Понятно, что не сама делала, а её команда монтажёров, но факт — сделала.

А, чтобы сомнений в подлинности записи боя не возникло, и, чтобы не обвинили в «постановочности» и «фэйковости», она отдельно ещё и «исходники» выложила. Они, правда, особой популярностью в Сети не пользовались — зачем? Люди и так верили: в свидетелях же целый Шахиншах значился со своей свитой и несколькими Князьями из России — такие люди врать не станут. И использовать своё имя в мистификации не дадут. И, если бы, на этой записи содержался хоть один сколько-то сомнительный момент, хоть какая-то фальсификация, уже официальные опровержения бы последовали. А их не было. Были только подтверждения… и труп Сяня, выданный старшим ученикам из его Секты правительством Персии для церемонии похорон на родине.

Всё это я успел просмотреть и прочитать в самом самолёте, пока летел в столицу Империи. Как? На предоставленном ноутбуке. А доступ к Всесети во время полёта… так это ж «Борт №1»! Естественно, он оснащён всеми самыми крутыми и передовыми технологиями! Особенно, в сфере связи — Император ведь не может, не имеет права, оставаться без отрезанным от происходящего в Империи ни на минуту. Ни днём, ни ночью, ни в полёте, ни в туалете.

Пресловутый «Ядерный чемоданчик» тут тоже был. Правда, никакая это не «красная кнопка», а полноценный терминал связи с хранящимися на нём кодами. Так-то ведь, и запуск происходит не по нажатию одной какой-то «кнопки», а после отдачи чёткого формального приказа. Вот заготовки таких приказов в этом терминале и хранились. На все возможные и невозможные случаи жизни, для каждой ракетной части в отдельности и для всех ракетных войск разом — говорю же, на все случаи жизни. Вплоть до каждой конкретной ракеты и конкретной боеголовки, стоящей на боевом дежурстве. Даже дрожь пробирает, когда смотришь на интерактивную карту Империи с указанием всех базирующихся в ней ракет, стационарных и передвижных, установленных на крейсерах, подводных лодках, на колёсной базе, несомых специальными стратегическими бомбардировщиками-ракетоносцами, и понимаешь, что МОЖЕШЬ запустить хоть любую из них, хоть все сразу… такая власть… такой соблазн… Сразу вспоминается ставший уже классическим ДМБ-шный прапорщик: «Обязательно бахнем! Весь мир в труху!..»

«…но потом». И довольно неплохо остужает разгорячённую голову наличие в комплекте с этим «ядерным чемоданчиком» ещё и специального офицера, который отвечает за его сохранность и поддержание всей аппаратуры в рабочем состоянии.

Ну, ещё то, что воспользоваться им я напрямую не могу… пока. Не офицером, понятное дело, а «чемоданчиком». Ведь в нём все допуски, идентификация с аутентификацией завязаны на биометрию Императора… нынешнего Императора. То есть, Бориса.

На меня-то ещё корону официально не надели и систему перенастроить, соответственно, не успели. Это дело будущего. Самого ближайшего, но будущего. Да и, появись у меня такое уж страстное желание бахнуть — так вот же он! Со мной, в одном самолёте летит. Только руку протяни и приказ отдай — выполнит. А, стало быть, и бахнуть я, всё-таки, могу…

А то, что выполнит — так он сам сказал. Я, не знаю сам, в шутку или всерьёз, спросил его прямо об этом. О «ядерном чемоданчике». И получил ответ: «Ты теперь Император — ты и решай. А я сделаю, как скажешь».

И, самое поганое, что мой Разум однозначно показывал, что не врёт. Что и правда — сделает. Прикажу бахнуть — бахнет…

Но, вообще, этот гад намылился смыться. Или даже слиться. Совсем!

То есть, оставить всё это дерьмо с Империей и Императорством на меня, а самому официально сказаться мёртвым. Умершим в самолёте по пути на родину. И слинять по-тихому!

Хорошо ещё, что я этот его финт успел прочухать ещё в полёте, до того, как шасси взлётно-посадочной полосы коснулись. До того, как он успел дёрнуться и уйти «на рывок». Уверен — этот «Молниеносный» легко сумел бы проскочить в открывающуюся дверь прямо перед самым носом стюарда так быстро, что ни одна камера встречавших самолёт журналистов не успела бы его засечь. Просто частоты обновления снимаемых кадров бы не хватило: попробуй поймать молнию!

Борис был прекрасным актёром. Он мастерски изображал расслабление. Шутил. Забалтывал меня и Алину на самые разные темы. Заваливал ворохом неожиданных, подчас шокирующих фактов и историй, неизвестных широкой публики. Причём, ни словом ни врал, ни жестом. Одного он не учитывал. Или учитывал, но не мог знать глубины — возможностей моего Дара Разума. Насколько чётко я в состоянии воспринимать его «поток», его эмоции и намеренья. Если бы не это, я б и не догадался о том, что он только и ждёт момента, чтобы исчезнуть.

Я… не показал, что заметил. Не стал ничего по этому поводу говорить. А тоже стал ждать. Того же самого — момента. И даже: того же самого момента, что и он.

И дождался. В ту секунду, как дверь самолёта начала открываться, я выкинул вперёд свою руку и схватил Бориса за локоть. Да ещё и не просто так схватил, иначе он бы имел шанс освободиться-вырваться. Всё ж, существует довольно большое множество способов сбрасывать всевозможные захваты за самые разные части тела. Даже я сам знаю минимум пять способов быстро освободить локоть, а Борис куда опытнее меня, и живёт он дольше. Поэтому, моя кисть, схватившая его локоть, на его конечности сомкнулась кольцом. Буквально.

Я использовал Воду и охватил его локоть прозрачным, почти невидимым со стороны, но более, чем ощутимым кольцом, непосредственно связанным с моей рукой, с моим телом. Таким, из которого не вырвешься, не применив достаточно значительную силу.

Да — Сила у бывшего Императора была. И ещё какая! Всё ж, не зря он столько десятков лет «вершину пищевой пирамиды» занимал. Вот только, проявить её в достаточной степени, чтобы освободиться от моего захвата, значило разнести к сахару весь самолёт. А ещё — вступить в открытый прямой бой. На глазах у десятков встречающих нас журналистов.

Бой, который он обречён проиграть, так как я ещё в Персии наглядно доказал, что сильнее него.

Никакого «по-тихому» не получится. Не позволю.

— Юр, что ты делаешь? — совершенно натурально удивлённым тоном спросил он. Всё ж, актёр из него первоклассный.

— Не позволяю тебе сбежать, — спокойно ответил я. — Сбежать, бросив на меня всю эту байду с Империей.

— Сбежать? — изобразил ещё большее удивление он. — С чего ты вообще…

— Один я всё это разгребать не буду! — проигнорировав все его потуги, заявил я. — Если сбежишь ты, то сбегу и я. Тут же. Не задумываясь. Хоть, в тот же Китай, там много укромных мест, где можно спрятаться. И «оставайся лавка с товаром».

— Но Россия? Империя? Как же? Начнётся же смута и грызня, гражданская война, интервенция соседей, развал… — начали уже не наигранно круглеть его глаза, на дне которых появилась даже настоящая боль. Боль патриота за свою Родину, боль человека, положившего полторы сотни лет на дело, которое теперь может рухнуть в один миг.

— Мне плевать. Я не рвался в Императоры. Я не дорожу Короной и Троном. Отец меня дважды выгнал из Семьи и один раз предал, отдав на смерть. Мне здесь нечего защищать, и совершенно ничего не нужно. Совершенно ничего не держит. Это вы меня затащили меня в это дерьмо. А теперь ждёте, что я стану его разгребать? Серьёзно?

После чего, отпустил локоть Бориса и даже ободряюще похлопал его по плечу.

— А теперь можешь бежать, — улыбнулся ему самым дружелюбным образом. — Ну что же ты?

— Ладно, — неприязненно выдохнул он и беспокойно глянул на всё ещё открывающуюся дверь (переговаривались мы с ним очень быстро, буквально скороговорками). — Чего ты хочешь?

— Так уж и быть: я посажу свою задницу на трон — всё ж, что-то патриотическое во мне есть, не очень хочется видеть развал и позор моей страны. Но не правлю! Всеми делами, по-прежнему, будешь заниматься ты. Или тот, кого ты назначишь. Но я в делах не участвую! Это ваши дела и ваши игры! «Царствую, но не правлю».

— Л-ладно, согласен, — с неохотой выдавил из себя он. — Но Вызовы принимаешь ты! От этого ни я, никто другой тебя не отмажут, так как бросать их будут тебе!