, допустим, пройдет неделя, не переломает, не отпустит. Позвоню и скажу: Дань, я хочу быть с тобой. А он такой в ответ: извини, Лика, но это была просто вспышка. Или наоборот - полное затмение мозга.

Ну что ж… возможно. Как и обратный вариант: у меня схлынет, а он захочет приехать. Но это хоть какая-то определенность. А сейчас – открытый финал. Не вообще финал, а тех суток, которые мы провели вместе. Терпеть не могу открытые финалы в книгах и фильмах. Типа придумай себе сам. Как автосекс. Хотя даже автосекс лучше по факту, хоть как-то напряжение снять. Но это такое лекарство, симптоматическое. Болезнь не лечит.

Ночь и правда без сна, с дремотой в полглаза. Не думать? Не получается. Тогда буду думать, пропади земля и небо. Вспоминать каждую минуту, перебирать их, как четки. До дрожи, до боли, до прикушенных губ.

Утро такое же хмурое, на грани дождя. В башке раздрай, тело ломит. Но нет, точно не простуда. Вот так, оказывается, болеют другим человеком.

Что я вообще в нем нашла?

Ответ: все. Все, что мне нужно. Или так кажется, но это одно и то же.

Сижу на работе, смотрю в монитор. Строчки, графы… План надо было сдать вчера, а у меня конь не валялся. И валяться, скотина такая, не собирается.

- Лика, когда закончишь? – спрашивает Ирина Петровна.

- После обеда, - бессовестно вру я, а сама открываю в компе VK.

Соцсети на работе с компа официально запрещены, но мы научились обходить систему, забираясь туда инкогнито. Залогиниться нельзя, а читать можно. Именно этим я и намерена сейчас заняться – подглядывать в замочную скважину. И никто не прикопается, что отлыниваю в телефоне от работы.

Поиск. Данила Ветров – овердофига, и все не те. А если Даниил? Тоже мимо. Равно как Даня и Данил. Акк у него точно есть, упоминал про Контакт. Ладно, пойдем другим путем.

Нахожу официальную группу «Перевала», упорото проглядываю подписчиков, которых не один десяток тысяч. На второй тысяче глаз цепляется за аватарку – хаски. Dan? Вот ты где, голубчик! Значит, не только моя ассоциация, и сам знаешь, что похож.

Открываю страницу, листаю. Не без опаски – а вдруг наткнусь на фотки с девушками. Хоть и сказал, что сейчас никого нет, но и на бывших любоваться не хочется. Но нет, ни одной. Постов много. Клипы, картинки-демотиваторы, фотографии Питера. Очень такие… как он сам.

Отражение черного кота в луже. Пустой взгляд атланта. Табло на станции метро с цифрами «00:00». Одинокий желтый лист на голой ветке. Чей-то темный силуэт в арке старого дома.

Вспоминаю вдруг босую девчонку на улице. Сущность, сказал он… А еще кота, шедшего за нами. И подмигнувшую кариатиду. И Семимостье, где загадала желание.

Темная сторона души. Души Питера? Или моей?

Понимаю с удивлением, что хочу вернуться. Не только к Даниле. Питер, походу, и правда поймал меня. Не отпускает, тянет к себе. На болота.

Но я же не хочу? Москва – моя родная, любимая, теплая, светлая! Я здесь выросла, здесь все знакомое. Я живу в ее ритме. В Питере все не так.

Эмильевич встает, втыкает наушники, берет ветровку. Что, уже обед?

Черт…

Все равно есть не хочется, буду работать. Свожу в таблицу текст, то и дело зависая, похлеще компа. Пищит телефон – вздрагиваю, как и вчера.

А вдруг?..

Нет, Ольга, университетская приятельница, из самых близких. Тоже почти подруга.

«Волкова, ты днюху зажала?»

Прекрасно, еще одна. Ну да, всегда отмечали бабским коллективом, на следующий день или через день, как получалось. Стас говорил снисходительно: идите, только не напивайтесь. Сегодня? Почему нет? Еще один вечер убить.

«В Питер ездила на выходные. Можем сегодня вечером».

«Как обычно, в «Кристалле»? Во сколько?»

«От семи и дальше».

Делаю девчонкам рассылку. Двое соглашаются, остальные не могут. Ну и ладно, вчетвером – норм. Настроение, конечно, не для посиделок, но хоть отвлечься.

Финальный рывок. Заканчиваю, скидываю начальнице, выхожу в коридор – пройтись, размять ноги. И по подляни тут же натыкаюсь на Стаса.

- Лика, давай поговорим. – Он тащит меня в сторону зимнего садика.

- Какого хрена?! – вырываю руку. – Не о чем нам с тобой разговаривать.

- Лика, пожалуйста, - смотрит умоляюще.

Почти месяц держался на расстоянии, а теперь, когда до заседания суда осталось чуть больше недели, вдруг активировался. Вчера с цветочками, сегодня поговорить.

- Что, Стас, Катя больше не дает?

- Лика, это была ошибка. Я не знаю, как так вышло. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Последний. Вот увидишь…

Что, интересно, я должна увидеть? Что ты не потаскун, просто звезды так неудачно сложились? И развидеть должна дивную картинку, как ты ей втыкал на столе?

- Лика, я без тебя не могу. Я тебя люблю, очень люблю!

А чего громко-то так, Стасик? Я не глухая.

А, понятно. Мимо идут две тетки из бухгалтерии. Косятся с любопытством. Ну все же в курсе этого ёперного театра. И сейчас тоже выступление на публику, которое бесит еще сильнее.