Вот так вот, походя, не заморачиваясь и почти не отвлекаясь, создать, считай из ничего, Артефакт⁈ Да уж, понимающему человеку уже одной этой сцены было бы достаточно, чтобы захотеть держаться от меня подальше.

А я, между тем продолжил.

— Я люблю вас, люди! — радостно прокричал я на экране в этот микрофон. А он… будучи Артефактом… «пробуждённым» Артефактом!!! Уже успел «пробудить», не задумываясь, не акцентируясь, не затрудняясь и ни секунды не сомневаясь.

Микрофон, будучи мощным, даже мощнейшим «пробуждённым» Артефактом уровня Богатыря (надо потом не забыть поинтересоваться, куда я дел настолько крутую и опасную штуку), то ли подключился сразу ко всем динамикам и аудиосистемам, расположенным на зданиях этой площади, то ли сам по себе сумел создать и выдать такое мощное звучание, что моё это восклицание было слышно в каждом, даже самом отдалённом уголке площади так, словно я сказал это каждому прямо в ухо.

— И мы тебя, Юра!! — в едином порыве ответила мне людская толпа.

— «Вы слышите меня, бандерлоги?» «Мы слышим тебя, о великий Каа»… — со вздохом прокомментировал этот момент записи я, сидящий теперь в своей кровати… теперь — своей.

Тот я, который на экране, резко вскинул вверх руку, обрывая крики и призывая всех к вниманию. Толпа, успевшая стать ещё больше, послушно смолкла. А как бы она не стала больше, если моё Ментальное влияние уже начало распространяться на окрестности, расходясь, как круги по воде от брошенного в неё камня? И, как бы она не смолкла, по той же самой причине?

— Вы слышали новый прикол? — задал странноватый вопрос этот всё больше и больше пьянеющий тип с Артефактным микрофоном и Артефактным мечом на поясе. — Я — ваш новый Император! Прикинте, да? — и расплылся в улыбке, едва удержавшись от того, чтобы мелко и противно захихикать. Но удержался. Вместо этого резко вскинул руки вверх, приветствуя толпу и показывая ей себя. Толпа не разочаровала. Наоборот, её восторг превзошёл всякие ожидания и был… искренним, а не наведённым мом Менталом. Я совершенно чётко это чувствовал, что тогда, что сейчас.

Да и, кстати, нельзя сказать, что я хоть что-то забыл из того, что делал и чувствовал вчера. Просто, сегодня мне всё это казалось таким диким и нереальным…

Тот я, который на экране, наслаждался ответным криком толпы. Он кивал головой и дёргал поднятыми вверх руками, подбадривая и «раскачивая» её. В какой-то момент, на её «волнах», он даже начал прыгать и хлопать в ладоши, точнее ладонью в запястье, так как в другой был зажат микрофон.

И толпа прыгала вместе с ним.

Затем он снова реско остановился и резко вскинул руку вверх, останавливая и призывая к вниманию.

— Я, наверное, должен толкнуть приветственную речь, — сказал он, дождавшись тишины. — Однако, говорю я не очень… Такой себе из меня оратор… Я лучше спою!

И толпа не выдержала, взорвалась восторгом, не дожидаясь команды. И это была уже действительно ТОЛПА! Площадь заполнилась уже больше, чем на половину, оставив свободной лишь эту самую красную дорожку, на которой стоял я, и которую плотным кольцом оцепляли Гвардейцы. Причём, не только те, что прилетели со мной из Персии, но и ещё десятки других, оперативно подоспевших из расположенных неподалёку штаба Гвардейского корпуса и казарм Императорского Гвардейского полка. Видимо, побоялись, что такая беснующаяся толпа что?.. затопчет их нового Императора? Даже не смешно: ни одному Богатырю, Шашавару или Сяню не страшна никакая толпа простолюдинов. Скорее он её раздавит, чем она его хоть поцарапает. Тем более меня — Менталиста. Толпа — моя сила, моя броня и моё же оружие.

С другой стороны, внутри толпы Бездарей легко может спрятаться-затесаться подготовленный Одарённый убийца… и не один. Так что, решение Гвардейского начальства можно вполне посчитать обоснованным… с их точки зрения. Но не с моей. Я не боюсь ни толпу, ни убийц. Я наслаждаюсь толпой.

Я хочу её видеть! Видеть всю! Видеть каждого! И, чтобы меня видели все!

Подчиняясь моему желанию, земля под ногами, вместе с брусчаткой и ковровой дорожкой на ней, вспучились бугром, поднимаясь над поверхностью площади, образуя мне достойную возвышенность-сцену, ровную, как стол и достаточно просторную, чтобы я мог свободно себя чувствуя, выступать на ней.

То есть, я в одно мгновение вознёсся над толпой, что было встречено громкими криками восторга и приветствия: меня приветствовали те, кто раньше не имел возможности меня увидеть из-за спин впередистоящих.

Я на экране повелительно щёлкнул пальцами, и музыканты из ждавших меня оркестров, кинулись ко мне на сцену. Подозреваю, они сами не поняли и не заметили, как сумели вспрыгнуть и забраться на мою импровизированную сцену.

Но их не хватало. Мне нужно было больше. Мне нужны были гитаристы и ударники, а не только духовые и струнные. К счастью, среди тех тысяч людей, что собрались на площади, были и музыканты тоже. Почувствовать и призвать их к себе оказалось совсем не сложной задачкой. Потребовалось лишь пара незначительных, почти незаметных волевых усилий, чтобы именно эти люди взмыли в воздух из общей толпы и помчались на сцену ко мне. Десятки людей…

А следующим усилием я создал недостающие инструменты: гитары, барабанные установки, даже синтезаторы и усилители! Десятки Артефактов одним волевым усилием!

— Пи… пец… — только и смог пробормотать я, смотрящий запись, представивший сложность и трудоёмкость той задачи, которую только что играючи выполнил на экране.

А дальше… взмах моей руки, и над площадью грянули мощные рваные аккорды одной из старых песен Лепса. «Песни Императора».

Народ взвыл от восторга. Потом притих, прислушиваясь.

— Настало время выбирать, кому же быть избранным

Кому придётся справедливо править людьми

Мне нелегко признаться вам, и, если честно и искренне:

Я чувствую всех подданных своими детьми!.. — начал петь я, полностью повторяя и голос, и тембр, и манеру Георгия Викторовича. Единственное: очков чёрных у меня не было. Но и без них хорошо выходило.

— Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня!!!.. — разрывал пространство мой крик-рык припева, вызывая просто дикую бурю восторга со стороны толпы, которая покрывала собой уже вообще всю площадь. И, чтобы всем было виднее, за моей спиной землю пробили сразу несколько родников, начавших бить вверх, маленькими фонтанами, над которыми принялось подниматься облако формирующегося в огромный экран моего «Иллюзорного мира» водяного пара. Такого же, как тогда, совсем ещё недавно, в Сузах. Только гораздо, гораздо… гораздо больше! Такой экран, что его было видно вообще с любой точки огромного города. Больше народ на площадь уже не шёл — мне совсем не нужны были давка и несчастные случаи. Я хотел внимания, а не боли и жертв. Внимание тех, кто смотрел на экран, было столь же приятно и сладко, как и лучи тех, кто смотрел на меня непосредственно.

Поток подпитки тут же экспоненциально усилился.

И, кстати! Мой Ментал, в отличии от тех же Суз, никого не «насиловал». Я не контролировал людей. Только привлекал их внимание. Они смотрели на меня по своей воле. И эмоции испытывали тоже сами.

Я МОГ их всех подчинить. Жёстко, жестоко или мягко. Мог даже заставить мгновенно умереть. Но я не делал этого. Гораздо больше пьянило и питало их ДОБРОВОЛЬНОЕ внимание. Их НАСТОЯЩИЕ эмоции. Мне нужна была толпа активно переживающих зрителей, а не город послушных зомби.

И именно поэтому смотреть на экран позволяли себе только те, кто не был критически занят: те же медики или водители, или пилоты самолётов. Медики продолжали работать, пилоты лететь, а водители, сначала останавливали свои машины на обочинах, а только потом поднимали головы на мой «Мир Иллюзий». В этом отношении, я намного, НАМНОГО вырос в контроле своего Дара со времён концерта в Сузах. Там всё было гораздо грубее…

— И если дети ваши голодны

А сами вы раздеты и бедны

Не пожалею я тогда казны