Ну а что? Форма была настолько мной хорошо изучена за прошедшее время, а навык создания заготовок под Артефакты наработан так, что всё это действие не потребовало от меня ни особенного напряжения сил, ни внимания. Всего несколько секунд, плавное движение, и вот уже на моём поясе отличительный знак Дворянина. Чёткий, ясный, конкретный, понятный, снимающий все вопросы одним фактом своего наличия, сам по себе. Так ведь ещё и создан был прямо у всех на глазах — недвусмысленная демонстрация силы моего Дара. Так как способны на такое «простое» и изящное действие только Одарённые достаточно высоких Рангов. Слабосилки из Юнаков или Гридней с Воями (а так же любых их иностранных аналогов) что-то подобное точно не потянут. Понимающий человек мгновенно бы по этой демонстрации просёк, что имеет дело с кем-то не ниже Ратника. И мой юный вид его бы не обманул и не ввёл в заблуждение — Одарённые практически не стареют… внешне.
Старший кордона фейсконтрольщиков оказался «понимающим» человеком в достаточной мере, чтобы, наблюдая за мной и моим приближением, нервно сглотнуть, побледнеть и поправить резко начавший давить ему воротник рубашки. А, когда мы с Ольгой, по-хозяйски сграбаставшей меня под ручку, с ним поравнялись, поспешил открыть символическую преграду, перекрывавшую проход — толстую красную верёвку с блестящим металлическим крючком, которым она цеплялась за противоположный столбик, и согнуться в поясном почтительном поклоне. После чего, сделав знак своим шкафообразным подчинённым продолжать без него, поспешил присоединиться к нам, начав разливаться соловьём в своём восхищении тем, что их заведение решили почтить своим присутствием такие высокие гости. «Позвольте вас проводить лично» и «В вашем распоряжении будет немедленно подготовлен лучший отдельный кабинет на втором этаже с видом на танцпол», «особое обслуживание» и «всё, что только пожелаете, только скажите!», ну и много ещё подобного в том же духе.
И я совру, если скажу, что такое обращение не было мне приятным! Не чесало и не льстило моему самолюбию. Не настолько, правда, чтобы постоянно требовать к себе такого и специально искать места, где ко мне будут готовы относиться так, но… а кому бы это приятным не было? Кому бы не польстило? Я ведь тоже человек, а не монах-отшельник какой-нибудь из глубоких пещерных храмов Тибета.
Однако, повторюсь — не очень люблю ночные клубы. Ничего не могу с собой поделать. Не будь со мной Ольги, не в жизнь бы я сюда не попёрся. Но это я, а вот девочка была в полном восторге — её глаза не просто горели, пылали! И это при том, что мы и так уже целый день гуляем-развлекаемся — потрясающе энергичная девочка.
Отдельный кабинет, как и обещал наш сопровождающий, нам действительно предоставили. И он правда был шикарный: диваны, ковры, кресла, большой кальян, минибар, огромное, во всю стену, панорамное окно, выходящее на танцпол. Причём, не простое вертикальное, а специальное — наклонённое, такое, чтобы удобнее было вниз смотреть. Да ещё и односторонне прозрачное. То есть: мы могли видеть все, что снаружи, прекрасно, а вот нас оттуда — не мог видеть никто. Для их взглядов, не окно это было, а очень большое зеркало. Сам имел возможность в этом убедиться, пока шёл через общие помещения и рассматривал обстановку.
Хорошее место. Я даже смог облегчённо выдохнуть, когда приземлился на один из диванов, а за нашим сопровождающим закрылась входная дверь. Почему? Лучи чужого внимания, преследовавшие нас целый день, наконец, отцепились, исчезли, отсечённые этой закрывшейся дверью.
Откуда внимание? А что, хоть кто-то, хоть на секунду поверил, что нас, меня и родную дочь Шахиншаха, оставят без охраны, слежки и наблюдения? Если да, то такой человек слишком наивен. Весь этот день, куда бы мы с Ольгой не заходили, что бы не делали, я постоянно чувствовал на себе минимум четыре таких луча с разных направлений. К концу дня уже даже в лицо знал всех «топтунов» и наблюдателей, которые вели нас. И их было гораздо больше десяти. Причем, уверен — относились они все не к одной конторе, а, минимум, к трём разным, довольно сильно недолюбливавшим друг друга. Такие выводы я мог сделать из тех эмоций и оттенков эмоций, которые чувствовались в этих лучах. Ну, и не только этих. Дар мой потихоньку развивался, и я теперь мог улавливать не только то внимание, которое направлено непосредственно на меня самого, но и часть других, связанных с «зацепленными» за меня объектами. Ведь этот луч, это внимание, воспринимались мной, именно, как связь, как та ниточка или проводочек, за которые я мог «потянуть» или «прозвонить», «прослушать»… повлиять.
Мог, но не делал этого. Старался наоборот — максимально отключиться, отстраниться, отгородиться от этих навязчивых лучей, сосредоточиться на самом себе и своей спутнице. Не отвлекаться. К сожалению, получалось не очень хорошо. Это внимание раздражало. Не сильно, не критично, но раздражение накапливалось.
Я мог бы все эти лучи с нас «скинуть». Легко. Одним простым волевым усилием. Но это означало бы мгновенный сброс слежки. А значит — нервы и панику у следящих, и тех, кто их за нами следить приставил. В частности, у службы охраны Шахской семьи и самого Шаха. А оно мне надо, нервничающий правитель страны, в которой я нахожусь? Вот именно, что не надо.
А здесь, в этом кабинете, я, наконец, смог выдохнуть с облегчением — все наблюдатели остались снаружи. Ни один, даже малейший лучик их внимания не мог проникнуть внутрь. Видимо, заведение действительно было серьёзным и элитным, заботилось о комфорте и конфиденциальности своих важных клиентов. Давало им возможность немного расслабиться.
Но только немного: хоть внутрь кабинета лучи внимания и не проникали, но в сам кабинет они продолжали упираться. Преследователи и «топтуны» внимательнейшим образом следили за окнами, входами и выходами из него. И очень тщательно отслеживали всех, кто входил или выходил из него. Я это тоже, кстати, чувствовал. Правда, уже не как четкие «лучи», а как некую дымку, лёгкий рассеянный туман, обволакивающий помещение снаружи, но внутрь не проникавший. Чуть гуще и плотнее скапливавшийся в районе дверей и окон.
Полностью исключить возможность наблюдения, кстати, я не мог — на технические средства мой Дар не реагировал. Пока, по крайней мере. Точнее, на технические средства «не прямого наблюдения». То есть, на записывающую аппаратуру. Жучки, к которым был подключён оператор непосредственно, в «онлайн» режиме, я видел так же чётко, как и прямую слежку. А вот те устройства, которые не передавали, а просто фиксировали и записывали, от моего «взгляда» ускользали и были для меня невидимы. Такой вот нюанс. Такая вот уязвимость.
Так что, от навязчивого внимания в этом кабинете я мог отдохнуть. Ольга такими вещами не заморачивалась вовсе. И ей совершенно не улыбалось весь вечер просидеть в четырёх стенах этой комнаты, пусть она хоть трижды ОВП будет. В роскоши она и в Гареме посидеть может!
Утащила она меня на танцпол практически сразу, как мы тут устроились. И никакие мои тяжёлые вздохи и мученически закатываемые глаза не помогали — девочка была непреклонна.
Танцы… я умею танцевать. Говорил ведь уже, что это умение является обязательным для молодого Дворянина. Им не пренебрегают ни в одной сколько-нибудь серьёзной или старой Семье. Но «танцевать» и «дискотеки» — это совсем не одно и то же. Не уверен, что эти слова вообще можно поставить как-то рядом в одном предложении. Те движения, которые молодые люди выполняют на танцполе под современную светомузыку, даже близко не похожи на те, которые входят в благородное искусство классического танца, хоть бального, хоть латиноамериканского. Иная ритмика, иная пластика, иная эстетика, иной смысл. Они отличаются так же сильно, как сам бал от самой дискотеки.
В общем, что я хочу сказать? Да всё то же самое: не люблю ночные клубы и дискотеки. Однако, к своим годам, научился получать удовольствие и от них. От этих бьющих по ушам и по нервам слишком громких и слишком быстрых звуков, от этого яркого, бешено мигающего света, от этой раскрепощающей и придающей смелости темноты, от этой свободы делать, что хочешь, не боясь быть смешным. От этой близости разгорячённых и крайне легко одетых молодых самок… Научился. И мне даже для этого алкоголь не требовался, не говоря уж о наркотиках.
