— Именно, — продолжила улыбаться она. — А ведь обстановка была идеально подобрана под практическую отработку такого очень важного, даже ключевого умения для преодоления новой Ступени… В этот раз, я твои вкусовые пристрастия учла. Так что: Подвалы Дворца, атмосфера, таинственность, непредсказуемость… ну, согласись же — интригует?
— Более чем, — решил не противиться я.
— А так, да — конечно же, мы этот урок могли провести и без лишних сложностей, прямо в твоих покоях, никуда не выходя, ничего не выдумывая, но… не будет же «целый Император» нырять в унитаз? Не солидно как-то, — сверкнула она своими смеющимися глазами. Затем весело крикнула: — Догоняй!
А тело её уже начинало «выцветать» и становиться прозрачным, ещё пока она говорила. Теперь же, после этого весёлого выкрика, оно полностью обратилось в водяную статую… которая, в следующий момент, вытянулась в тонкую упругую струю и втянулось в ту самую трубу, из которой, всё это время, лилась вода на земляной пол подвала.
Что оставалось делать мне? Ну, если подумать, то вариантов было даже несколько: первый — повернуться и просто уйти, что, пожалуй, было бы вполне логичным поступком для нормального человека… второй — последовать её примеру, и, выполняя указание, превратить своё тело в воду, чтобы рвануть за Катериной туда же, куда таким экстравагантным способом отправилась она.
Какой вариант выбрал я? Ну, тут даже интриги никакой нет — естественно, второй. Разве могло быть иначе? Ведь нормальным я уже давно не являлся, причём, во всех смыслах, которые можно было бы вложить в это слово.
Само преобразование тела в жидкую форму, после того случая с опрокинутой мне на голову горой, уже какой-то особенной сложности не представляло — главный психологический барьер был сломлен: я точно знал, что само это действие не просто возможно в этом мире, но возможно оно конкретно для меня!
Так что, уже через каких-то пару секунд, мой, совершенно аналогичный Катерининому, водяной жгут втянулся в ту же трубу, в след за ней. С той только разницей, что после неё на полу ничего не осталось, а после меня упала пустая императорская одежда, словно сброшенная полинявшей змеёй кожа. Ну и ещё: кран закрылся — не мог я иначе — воспитание не позволяет оставить воду просто так литься на землю, без контроля и присмотра — бесхозяйственно это.
Преобразование и нырок сложности не представляли, а вот другие два момента, очень даже: ориентирование внутри трубопровода и, особенно, отслеживание перемещений Катерины. Логически если подумать: то вот как я вообще должен был бы определять, где я, где она, и куда мне за ней двигаться⁈ Труба же — света в ней изначально не предусмотрено, и любые органы зрения бесполезны!
Однако, как эмпирическим путём выяснилось, имелся у меня в арсенале читерский инструмент, способный помочь даже с этой проблемкой: Ментальный Дар. Ведь разум Катерины остался для меня «видимым» даже в такой, крайне необычной ситуации. И смена «агрегатного состояния» её тела с «плотного» на «жидкое» (понимаю, что термины крайне условны и сюда не слишком-то подходят в полном своём физическом смысле, но вы меня поняли) никак не повлияла на это. И плевать моему Менталу, что мозга, как биологического объекта, больше не существовало, ни у неё, ни у меня — видимо, разум и сознание к этому сложноустроенному куску мяса не так уж и сильно привязаны. И, уж точно, не тождественны.
Катерина… блин, а вот, как в этом хитросплетении водопроводных труб, развилок и поворотов, ориентировалась она? Как и по каким признакам умудрялась понимать, следую я за ней или отстал, потерялся? У неё-то Ментального Дара нет!
Однако, как-то определяла. Имела какие-то свои способы для этого. Ведь, как иначе объяснить, что поначалу она двигалась по этим трубам довольно-таки медленно, часто притормаживала, останавливалась? Больше всего это походило на то, что она проверяла, продолжаю ли я за ней двигаться, не отстал ли? Не потерялся ли? И, лишь, когда убедилась в том, что я-таки способен держать её темп, не отставая и не теряясь, перестала это делать, и вот тогда-то мы разогнались по-серьёзному. В результате, минут через десять, мы уже так неслись, как… вода просто физически не может по трубам передвигаться!
Какова средняя скорость движения воды по обычному городскому водопроводу? Насколько я помню:где-то 2–3 метра в секунду всего. Ну, для больших, толстых труб — метров 5–7. Но не могли мы с такими черепашьими скоростями перемещаться! Три метра в секунду, это десять километров в час — это скорость неторопливо бегущего человека! Мы бы только из Дворца выбирались бы минут тридцать такими темпами, учитывая, что трубы не по идеальной прямой прокладывают — у них углов и поворотов хватает.
Есть у меня подозрение по этому поводу, что физически двигать весь «свой» объём воды по трубе, чтобы продвигаться в её толще, было, в общем-то и не так уж обязательно. Достаточно перемещать по нему свой «сгусток сознания и внимания», и именно это позволяло нам с Катериной лететь так невероятно быстро, напрочь игнорируя все возможные законы гидродинамики… временами, проскакивая насквозь через запертые краны, тупики, заглушки и даже целые насосные станции. То есть, там, где вода была физически ограничена, разделена герметичными перегородками и вообще никак не могла смешиваться.
Весьма… сложный и неоднозначный опыт, дающий, наконец, некоторое понимание того, почему же в действительности Водников так недолюбливают Одарённые других Стихий. Ведь, если мои предположения верны, то в бою с мастером этой Стихии, пусть и достаточно слабым в плане атаки и нанесения прямого урона, действительно невозможно иметь никакой гарантии, что ты его точно, окончательно и бесповоротно убил. А уж Водник, выживший, вырвавшийся, сбежавший и решивший отомстить своему обидчику не по правилам Поединочного Круга, в таком случае, превращается просто в оживший кошмар из самых жутких детских страхов: попробуй прожить, никак не соприкасаясь с текущей водой! Ведь, каждый раз, беспечно садясь на унитаз, рискуешь, что вода снизу тебе чего-нибудь нужного и важного отхватит…
Может, я, конечно, и утрирую, преувеличиваю — не может же быть всё настолько просто, должны иметься, просто обязаны, какие-то ограничивающие обстоятельства и параметры, иначе…
Я даже не постеснялся спросить у Катерины об этом, когда мы, наконец, вывалились с ней из-под крана умывальника в какой-то запертой снаружи маленькой комнатушке, судя по виду, служившей ванной комнатой в каком-то не слишком богатом доме.
— Ты забываешь, Юр, об одном маленьком, но крайне важном обстоятельстве, — улыбнулась она, поворачиваясь ко мне. Причём, она-то уже была полностью одета, а я только ещё формировал на себе временный костюмчик из чего-то аналогичного моей собственной коже по внутреннему строению. Хотя, справедливости ради, отстал от неё я ненадолго. — Об одном очень-очень существенном обстоятельстве: то, что ты сейчас с такой возмутительной лёгкостью провернул, даже далеко не всякий Богатырь способен повторить. А Богатырей Водников — единицы на весь этот мир! Это для тебя, «Гения Тысячелетия» и «Мёрде барани», Полное Слияние со Стихией без растворения в ней личности — несложный и не очень зрелищный фокус, на «троечку по пятибальной», не больше. Не удивлюсь, если ты вскоре, сможешь аналогичный трюк с любой из своих Стихий провернуть… хотя, о чём это я? С Белым Пламенем ты ведь уже сливался, когда Бориса на колени ставил. Остались только Земля, Воздух и Молния. Кстати, не забудь потом Борю попросить, чтобы он тебе Молнию, как следует, показал — там тоже есть интересные техники, тебе понравятся, — вздохнула она. — Ты просто не понимаешь, не осознаёшь, НАСКОЛЬКО ты сейчас силён. НАСКОЛЬКО выбиваешься из всех стандартов этого мира. Я, за всю свою жизнь, не видела никого, ко хоть как-то сравнился бы с тобой в этом. Ты ведь покрыл и перепрыгнул за один единственный год тот путь, который нормальные… нет, даже талантливые и гениальные Одарённые проходят за сотни лет! Даже не десятки, а сотни! — она замолчала и провела растопыренными пальцами по своим длинным волосам, пропуская светлые сильные пряди между ними. — Полное Слияние с чистой Стихией — это Высшая техника для Седьмой Ступени. Тот потолок, к которому все лишь стремятся. Единицы его только слегка касаются. Единицы из единиц. Избранные из сильнейших. Для остальных — это вовсе уровень легенд, мифов и небылиц. Я сама приблизилась к возможности сливаться со своей Стихией, причём, даже не чистой, а просто со Стихией, только лишь к концу своего правления. Да и то: лишь только слегка коснулась этого умения. То, что я могу сейчас… — вздохнула она. — Если бы я могла это тогда, в Пруссии… — резко втянула в себя воздух и подняла лицо вверх, к потолку. Потом опустила голову и помассировала переносицу. Затем отошла на шаг в сторону, села на край ванной и повернулась ко мне. Её лицо было серьёзным, без даже намёка на малейшую тень улыбки. Это было столь необычно, столь не соответствовало её всегдашней манере, что вызывало дикий диссонанс. И заставляло напрячься.
