- Ну… - В этом призрачном свете глаза у него совершенно инфернальные: радужки словно нет, только зрачки, затягивающие, как две черные дыры. – Счастливо, Лика. Приятно было познакомиться.

Безупречно вежливо, вполне равнодушно.

Ой ли? Равнодушно?

Я чувствую его сожаление, и оно не в том, что не удалось затащить меня в постель, хотя, может, и думал об этом. Откуда я это знаю? Да кто бы сказал!

И мне тоже жаль. Ведь могло все быть совсем иначе. Мы могли бы гулять до утра, болтать о всякой ерунде, целоваться на мостах, потом поехали бы к нему, занялись сексом. Попрощались и забыли друг о друге. Ну или вспоминали бы изредка как о мимолетном приятном эпизоде.

Нет, не могло. Не с ним. Потому что мы зацепили друг друга как-то иначе. На каком-то ином уровне. Гораздо глубже.

Я прямо представляю эти зубчатые шестеренки, которые не позволяют отпустить его руку.

- Счастливо… Мне тоже…

Мы стоим и смотрим друг на друга, словно собираясь с силами, чтобы разорвать эту едва наметившуюся связь, чтобы расстаться.

Ну… ну же…

Он наклоняется и касается губами моих губ. Так легко и невесомо, что, закрыв глаза, я больше угадываю это прикосновение, чем чувствую его.

Нет, все же чувствую – мгновенно обострившимся до предела восприятием, когда каждый нерв как оголенный провод. Так больно – и так хорошо…

Слегка подтолкнув меня к подворотне, Данила разворачивается, чтобы уйти.

Сука, если этот сраный болотный город непременная нагрузка к тебе, то… черт с ним! Пусть будет.

- Дань, подожди!

Он останавливается, смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. Просто подхожу и снова беру за руку. И, кажется, его это нисколько не удивляет.

Мы идем по улице в сторону Эльфийского сада, замыкая начатый утром круг. Идем молча, но теперь это уже совсем другое молчание. Не напряженное, а сосредоточенное.

У подъезда сидит черный кот и намывает лапой морду. Данила притормаживает, и мы зачем-то ждем, пока тот закончит процедуру и уйдет.

- Нельзя прогонять кота от парадной, - поясняет Данила.

- Почему? – удивляюсь я. – А, ну да. Он же хранитель и занят важным делом. Надеюсь, это не тот же самый? Который нам дорогу перешел?

- Да кто его знает. – Данила пожимает плечами, и мы идем дальше.

Ловлю себя на том, что краем сознания почти верю: кот тот же самый. Взявший нас – меня? – под свое покровительство. Походу, эта шиза заразная. Но как только я перестаю ей сопротивляться, она уже не кажется такой зловещей и пугающей.

- Питер кого-то не принимает и выгоняет. – Данила словно читает мои мысли. – Кому-то просто позволяет здесь жить. А кого-то любит и охраняет. Надо только знать и соблюдать его правила. Кот – это хороший знак.

- И много этих правил?

Я оборачиваюсь и вижу, что кот исчез. Вот только что был – и уже нет. И почему-то воспринимаю это как должное.

- Много, - кивает Данила. – Все сразу не запомнишь.

- Мы все равно завтра уезжаем.

- Кто знает? – усмехается он. – А вдруг вернешься?

--------------------

*Отсылка к «Божественной комедии» Данте Алигьери

Александра

Хороший вопрос, Ветер. Правильный. Может, ты, конечно, и рад меня видеть, но это сути дела не меняет.

Кого хрена ты приперлась, Саша? Чего ты хочешь вообще?

Да если бы я знала. Самой очень интересно. Придумывать что-то не имеет смысла.

- Я сама пытаюсь понять, Андрюш. Я ведь десять лет в Питер не приезжала. С тех пор как квартиру бабушкину продала.

- Ту самую? Которая на Броньке?

- Да. – Я опустила глаза. - Гуляли с Ликой, и такое чувство было, что окунулась в прошлое. И тут вдруг твоя афиша. Как под дых. Она заметила. Смекнула, что мы знакомы. Не просто знакомы… Начала уговаривать пойти на концерт. Нравитесь вы ей. Группа. Я упиралась, предлагала ей без меня сходить. Она тоже уперлась: мол, одна не пойду, а так был бы подарок на день рождения.

- То есть за нашу встречу надо благодарить Лику? Впрочем, подозреваю, если бы ты реально не хотела, не пошла бы.

- Наверно. Хотела пойти? Пожалуй, нет. Скорее, хотела поставить точку. Для себя. Потому что это было такое… многоточие. Именно потому, что тогда не поговорила с тобой. Подумала, что сейчас есть шанс закрыть тему. Если уж начинаю какую-то новую жизнь, нужно, чтобы не осталось ничего подвисшего, недосказанного. Из прежней жизни.

- Вот как…

Возможно, он ждал какого-то другого ответа. Но этот вариант был максимально приближен к правде. Почему приближен? Потому что стопроцентной правдой, будучи неполным, все же не являлся. Однако сформулировать более четко я не могла. Ощущения эти выходили за рамки вербальности.

- Саша, а если бы я тебя не увидел? Или не узнал? Или узнал, но не подошел? Ты сама подошла бы?

- Если бы была уверена, что не увидел, может, и подошла бы. Но, если честно, надеялась, что не узнаешь или сделаешь вид, что не узнал. Это было бы обидно, но тоже точка. Только менее болезненная, чем разговор.

- Значит, разговор сейчас – это болезненно?

- Да, - я посмотрела ему в глазах. – Но это как скальпель. Чтобы вырезать все ненужное.

- Обидно было как раз вот это, Саша. Про ненужное. Я не считаю то, что было между нами, ненужным. И вообще не считаю, что в жизни есть ненужное. Все, даже самое плохое, для чего-то, но нужно. А то, что я любил тебя, плохим точно не было.

- Наверно, не так выразилась. – Внутри мелко, противно дрожало. Я вдруг почувствовала страшную усталость. Как ни хорохорься, а пятьдесят – это не двадцать. – Ненужное – это недосказанность. Как заноза.

- Иными словами, ты решила закрыть гештальт?

- Ну… можно и так сказать, - согласилась я.

- И как, закрыла?

Я вслушалась в себя. По идее, раз уже все выяснено, должна была появиться какая-то удовлетворенность. Что-то похожее действительно возникло, но… не совсем то, чего я ожидала.

А чего, собственно, я ждала? Что объясню ему причину разрыва и сразу же воцарится мир и благодать? Конец моим страданиям и разочарованиям, и сразу наступает хорошая погода? Откуда это? Кажется, из мульта про Вини-пуха. Если и правда так думала, то это было крайне наивно.

- Не знаю, - честно ответила я. – Надеюсь, что да, но… не знаю.

- Как бы там ни было, Саша… - Он взял меня за руку и переплел пальцы с моими, как делал когда-то. – Так или иначе, ты была и всегда будешь для меня очень важным человеком. Одним из самых важных. Это часть моей жизни, ее никаким скальпелем не вырежешь. Но теперь я хотя бы знаю, в чем дело. Почему ты ушла. Ведь я винил себя. Думал, что ты не простила мне ту глупость с Вероникой. Когда я целовался с ней. Зачем? Понятия не имею.

- Нет, Андрей. – Я покачала головой. – Я же сказала, это был только повод. Да, было обидно, очень, но, с другой стороны, я даже обрадовалась. Что больше не надо искать, что-то выдумывать. Что можно все закончить и не мучиться угрызениями совести. Вот только я и подумать не могла, что ничего не закончится.

- Не закончится?

Он чуть сдвинул брови и сильнее сжал мои пальцы.

- Не в том смысле, что через тридцать лет можно отжать кнопку паузы и продолжить с того же самого места. – Я не без усилия освободила руку. – Это было бы…

- Странно? Смешно? Глупо? Помнишь? – Андрей запел вполголоса:

- В конце концов, мне дела нету,

Решишь ли ты, что я с приветом иль нет.

Но, может, черт возьми, нам снова?..

Выходишь здесь? Ну, будь здорова…*

- Вот-вот, - кивнула я. - Именно так. Привет. Хотя по смыслу там «пока», конечно. И странно, и смешно, и глупо. И никому не нужно. Я все представляла, что получилось бы, если бы той девушке не надо было выходить и она сказала: а давай попробуем. И парень такой: э-э-э…

- Может, ты и права.

Андрей улыбнулся, светло и грустно, и я снова вспомнила про свой полтос. Потому что мерзко, до тошноты, защемило сердце.