Я оторвался от её губ, улыбнулся, глядя в её всё ещё слегка затуманенные и полуприкрытые глаза. Прошло несколько секунд, и уже она рванулась ко мне, впиваясь не менее страстным поцелуем в мои губы, под ещё более громкие крики и свист одобрения от публики.
Она впилась в мои губы, обвила руками мою шею. А я… не знаю — как так вообще получилось: огромная площадь, безумное количество народу, огромный Дворец с огромным количеством окон, ничуть не меньшее количество людей, прильнувшее изнутри к этим окнам, чтобы видеть меня, не выходя на площадь, так как последнее сделать уже было практически невозможно — на ней физически не хватило бы для них места… а мой взгляд зацепился за одно конкретное. Одно конкретное окно, где, меж распахнутых настежь оконных рам, стояла девушка. Одна конкретная девушка… которую я отлично знал: Борятинская. Мария Фёдоровна. И от неё шёл такой сильный луч-поток запутанных эмоций, в которых преобладали зависть, ревность, недовольство собой, злость на меня, чувство упущенной возможности и ещё много того, что словами вообще не выразишь.
И… уверен, она поймала мой взгляд. На секунду установился контакт… а потом я сознательно закрыл глаза, покрепче обнял Алину и продолжил поцелуй ещё более страстно.
* * *
Наш поцелуй закончился. А концерт — нет! Концерт только набирал обороты! И я, не знаю, почему, но вспомнил «Queen». Наверное, какие-то странные подсознательные перекрёстные ассоциации. Но, с другой стороны: музыка у них реально классная! А мне, теперь, когда я уже поднялся до вершины здешней пищевой пирамиды, никто не сможет предъявить за выбор мной тех или иных песен! Я больше не обязан ни перед кем отчитываться и ни на кого оглядываться. Даже, если сморожу чего-нибудь вовсе прям сверх вызывающее и провокационное, попирающее местные устои, правила, нормы, да хоть бы и Законы — плевать! Желать меня убить ещё сильнее, чем сейчас, сильные мира сего не станут — это ведь, в принципе невозможно. Тот, кто приговорён к смерти — самый свободный в выражении своих мыслей человек. Ведь ему уже всё равно… А я — Император! И мне теперь — всё равно в двойне!
Так что, новый взмах руки с соответствующим сопроводительным Ментальным посылом, микрофон к губам, и…
— Here we are, born to be kings
We’re the princes of the universe… — сопровождаемое мощным гитарным вступлением.
— Here we belong, fighting to survive
Наше место здесь, сражаемся, чтобы выжить
In a world with the darkest powers… — крик, рывок руками, прыжок на месте, и ещё более мощное, чем до того у гитары, вступление ударных. Ну, да вы все, наверняка, знаете! Все же смотрели «Горца»? Сильный сериал, с сильным актёром и сильнейшим саундтреком!
Что там делал в оригинальной заставке «не стареющий Эдриан Пол»? Взмахивал своим мечом? Той самой его красивой катаной с белой рукояткой-драконом?
Ха! У меня тоже есть меч! Не такой, как у него, но ничуть не хуже! Дзянь не хуже катаны. Он, просто, другой. И приём, придуманный для катаны, с дзянем не повторишь. Зато, те молнии, которые там топорно рисовались мастерами по монтажу, я могу легко повторить безо всякой компьютерной графики! Хоть сходящиеся с небес к моему вскинутому вверх мечу, как к громоотводу, хоть расходящиеся во все стороны от него!
А ещё огонь! Много огня, много молний, много музыки, пробирающие слова, отличный вокал (а у меня он уже не мог быть плохим или посредственным — моё горло давно преодолело все возможные человеческие пределы, и выдать «золотой голос Фреди Меркьюри» — как матернуться — никакой сложности) — что ещё нужно, чтобы привести толпу зрителей к экстатическому состоянию? Что ещё нужно, чтобы их сердца начали биться в такт, а тела подёргиваться в унисон, следуя за ритмом ударных и гитар⁈
А песня…
Что ж, просматривая свой концерт на экране своего ноутбука, я начинал задумываться, а так ли нейтрален её текст? Нет ли в нём какого интересного посыла, который может быть воспринят здешней элитой неправильно? Или, что, пожалуй, даже хуже — слишком правильно? Учитывая такие строчки, как к примеру:
«I am immortal, I have inside me blood of kings» или «No man could understand, My power is in my own hand», или «Got to pass the test first time»…
Хотя, плевать! Это классная песня! И я был под кайфом. Так что, теперь уж, есть так, как оно есть. В сравнении с тем, что я там творил и исполнял ещё… — мелочь.
А я на экране отрывался по полной! Я пускал со своего меча молнии. Надо мной летал созданный из белого пламени дракон. В дневном небе появлялась луна и расцветали звёзды. Огромные глаза смотрели с этой луны на всех, кто был в низу. Огромные мои глаза, что глядели пристально-пристально, внимательно-внимательно, словно бы в душу закрадывались. А в конце ещё и сверкнули зрачками, так что невольный судорожный вздох вырвался сразу из тысяч ртов.
А я пел! Пел и подбадривал публику, говорил с ней своим пением…
Что ж, не удивительно, что, когда эта феерия завершилась, и последняя молния ударила в меня, заставив исчезнуть в ней, площадь буквально взорвалась овациями. Бурей неумолкающих криков, свиста, рукоплесканий и иных проявлений дикого необузданного восторга.
А потом… площадь внезапно стихла. Ведь меня на сцене всё ещё не было. А в воздухе звучала музыка, тревожные ноты «Имперского марша» из «Звёздных войн». Очень тяжёлые и очень тревожные. Ну, да что я объясняю? В мире писателя его уже почти пятьдесят лет безошибочно узнают по первым же звукам, настолько это мощная и запоминающаяся мелодия. Вот только, она звучала сама по себе: музыканты к её исполнению не были причастны, они, так же, как и все остальные люди на площади, недоумённо крутили головами, пытаясь понять, что же происходит.
И под эту музыку, громкую, сильную, властную, тревожную, что-то огромное заслонило небо, накрыв целую площадь зловещей тенью. Люди недоумённо подняли лица вверх, чтобы увидеть… опускающийся вниз… «звёздный разрушитель» типа «Имперский III». Его классические клиновидные обводы невозможно было спутать ни с чем. И именно он воспроизводил звуки «Имперского марша» через свои мощные внешние динамики.
Гигантский страшный космический корабль, длиной от хвоста до носа в полторы тысячи метров, притом, что длина и ширина Дворцовой площади лишь 330 на 220 метров. Эта махина накрыла своей тенью её всю, полностью, ещё и с запасом.
Естественно, люди на этой площади, мягко скажем… охерели. И это ещё очень мягко сказано!
Понятно, что эта махина не имела никакой возможности приземлиться на эту площадь. Она бы там просто не поместилась. Поэтому, она там зависла, так, что почти касалась брюхом колонны, стоявшей в центре площади (она тут тоже была, только «Александрийской» не называлась и ни к какому «Александру» отношения не имела, а была значительно древнее. Настолько, что по местным байкам-легендам, к ней ещё сам Рюрик швартовался, когда залетал на своём знаменитом драккаре в город).
«Звёздный разрушитель» завис над площадью. А «Имперский марш» набирал обороты. Внезапно, в центре, прямо над сценой, в нём открылся круглый люк, из которого ровно вниз ударил яркий столб света. И в этом столбе, медленно начал спускаться вниз человек в чёрных доспехах, узнаваемом черном глухом шлеме и чёрном плаще, стоящий прямо на воздухе гордо и властно пошире расставив крепкие ноги, а руки заложив под плащ за спину.
Где-то на середине пути до сцены, он высвободил одну свою руку и отвёл её в сторону. И в ней возник длинный яркий красный световой клинок.
У кого-то из Гвардейцев оцепления не выдержали нервы, и он пальнул чем-то огненным в спускающуюся черную фигуру. Но человек в доспехах лишь лениво отмахнулся от этого сгустка плазмы, откинув его куда-то в сторону залива, за пределы площади.
Нервы не выдержали у всего оцепления и в незнакомца полетел целый шквал самых разных Стихийных атак. Но все эти атаки так же постигла судьба первой: одоспешенный легко и непринуждённо, нарочито плавными движениями своего красного меча отправлял их в сторону залива. Даже то, что, вроде бы, невозможно отправить, типа того же воздушного лезвия.
