Как они его делают – долбаный большой двойной? Мама говорила, четыре порции воды на две порции кофе. Или нет, наоборот, четыре порции кофе на две порции воды? А что значит порция в их понимании? Если взять обычный эспрессо за один к одному, то получается… два доппио в одну чашку? Нет, это четыре на четыре. Четыре ристретто? Тогда восемь на два. В общем, в кофемашине не получится, только в турке. Которой нет.

Варю в ковшике, наливаю в чашку, делаю глоток, морщусь от горечи. Пищит телефон – и я тянусь к нему, едва не разлив адское пойло.

Александра

И все-таки какой-то червячок грыз. Что-то тут было не так. За двадцать шесть лет я достаточно хорошо изучила Олега, чтобы не почувствовать этого. Возможно, он и не врал, но точно о чем-то недоговаривал.

Беременность Марго? К чему это скрывать? Во-первых, все равно станет известно, и очень скоро, во-вторых, не имеет никакого значения.

Что-то по имуществу? Совместно нажитым у нас были только две машины: моя «Вольво» и его «Ауди», по цене примерно одинаковые – какой смысл их делить? Галерея? Я купила помещение на деньги от продажи полученной в наследство квартиры. Эта квартира и дача – наследство Олега от бабушки, он сам предложил нам с Ликой квартиру, хотя мы не имели на нее никакого права. Я хотя бы была в ней прописана, а Лика – у своей бабушки, моей свекрови. Деньги на счетах – те пополам, по закону. Я даже не знала, сколько там.

Оставался еще бизнес, но акции Олег получил после смерти отца. Были какие-то тонкие нюансы, связанные с развитием, однако квартира с лихвой перекрывала мою гипотетическую долю, поэтому не стоило и шевелиться.

Может, у меня просто паранойя? Конечно, я могла поговорить с Кириллом, когда приедет, но с чего вдруг ему становиться инсайдером, он на зарплате у Олега.

Размышляла я об этом всю дорогу до Патриков. Наверно, в первую очередь, для того, чтобы не думать о предстоящем разговоре с Маргаритой. Очень хотелось, чтобы она ушла сама. По-английски, не прощаясь. Но нет, увы.

Марго сидела в предбаннике моего кабинета, за своим рабочим столом, с таким невозмутимым видом, что я тупо застыла на пороге.

До такой степени наглая? Или, может, не в курсе? Может, Олег ей не сказал, что ушел от меня? Ну а что, поехал к маме, например, или квартиру снял. Возможно, даже заранее.

Пока я терялась в догадках, Марго оторвала глаза от монитора и сказала невозмутимо:

- Доброе утро, Саша. Надеюсь, ты на меня не сердишься?

Я растерялась еще сильнее. Это вообще как?

Но тут же разозлилась и дала себе хорошего мысленного поджопника.

- В смысле? – спросила сухо, остановившись у двери в кабинет.

- Олег сказал, что вы обо всем поговорили. И что ты с пониманием отнеслась.

Олег, значит. Сказал, что я отнеслась с пониманием. Можно сказать, благословила.

Я вспомнила, что пообещала сделать в среду, если он немедленно не выкатится. Марго сильно рисковала сейчас. Очень сильно.

Мне вдруг показалось, что кто-то стоит за моей спиной. Кто-то невидимый. Большой и сильный. Темный ангел, раскинувший крылья. А может, это просто была та сила, которой я напиталась за два дня в Питере – про запас.

- Угу, - кивнула с улыбкой, зашла в кабинет и плотно закрыла дверь.

Повесив плащ в шкаф, я села за стол, взяла лист бумаги и написала заявление от имени Марго – об увольнении по собственному желанию с сегодняшнего числа. Снизу добавила: «В приказ» - и расписалась. Потом включила комп, набрала и распечатала приказ, подписала, шлепнула печать. Подмигнула своему отражению в зеркальной дверце шкафа, вышла и положила оба листка перед Марго.

- Два автографа, пожалуйста. Даю пятнадцать минут, чтобы исчезнуть. И больше никогда не появляться. Не советую проверять, с каким именно пониманием я отнеслась к вашему блядству.

Марго пыталась что-то сказать, но я уже вернулась в кабинет. И дверь закрыла – чтобы снова открыть ровно через пятнадцать минут. С твердым намерением устроить самую безобразнейшую бабскую драку. Весовые категории у нас не совпадали, но я не сомневалась, что навешаю ей по самое дальше некуда. Ну надо же выпустить пар, в конце концов! Не дралась я класса с третьего, кажется, но какая разница?

Предбанник был пуст. На столе Марго лежали два листа. С подписями – под заявлением и под приказом, что ознакомлена.

Промелькнула мысль, что подвох, возможно, был именно в этом. Такое щедрое предложение в обмен на мою лояльность, толерантность и прочие ненавидимые мною либеразмы. А я не прониклась.

В кабинете запел телефон.

Что, уже пожаловалась? Быстро.

Но это оказался Кирилл. На ловца и зверь, да.

Договорились, что он подъедет к концу рабочего дня. Похоже, Олегу и правда сильно припекло.

Я занималась делами, которых снова стало вдвое больше, а огонек тревожной сигнализации мигал где-то на заднем плане. Так или иначе, Марго была хорошей помощницей. Помимо постоянной экспозиции, у нас имелись два зала для временных выставок-продаж, плюс маленький аукционный. Как раз сейчас одна выставка подходила к концу, большую часть картин раскупили, но забрать должны были только после закрытия. Во втором зале готовились к вернисажу. Технического персонала хватало, но всем этим нужно было руководить так, как дирижер руководит оркестром.

Я понимала, что одна не вывезу. Надо было срочно искать замену Марго. Непростая задача, учитывая, что человек должен иметь не только профильное образование, но еще и навыки администратора в этой области.

Полистав контакты, я не придумала ничего лучше, чем позвонить Льву Игоревичу, своему прежнему помощнику.

- Сашенька? – удивился он. – Рад слышать. Чем обязан?

- Левушка, как дела? – начала я издалека. – Как Валентина?

- Умерла Валя, - ответил он после паузы. – Еще весной.

Вот же я свинья! Сто лет ему не звонила.

- Соболезную. Очень жаль… Скажите, вы не знаете случайно, никому работа в галерее не нужна? Я опять без помощника осталась. Зашиваюсь.

- Ну… - задумался он. – Если бы тебя устроил старый дед… Я дома сижу, статейки пишу иногда приварком к пенсии.

- Левушка, ну какой же вы старый? Вы всех мальчиков моложе! Еще как устроили бы.

- Ну тогда хоть завтра могу.

Господи боже мой, спасибо, спасибо!!!

- Прекрасно, жду вас завтра!

- Договорились.

Ну вот, одной попоболью меньше. На Льва Игоревича я могла положиться как на саму себя или даже больше. Теперь осталось поговорить с Кириллом – и можно домой.

Лика

- Ты дома? – спрашивает мама, и я едва сдерживаю стон разочарования. И огрызаюсь:

- Нет, в стрип-клубе. Дома, где я еще могу быть?

Я бы на ее месте обиделась, но она словно и не замечает.

- Заеду? Есть новости интересные.

Вот честно, если про отца, то ни капли не интересно. И мне даже не стыдно, хотя должно быть. Интересна мне сейчас только своя внезапная острая шиза. Но ладно, пусть приезжает. Хоть немного отвлечет. И кусок времени убьет.

- Давай. Но у меня есть нечего.

- И не надо. Еду.

Обычно к ее приезду я старалась все прибрать, хотя и сама не была грязнухой, и она – излишне аккуратисткой. Просто врожденный перфекционизм требовал имиджа идеальной хозяйки. А сейчас все равно. Что-то где-то валяется, зеркало в пятнах, в углах пыль.

Плевать.

Мама входит, и я прямо шкурой чувствую, как пробивается сквозь ее обычную невозмутимость странная нервозность. Не похоже на нее. Что еще случилось?

- Кофе? – делаю вид, что со мной все в порядке. – Кстати, я попробовала сделать ваш сакральный большой двойной. Как это вообще можно пить? Отравление кофеином.

- Слабачка. – Она ворошит капсулы в коробке рядом с кофемашиной, выбирает, заправляет. Садится с кружкой за стол. – Короче, он утром приезжал.

- Папаша?