Прямо там же, сидя за столиком, беру билет в Питер. На вечер воскресенья. Тот же самый поезд, что и в прошлый раз, только не СВ, а купе. И гостиницу бронирую ту же самую, одноместный номер. В тайной надежде, что он не понадобится.

Маме говорить об этом не собираюсь. То есть не собираюсь сейчас. Напишу, когда сяду в поезд. Почему? Трудно сказать. Вряд ли она станет отговаривать. Просто не хочу пока. Это только мое, личное. Я как змея в линьке. Менять шкуру больно. И страшно.

А собственно, чего я боюсь? Что не нужна Даниле? Да, но это как-нибудь переживу. Переломаюсь. Есть кое-что еще, в чем боюсь себе признаться. Боюсь сформулировать словами. Просто отгоняю эту мысль.

Пусть она созреет в тишине. Сейчас еще рано.

Вот для этого мне и надо в Питер.

---------------------

*Используется для заместительной терапии при лечении опиоидной зависимости

Александра

Мой любимый Конецкий писал, что в Ленинграде на каждом шагу встречаешь знакомых, даже если у тебя их всего дюжина*. И был абсолютно прав. Мало того, это тащится за тобой, как шлейф, где бы ты ни оказался. Я умудрилась встретить знакомого в аэропорту Копенгагена. А уж в Москве – и подавно.

«Кот Бегемот» - это, конечно, был не ресторан МАССОЛИТа, но Булгаковым старательно сквозило.

- «Сожженные рукописи Мастера»? – хмыкнула я, листая меню.

- Красное вино, груша, лемонграсс, черная смородина, - терпеливо пояснил официант, переминаясь с ноги на ногу.

- Концептуально. Мне стриплойн, батат с пармезаном, воду без газа и лаймовый сорбет. И два двойных эспрессо в одну чашку.

Пока жарился мой medium well**, я грызла хлебную палочку из корзины и придирчиво изучала интерьер.

- Шунечка! – прилетело из-за спины, и меня перекорежило так, что тмин с палочки застрял в горле.

Прокашлявшись, я обернулась, хотя могла и не оборачиваться, потому что Шунечкой меня мог назвать только Бунечка, он же Моня Шабуневич, антиквар и коллекционер, плейбой и бонвиван. А еще ходячая вики и лента ТАСС. Мы были знакомы с тех времен, когда я только открыла галерею.

- Можно присесть? – поинтересовался он и плюхнулся напротив, не дожидаясь ответа. – Ты одна? Или ждешь кого?

- Одна, Буня, - поморщилась я. – Я когда-нибудь уже просила не звать меня Шунечкой?

- Не помню, Ляксандра Викторовна, но как скажешь. Слушай, а чего твой-то учубучил? Можно? – Он утащил из корзины палочку с кориандром.

- Что именно?

- Палочку, - пояснил Буня, откусив половину.

- Учубучил что? Что имеешь в виду?

Внутренний страж насторожился, почуяв запах сплетни. Про Марго и развод? Или?..

Официант принес бутылочку воды, открыл и налил в бокал.

- Без газа, - уточнил он.

- Во-во, - Буня щелкнул ногтем по бутылке. – Без газа. А я про газ.

Как там Лика спросила? Что такого жирного прикупил папаша – не «Газпром» ли случаем?

- А у нас в квартире газ. А у вас? – Я отпила глоток. – А у нас подбили глаз. Смекаешь, Буня? Или говори, или проваливай.

- Так ты не в курсе?

- Я сижу, никого не трогаю, починяю примус***.

- Принесла одна птичечка на хвостике, что один опальный перец срочно скидывал жирный пакет одной перспективной газовой колонки. А Алик подхватил, но сделку поджали. Временно. Вы таки богатые люди, Шу… Санечка? Знаете прикуп?

«Вы»?

Буня, оказывается, и ты можешь быть иногда не в курсе чего-то? Ну все, пизда тебе, Олег Константинович. Сейчас мы это недоразумение исправим. Я, правда, хотела сначала деньги получить и заявление в загс подать, но и так тоже неплохо выйдет. Деньги все равно пополам делить, а галерею, если что, я отобью. Зато вирусная сплетня – это ценно.

- Видишь ли, Буня… - Я отпила глоток воды. Без газа. – С Аликом мы находимся в состоянии текущего развода, поскольку он попал на зубок к молоденькой хищнице. А сделку поджал, чтобы не делиться газовой колонкой. Но вот ведь незадача, тянуть с оформлением долго не получится, а разводиться, если умеючи, можно хоть три года. Или даже дольше. Смекаешь?

- А ты сурова, мать! – он посмотрел на меня с уважением. – Надо же, оказывается, и волчары на зубок попадаются.

- Да какой он волчара, Буня? Так, волчок серенький бочок. Был бы волчара – не попался бы. А она его пожует и выплюнет. Голого и босого. И ни хера не жалко.

- Резонно. Ладно, не буду мешать. Я тут с людями.

За дальним большим столом сидели какие-то респектабельные мужчины, к которым Буня и направился. Можно было не сомневаться, уже завтра весь наш круг будет в курсе, после чего приключится истерика Волкова. Потому что сделка либо отыграется назад, либо придется делиться.

Адреналинчик-с.

Измена, развод – ладно, дело житейское. Билетик без выигрыша. Еще неизвестно, кому повезло. Но вот такие сучьи вещи – это уже перебор. Это я просто так глотать не собиралась. И дело даже не в деньгах, хотя они лишними точно не были.

Когда, Волков, Маргоша тебя обсосет и выкинет, ко мне не приходи. Сдохнешь на помойке – значит, судьба твоя такая. Плясать на твоей могиле не буду, но и плакать – тоже.

Вот только как избавиться от этого ощущения жирной липкой грязи? Я уже чувствовала любопытные взгляды с той стороны, куда ушел Буня. Олега с Маргошей, конечно, знатно прополощут, но и мне тоже перепадет.

Стало душно. Захотелось уехать. Не только из ресторана – вообще из Москвы. Что меня здесь держит? Лика? Она уже взрослая. Галерея? Это да, это как еще один ребенок, требующий присмотра. Да и удирать, словно лисица с подпаленным хвостом, не слишком приятно.

Методично доела, допила, расплатилась. Все, теперь домой.

Домой?

Я вдруг поняла, что квартира, в которой прожила столько лет и которая сегодня официально стала моей, пусть даже пополам с Ликой, настоящим домом мне никогда не была. Ну да, я была к ней привязана, как кошки привязываются к месту, но место это так и не стало родным, любимым. Не стало частью, продолжением меня.

Поздравляю, Александра Викторовна, вы бомж. Хотя есть и регистрация в паспорте, и право собственности.

Так, стоп. Хватит разводить мистику. Вот что значит побывать в Питере. Есть где жить, есть на что жить. Есть ребенок. И любимая работа тоже есть. А все остальное – от лукавого.

Я убеждала себя в этом всю дорогу и даже, кажется, вполне убедила. Но когда вошла в квартиру, снова стало душно. И холодно.

Ну холодно-то понятно – форточки открыты, а на улице после дождя свежо. Но душно-то почему?

А потому…

-------------------

*В. Конецкий. «Вчерашние заботы»

** medium well (англ.) – почти прожаренное (степень прожарки говядины)

***известная фраза из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Лика

- Волк, диспозиция поменялась.

Ну надо же, какая интересная у людей жизнь*. Обожаю старые фильмы. И даже то, что обсудить не с кем, поскольку мои ровесники их не смотрят, дополнительно радует. Такое… только мое.

- И? Развивай.

- Ты была права. Хоть и не «Газпром», но вполне так газ.

От «Газпрома» дергается глазик. Не помню, что я ей такое сказала и в чем оказалась права, но это еще одна ассоциация с Данилой.

- Мазер, мозг стух, можно без загадок?

- Папаша твой тихушно прикупил какие-то жирные газовые акции, большой пакет. И прижал сделку, чтобы не делиться со мной. Поэтому и нужен был экспресс-развод. Но, как известно, хрен в штанах не утаишь. Мне принесли это на хвосте, а я объединила с инфо о разводе и запустила дальше. Вирусняк в массы.

- Козырно! – показываю большой палец, хотя говорим по телефону и она его не видит.

На самом деле ничего козырного не вижу. Мерзко от всего этого. С отцом мы никогда не были особо близки, скорее между нами был спокойный нейтралитет. Но он в одну секунду потерял все мое уважение, когда я узнала о Марго. А теперь маятник резко улетел в сторону отвращения. И все же я не хочу смаковать всю эту байду. Мама – в полном праве отмстить. Я даже рада, что она может это сделать. Но сама участвовать не хочу.