— Ну, развился немного. Удачно реализовал часть своего потенциала — делов-то? Не вижу сложностей.

— Зато я вижу. И сразу целую массу таковых, — ответила она. — Ты теперь себе не принадлежишь в плане выбора жен. Количество, качество и конкретные личности кандидаток теперь будет определять государственная и политическая необходимость.

— Да? — самоуверенно хмыкнул я в ответ. — Плевать мне на любую «необходимость» и тех, кто её озвучивает. Не для того я поднимался на вершину, чтобы кто-то мне продолжал диктовать, что и как мне делать! — прорезалась даже частично злость в моём голосе. Но больше злости, в нем, да и во взгляде, было решимости. — Ты немножко не улавливаешь нюансов, Алин. Я восхожу на Престол не по праву наследования, не в результате интриг и заключения союзов, являясь чьей-то зависимой от поддержки компромиссной фигурой. Я сажусь на Трон по Праву Силы! Просто, потому, что нет никого сильнее. И на Троне я буду сидеть только до тех пор, пока это будет оставаться так. Какие бы интриги не плелись против меня, всё будет упираться в мою Силу и… выживаемость. А про последнее, тебе-то можно и не рассказывать, — с намёком посмотрел ей в глаза я. — Так что, плевать на все эти «необходимости», с кем мне жить, с кем мне спать и на кого опираться, я буду решать сам. И только сам. Кто бы там, чего себе об этом не думал. Так что: ты — Императрица. И можешь начать привыкать к этому.

Глаза девочки, смотрящей на меня, после таких моих слов остановились, замерли. Они перестали что-либо выражать, кроме усиленной внутренней мыслительной деятельности. Она настолько ушла в себя, что перестала видеть наружный мир, устремив взгляд и всё своё внимание внутрь, в мир внутренний. И, даже, чего за ней обычно не наблюдалось, рот немного приоткрыла неконтролируемо.

Я добавлять ничего не стал. Откинулся обратно на спинку кресла и устремил свой взгляд в окно, которое при всей своей практически полной непроницаемости снаружи, было достаточно прозрачным изнутри. Настолько, что обычной, даже очень качественной тонировкой этого было уже не объяснить. Скорее уж использовалась технология чего-то вроде односторонних зеркал.

За окнами стремительно проносился серый осенний Питер.

— Проснулся, Твоё Величество? — спросил меня громким, весёлым, и даже слишком весёлым, голосом вошедший в комнату Борис. Стремительно вошедший, впрочем, без открывания дверей «с ноги», «вламывания» или чего-то в этом роде. Ещё и аккуратно затворить её за собой не забыл. Так что, хамским, я бы его поведение при появлении не назвал.

— Проснулся, — хмуро ответил я, с силой протирая руками своё лицо, чтобы заставить себя быстрее сбросить остатки сна и настроиться на серьёзный лад я. — Даже, сказал бы: «проспался»…

— Хм, это точно! — расплылся в широкой улыбке Молниеносный. — Отжарил ты вчера так, что любой алкаш или наркоман обзавидуется!

— Всё… настолько плохо? — без особой надежды уточнил я.

— Ну, после того как ты переименовал Имперскую Гвардию в «Астартес», перенёс столицу в Москву, собственноручно переписал Гимн Империи, а флаг страны сделал красным… — перечислил, показательно задумавшись, Борис, после чего сделал картинную драматургическую паузу, во время которой у меня несколько раз успел нервно дёрнуться глаз. — Да. Вся Империя с тебя в полном ахуе.

— Ну, они же понимают, что это была шутка? — осторожно уточнил я. — Что меня просто несло и штырило от внимания НАСТОЛЬКО большой толпы?

— Эм… — поджал губы, поднял брови и картинно почесал в затылке Борис. — Ты же слышал, наверное, про эффект «двух недель»?

— Это, который? — нахмурился, собирая мысли в кучку я.

— Тот, что после создания новой организации или резкой смены власти в старой, у тебя есть ровно две недели, в которые ты можешь делать и менять ВООБЩЕ, что угодно. Но, по прошествии этого срока, придётся работать с тем, что получилось. Изменить что-то будет уже практически невозможно. А у тебя — нулевой день. Извини, но «юмора» как-то никто не понял. Да и… стоит признать: ты был ТАКОЙ убедительный! Что, если, даже, кто-то и хотел возразить, то он предпочёл засунуть свой язык поглубже и просто делать, что тобой сказано, не задавая глупых вопросов.

— Вот… ссссса-а-ахар… — эмоционально длинно выдохнул я.

— Пример Князя Белёвского оказался очень нагляден, — добавил Борис. — Очень, знаешь ли, отбивает всякое желание спорить, когда Огненного Богатыря хватают незримой рукой за горло, поднимают над полом, выволакивают на центр зала собраний Боярской думы и поджаривают там какими-то странными синими разрядами до хрустящей корочки и поросячьего визга… Что это вообще такое было? Я, Молниевик, первый раз такое применение электричества вижу.

— «Молния Ситхов» в комбинации с «Удушением Дарта Вэйдера», — пробормотал я, вспоминая и этот эпизод вчерашнего своего «кутежа». — Он там как? Живой остался?

— Остался, — пожал плечами Борис. — Но на ноги встанет теперь не скоро. Очень нескоро. Если, вообще, встанет. Весьма… эффективное средство разрешения думских споров.

— То есть, они, реально, всё это выполнят? Всё, что я там наговорил? — поползли вверх мои брови.

— А, куда они денутся? — пожал плечами Молниеносный. — Флаг уже на правительственных зданиях поменяли. Музыканты учат новый Гимн. А, если в течение следующих трёх дней ты останешься жив, то и перенос Столицы станет реальностью… Но, ты скажи: ты, реально собрался тоннель под Беринговым проливом на Аляску прокладывать?

— Ну, надо же куда-то пассионарную энергию народных масс направить, — пожал плечами я. — Не Мировую Войну же, в самом-то деле начинать? А что, ты против?

— Я? Да ни в коем разе! — поспешил поднять руки перед собой Борис. — Ты Царь, ты и правь! Но… зачем?

— Северный морской путь, — ответил я. Не то, чтобы я так уж хорошо разбирался в геополитике. Честно говоря, я в ней вообще, практически не разбирался. Особенно этого мира. Но вот в мире том, всякие аналитические и познавательные ролики временами посматривал. Вот и запали в память некоторые моменты, вроде этого. — Планета теплеет. Естественный это процесс, или всё-таки результат деятельности человека, но факт: Севморпуть очищается ото льда, постепенно становясь всё более и более судоходным.

— Это да, — не стал спорить Борис. — Но тоннель-то тут причём?

— Тоннель — формальный повод взять самое узкое его место под полный и плотный военный контроль: обеспечение безопасности строительства. Пресечение возможной террористической деятельности. А для этого: формальный повод останавливать и досматривать приближающиеся к месту строительства тоннеля суда… «неправильные» суда. Задерживать или вовсе разворачивать восвояси… без нарушения «морского права» и обвинений в пиратстве.

— Оу… — замер и задумался бывший Император всея Руси. И думал довольно долго. Потом отвис и перевёл на меня удивлённый взгляд. — Хм, знаешь… а ведь может и выгореть. Интересная идея. Не то, чтобы прям, революционная или поворотная, но… кое-какую выгоду можно получить… даже при минимальных вложениях, — потом чуть склонил голову к одному плечу, не отрывая от меня взгляда. — Ведь, в принципе, сам тоннель можно и не строить… Достаточно обозначить и объявить о его строительстве. И этого уже будет достаточно для «взятия под контроль» всей его «проектной» протяжённости.

— Достаточно, — кивнул я, вспоминая содержание того ролика Школьникова. Правда, он там про мост говорил, а не про тоннель, но сути не меняет. «Мост» на «тоннель» уже позже поменялся. И разговоры о нём пошли откуда-то, чуть ли не от президента… — Вот только, мы его ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начнём строить. И построим.

— Но зачем⁈ — искренне удивился Император.

— Связность территорий, — ответил я. — Недостаточно? Аляска ведь — это тоже наша территория. И у нас там, насколько я из Лицейского курса географии помню, золотодобывающие предприятия стоят.

— Морем возить грузы проще и дешевле, чем иным транспортом, — пожал плечами Борис.