- Чувствуешь? – все с той же загадочной улыбкой спрашивает Данька, вытаскивая зонт из сумки.

- Что? – ежусь я.

- Запах.

И да – я чувствую даже раньше, чем слышу ответ.

Запах дождя! Я всегда любила его, но здесь он совсем другой. Не просто свежий, а чуть горьковатый, тревожный… таинственный.

- Знаешь, как называется? – Данька открывает зонт и поднимает надо мной.

- Как?

- Петрикор. Петра – по-гречески камень, ихор – кровь богов. Я не буду говорить, что это такое с точки зрения химии и биологии. Это как смотреть, из чего делают колбасу. Но люди любят запах дождя. Безусловно. Потому что дождь – это жизнь.

Дождь – это жизнь, повторяю я мысленно. Перекатываю во рту слово, как леденец.

Петербург – город Петра. Петра – камень. Петрикор… кровь богов, кровь камня, кровь земли…

Теперь я точно знаю, чем пахнет счастье. Оно пахнет дождем!

Александра

- Мамуль, ты не сердишься?

Я и правда сердилась… немного. Но не сейчас, а в субботу вечером когда Андрей написал, что она с Данилой едет в Питер.

Могла бы и сказать!

Но после переписки с ним и разговора с Олегом все улеглось.

Тихий летний вечер. Жизнь продолжается. И неважно, сколько еще ее осталось, много или мало. Главное – чтобы всё у всех было хорошо. Ну или хотя бы неплохо. Не плохо.

Лика позвонила в понедельник днем. Из Питера. И этот вопрос был первым – не сержусь ли.

- Нет, Волк. Почему я должна сердиться? Думаю, тебе было не до звонков. Все в порядке?

- Да, мам. Все отлично. Более чем.

- Ну и прекрасно.

Левушка заглянул в кабинет, но увидел, что я разговариваю, и тактично исчез.

- Надолго ты туда? – спросила осторожно.

- Ну… ориентировочно на пару недель. У Дани отпуск. А потом хотим в Черногорию. И к бабушке завернуть в Белград.

Хм… а бабушка, кстати, еще не в курсе, что внучка с мужем разводится. Вот будет ей сюрприз.

Лика словно услышала мою мысль.

- Мамуль, а можно тебя попросить?..

Таким прямо тоном маленькой нашкодившей девочки. Вангой буду, сейчас мне придется бабулю поставить в известность. Та Стаса видела один раз, на свадьбе, и ей он не особо глянулся.

Слишком… гладенький, сказала она, поморщившись.

Сейчас я бы поправила. Не гладенький, а гаденький. А тогда только плечами пожала. Сама тоже была не в восторге, но не мне же с ним предстояло жить.

От Данилы мама вообще будет в шоке. А может, и нет. Может, как раз наоборот.

- О чем?

- Ты не могла бы аккуратненько?..

- Бабушку ввести в курс дела? – подсказала я. - А чего не сама?

- Ну… - замялась Лика. – Как-то… с одним еще не развелась и вдруг с другим приеду.

- А если я предупрежу, то все норм?

- Ну ма-а-а…

- Хорошо, не ной, - сдалась я. - Попробую. Но ты потом сама ей напиши тоже.

- Разумеется. Спасибо. Ладно, мам, мы сейчас гулять идем. Потом маякну.

- Давайте.

Я не обольщалась. Маякнет она, как же! Удивительно, что гулять идут. Вполне могли все две недели в постели провести, вылезая оттуда только в туалет и к холодильнику.

А распрекрасный Левушка тем временем сделал за меня всю грязную работу: сам написал тому художнику, что от картин его мы вынуждены отказаться. Как-то хитро сослался на закон о рекламе и страшный РКН. Мол, не можем обеспечить информационную кампанию из-за лимита на токены. А без рекламы выставлять нет смысла.

- Чего? – заморгала я. – Какие токены?

- Да не все ли равно? – рассмеялся Левушка. – Главное, что звучит убедительно и солидно.

- А если спросит у кого-нибудь?

- А все такие: о-о-о, да, токены – это серьезно. Это же классика, Санечка. Новое платье короля. Никому не хочется выглядеть дураком, значит, будут важно надувать щеки. А мы всегда можем сказать, что нам так сказали. В РКН. Кто же сунется туда уточнять?

- Ох, ну и жук вы, Лев Игоревич!

- В поле и жук мясо. – Он пожал плечами и ушел к себе.

И как я только без него обходилась? Марго, конечно, справлялась, очень даже неплохо. Но Левушка – это высший пилотаж!

Вечером я набрала по вотсапу маму. Мы с ней созванивались примерно раз в неделю, иногда что-то писали, обменивались всякими фотографиями и картинками. Она была из тех интернет-бабуль, которые живут в сети. У нее имелись аккаунты во всех более-менее популярных соцсетях, от Контакта до Инсты, с немалым количеством друзей и подписчиков.

- Привет, Сань! – Мама, одетая в какую-то цветную хламиду, бодро помахала рукой в окошечко видеозвонка. – Как дела?

И лишь сейчас я сообразила, что она не только о Ликином разводе не знает, но и о моем тоже.

- Дела? Ты сидишь вообще?

- Могу сесть. Что случилось? Надеюсь, ты не беременна?

- Боже! – фыркнула я. – Нет, конечно. Только беременности мне в полтос и не хватало.

- Ну мало ли.

- Нет, мам. Я развожусь с Олегом. А Лика разводится со Стасом.

- Комбо! – после паузы оценила мама. – И чего так? Все мужики козлы?

- Может, и не все, но эти двое – точно. Козлы и кобели.

- М-да… Ну что ж… бывает и хуже.

Мне не хотелось обсуждать детали, поэтому я срочно перешла к следующему акту Мерлезонского балета*.

- Мам, Лика где-то в конце июля, возможно, тебя навестит. Возможно, не одна.

- Та-а-ак… Это она к этому самому одному от Стаса ушла?

- Нет. Это уже после.

- Значит, клин клином?

- Возможно. Знаешь, кто это?

- Саша, ну откуда мне знать? – возмутилась мама. – Что за загадки?

- Мам, это сын Андрея. Ветрова.

Она застыла с приоткрытым ртом – словно пыталась сообразить, шутка или нет.

- Это как? – уточнила строго.

- Мы с Ликой ездили в Питер. Проветриться. Ну и… как-то так получилось.

- Ну да, - кивнула мама. – Получилось. Питер – город маленький, чего бы и не встретиться. А ты как?

- Что я?

- Не взыграло ретивое?

- Нет. Мы просто поговорили. Все выяснили. И все.

- Да? Ну ладно. Вдруг у них получится, раз у вас не вышло. Посмотрим, что там за сын Ветрова такой. А ты держись, Сань. Может, тебе тоже кого найти? Отвлечься? А то приезжай к нам.

- Может, и приеду.

Странно, что эта мысль не пришла в голову. Мне у них нравилось. Шумно, суматошно, но при этом весело и уютно. Жаль, моря нет. В Дунае – так себе купаться. Правда, еще озера есть красивые. А у Зорана в саду бассейн маленький.

В отпуск я собиралась в августе, но кто помешает мне поехать хоть завтра? Летом в галерее затишье. План работ составлен, Левушка прекрасно справится.

- Мам, точно приеду. Может, прямо на этой неделе.

- Да хоть завтра, - улыбнулась мама. – Вы всегда вовремя.

-----------------

*балет в шестнадцати актах, поставленный королем Франции Людовиком XIII. В переносном значении – нечто долгое и утомительное

Лика

- Немного стремно, - вздыхаю я.

- С чего вдруг? – удивляется Данька. – Он тебя что, сожрет? Вот маменька – та да, та может. Просто по факту.

Мы идем к его отцу. Второй раз выбравшись из дома за четыре дня. Первый – в понедельник вечером, немного пройтись по соседним улицам, то есть линиям. А потом полил дождь, обложной, с ветром, и мы с чистой совестью два дня провалялись в постели.

- Ну как тебе сказать? У нас дома частенько бывали всякие известные люди из художественного мира, но меня это как-то мало интересовало. А тут человек, на песнях которого я выросла. Легенда, можно сказать. Немного не по себе.

- Ой, ты только ему это не ляпни, - смеется он. – Про легенду и про выросла. Ему одна моя знакомая так сказала. Видела бы ты, как его перекосило.

- Ну еще бы нет. Сказать такое – подчеркнуть возраст. Фиговый комплимент. У вас с ним хорошие отношения, да?

- Хорошие – это не совсем то слово. Близкие – так точнее. Мы можем ругаться, можем в чем-то друг друга не понимать, но это ничего не значит. Это то, что либо есть, либо нет. С ним есть, а вот с матерью – нет. Я ее люблю, конечно, но…