Отец? А ему, интересно, что понадобилось?

Александра

Лика опять чуть не опоздала на поезд. Я стояла у выхода на перрон и озиралась по сторонам. Хотя, казалось бы, ну чего нервничать? Поменяет билет и поедет на следующем. Это товарищ с крашеной башкой, который мой будущий зять, пусть нервничает.

Но было как-то неспокойно. Где ее носит? Ну тогда понятно, а сейчас чего?

Наконец она появилась, таща за собой два чемодана на колесах. Мрачная – как будто не к жениху ехала, а на вечную каторгу. Подкатила свой скарб, чмокнула в щеку, отводя глаза.

- Лика, что случилось? – не выдержала я.

- Да все нормально, мам. – Она сунула проводнице телефон с билетом.

- Волк, не ври!

Лика поморщилась, повертела головой, как будто жал воротник.

- Ну… в общем, он мне позвонил. Сказал, что хочет встретиться. Вот прямо забибись как надо.

- Стас?

- Да какой Стас? Отец! Я сказала, что у меня поезд, уезжаю. А он: тем более. Сказал, что подъедет к вокзалу. Ну я подумала: ладно, заодно скажу, что уезжаю в Питер, что замуж выхожу… снова. Ну а он погнал на тебя. И я передумала. Ничего не сказала.

- Как мило, - протиснула я сквозь зубы.

- Нет, мерзко. – Лика посмотрела на часы. – Долго рассказывать, но если кратко, то он винил во всем тебя. Мол, ты его никогда не любила, замуж за него вышла кому-то там назло и вообще всю жизнь жила где-то в своей внутренней Монголии. А ему всегда хотелось большой и чистой любви, и вот небо его услышало, послало Риточку. А ты его обобрала.

- Я?!

Это действительно было мерзко. Так мерзко, что даже стало смешно. Но еще мерзее было то, что Олег вывалил все на Лику. Вот спрашивается, зачем? Чего добивался? Отомстить хотел? Намешал вранье с толикой правды.

Ну да, замуж я за него вышла без особой любви, и он это прекрасно знал. Я ничего не скрывала – что у меня были долгие и серьезные отношения, которые я сама разорвала, не видя перспективы. Причем и он сам отходил в то время от неудачного романа.

А еще знал, – не мог не знать! – что любовь с моей стороны все-таки была. Да, она появилась позже, да, не такая бурная и сносящая крышу, как приморский ураган. Но была же! И вот сейчас он окончательно ее добил. Изменой – в настоящем. Вот этим обесцениванием нашего брака – в прошлом. Я даже не знала, что хуже.

Как говорится, оба хуже.

- Ладно, Волк, не бери в голову. – Я обняла ее. – И это тоже переживу.

- А я? Мне казалось, что у меня вполне счастливое детство. А оказалось… что просто казалось.

- Нет, - возразила я. – Оно было таким. И не изменилось из-за того, что тебя заставляют смотреть иначе. Все, беги. Дане привет.

Я помогла ей затащить чемоданы в вагон и едва успела выйти. Постояла, глядя вслед уходящему поезду, и побрела нога за ногу к стоянке.

Я просто не буду об этом думать, повторяла снова и снова. Но сейчас эта мантра не работала. Трудно сказать, до чего бы я там додумалась, если бы не сообщение от Андрея.

Оно пришло, когда я сидела в машине с заведенным двигателем и не решалась тронуться с места. Нервы гудели, как провода ЛЭП.

«Привет, Саш. Все окончательно определилось. Выступаем в субботу вечером, клуб "Bunker47". Если хочешь, оставлю проходку».

Чего мне меньше всего сейчас хотелось, так это рок-концертов. Поэтому ответила, что предпочла бы встретиться на нейтральной полосе.

«До концерта, боюсь, не успею, а в воскресенье утром уезжаем. Там рядом ресторанчик есть неплохой. В одиннадцать не слишком поздно?»

Я, конечно, могла ответить, что слишком. Лучше как-нибудь… в другой раз. Но поняла вдруг, что действительно хочу увидеть его.

Зачем?

Да кто бы знал!

Свадьба – это всего лишь предлог. Лика даже не развелась еще. Или планируется что-то настолько грандиозное, что обсуждать нужно уже сейчас?

«Нет, нормально. Скинь координаты. Буду ждать там».

Ветер задерживался. Ресторан работал до последнего посетителя, но все равно я чувствовала себя неуютно. Как Вупи Голдберг в старом фильме «Джек-попрыгун». Та тоже сидела вся такая красивая, дожидаясь Джека, и грызла хлебные палочки. Наконец он появился, поцеловал меня в щеку, наклонившись.

- Извини, задержали немного.

Сел, подозвал официанта, заказал какие-то закуски, вино. Мы и правда говорили о Лике с Данилой, о там, как Лика устроится в Питере, о свадьбе. Вполне такой нейтральный разговор будущих родственников.

На первый взгляд…

Когда мы сидели в ресторане в Питере, это было совсем другое. Тогда мы прощались, и я искренне верила, что на этом все закончилось. Просто я сделала то, что должна была сделать почти три десятка лет назад. Сейчас…

Сейчас начиналось что-то другое. Хоть и связанное с прошлым теснейшим образом, но все равно новое. Возможно, без какой-либо романтики – теплые родственные отношения.

Мне и правда было сейчас тепло и уютно. Может, потому, что Андрей смотрел на меня так – с мягкой улыбкой, больше в глазах, чем на губах. От глаз разбегались тонкие лучики морщинок, и это тоже создавало ощущение тепла.

Но – вот парадокс! – вместе с тем было еще и тревожно. Немного, совсем чуть-чуть. Или… волнующе?

Нет, я не представляла его таким, каким он был раньше. Не вспоминала о том, что происходило между нами. Теперь он был совсем другим – но все же оставаясь при этом прежним. И, видимо, где-то очень-очень глубоко шла некая химическая реакция, которую было уже не остановить.

В начале второго мы вышли из ресторана. Андрея ждала машина – водитель дремал, откинувшись на спинку.

- Куда тебе?

- На Красную Пресню, - ответила я. – У зоопарка.

Андрей сидел рядом с водителем, я сзади. Ехали молча, тихо играла музыка, какой-то блюз, и я словно покачивалась на ее волнах. Когда остановились у моего дома, он вышел из машины.

- Саша…

И было что-то такое в его голосе, что я словно провалилась куда-то, глядя на него. В безвременье? Сердце колотилось в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Замерла, затаив дыхание… а потом резко тряхнула головой, отгоняя наваждение.

- Спокойной ночи, Андрей!

Быстро коснулась губами его щеки и поспешила к подъезду.

Пока не передумала…

Лика

- Э-э-э… здрасьте.

Тетка за сорок в синем халате смотрит не менее обалдело, чем я на нее. Судя по тому, что на руках у нее резиновые перчатки, а на кухне гудит робопылесос Федя, это приходящая домработница. Данька что-то упоминал, еще давно, но мне, разумеется, тогда было не до того, вот мимо ушей и пролетело. Вроде как он на свой отпуск и ей дал отпуск, убирали по минимуму сами.

Вот же паразит! Предупредить – нет? Религия не позволяет? Ну придешь ты домой вечером!

Словно в ответ вопит телефон.

- Волк, ты уже дома?

- Я-то дома, Ветров, а вот ты когда придешь, я тебя на клочки порву.

- Вау! Жду с нетерпением. Можешь пока начинать одна, я догоню.

- Дело в том, что я тут не одна, Даня.

- Да? Ты кого-то привезла из Москвы? Надеюсь, не бывшего?

- Хорош идиотничать! – рычу я. – Мог бы и предупредить, что тут уборка. Я вламываюсь с чемоданами, и, скажем так, немного неловко.

- Блин… Лика, прости. – Данька резко сбавляет обороты. - Правда, вылетело из головы. Вы уже познакомились?

- Нет, я только вошла и поздоровалась.

- Это теть Марина. Марина Васильевна. Мировая тетка, вы подружитесь. Все, Лик, ко мне пришли. Целую. До вечера.

Все это время теть Марина, которая Марина Васильевна, с интересом прислушивается к нашему диалогу.

- Доброе утро, - говорит она предельно корректно и ожидает продолжения.

- Меня Лика зовут. - Я скидываю туфли и, посторонившись, пропускаю выкатившегося в прихожую Федю: видимо, он решил взглянуть, кого там принесло. – Я Данина невеста.

Невестой Стаса мне жутко не нравилось быть. В смысле, не нравилось, как это звучит. Дурацкое слово, как и жених! А вот Данькиной невестой почему-то норм.