— Чего нет — того нет, — фыркнул Чен.

— Ну и ладно.

— Я всё знаю.

— Ммм? Ты о чём? — Рия вскинула голову, оторвавшись от рассматривания и сравнения по толщине здоровой и больной лодыжки.

— О вас с Мирэем. Думаешь, почему он в больнице? Из-за тебя. — Айдол снова тяжело откинулся назад и закрыл глаза.

На это даже возражать ничего не хотелось. Пустой, никчёмный разговор, который лучше сразу оборвать:

— Ясно. Проехали.

— Ты не поняла. Он так вляпался, чтобы не пришлось с тобой танцевать.

— Каков ловкач.

— Я серьёзно. Зачем ты вернулась? Надеешься на реанимацию старых отношений?

Рия хлопнула себя ладонью по лбу и обидно для собеседника рассмеялась:

— Фух… да не знаешь ты ничего, — Она протянула Чену руку: — Вставай. Звони менеджеру. Пускай отвезёт домой. И чтобы завтра был в норме. Не хватало подцепить от тебя какую-нибудь заразу.

Судя по взгляду, Волк ничего не понял из её слов, но в том болезненно-вялом состоянии, в каком сейчас находился, ему было и не интересно.

На следующий день Рия исполнила просьбу-приказ Сухо навестить Мирэя. В подарок она выбрала корзину фруктов, готовую, в упаковке, и демонстративно пронесла её под прицелом фото и видеокамер. Дежурных репортёров было трое. Они старательно выполнили свою работу, засняв девушку и профиль, и анфас.

У палаты Рию встретил менеджер Сон. Сегодня мужчина выглядел гораздо спокойнее. Он любезно распахнул перед девушкой дверь, пока она не передумала входить. Мирэй сидел на койке, листая журнал, до пояса укрытый лёгким покрывалом. Он был в очках, длинные рыжие пряди собраны в забавный хвостик на макушке. Если абстрагироваться от личности, смотрелся айдол очень мило и мирно, нисколько не напоминая свой агрессивный сценический образ.

При появлении посетительницы он поднял голову, однако журнал в сторону не отложил. Оба коротко кивнули друг другу, Рия поставила корзину на стол и заняла самое дальнее от койки кресло. С прошлого раза палата сильно изменилась, буквально превратилась в цветочную оранжерею напополам с сувенирным магазином из-за обилия букетов, мягких игрушек и прочих презентов от фанатов.

— Чен говорит, ты попал в аварию специально, чтобы не танцевать со мной, — произнесла Рия, не поворачивая головы. Вместо пациента она предпочитала рассматривать сидящего на полу белого плюшевого мишку с алым шёлковым бантом на шее.

— Я себе не враг. Это вышло случайно. Просто мы с тобой хорошо сыграли, вот парни и поверили в большую любовь, теперь строят разные догадки на наш счёт, — голос Мирэя звучал непривычно благодушно и расслабленно. Таким она его раньше никогда не слышала. Хотя с очками и хвостиком тон вполне сочетался, но с фронтменом «Supremes» не очень.

— Кстати, поздравляю, афера удалась, вы на верхних строчках большинства чартов. Возможно, с живыми выступлениями возникнут проблемы, но, похоже, фанаты переключились на агентство, выступают в вашу защиту от произвола деспотичного менеджмента.

— TOP Hit достаточно силён и опытен, чтобы со всем этим разобраться и минимизировать убытки. В крайнем случае замутят ещё один фейковый скандал и переключат внимание жёлтой прессы на другое, — то ли себя, то ли девушку успокоил айдол.

— Чен спросил, зачем я вернулась, — продолжая смотреть вперёд, резко сменила тему Рия. — Ты первым задал этот вопрос, потом Ли Джихак. Но никому из вас я так до сих пор и не ответила. Может, потому что сама не знала зачем? Однако теперь, кажется, поняла. Простить по-настоящему не значит оправдать поступок или попытаться принять мотивы, причины. Простить — это прежде всего забыть. Забыть навсегда, выкинуть из памяти и двигаться дальше без оглядки. Я вернулась, чтобы встретится лицом к лицу с кошмаром из далекого прошлого, под влиянием которого жила всё это время. Никакой самоанализ, психоанализ не помогал. Первая же наша встреча доказала это. Но теперь мне больше не важно, изменился ты, осознал или нет. Единственное, о чём прошу: давай сотрём то, что было. Вместо этого несмываемыми чернилами впишем придуманную нами легенду. Люди любят сказки, особенно про любовь. Сделай это ради дочери. Нам больше ничего от тебя не надо.

— Дочери, о которой я столько лет не знал? — переспросил Мирэй, отбрасывая журнал. Тот с недовольным шелестом упал на пол. — Это как припрятать бомбу с замедленным действием.

— Бомбу, которую мы создали вместе, — возразила Рия.

Айдол откинулся на подушки и схватился за голову:

— Никак не могу к этому привыкнуть. Покажи хоть её фотографии.

Девушка достала телефон, открыла галерею, нашла один из свежих снимков Элис. Затем встала, подошла к изножью кровати и повернула гаджет экраном от себя.

— Можно взять? — потянулся навстречу Мирэй.

Поколебавшись, она сделала ещё несколько шагов и отдала смартфон. Айдол увеличил изображение, внимательно вглядываясь:

— Есть ещё?

— Листай дальше.

Ничего компрометирующего или секретного в галерее, вроде бы, нет. Пускай смотрит. Хотя… Рия запоздало вспомнила, что сфотографировала последние рисунки, сделанные во время путешествия с SHAX. Впрочем, какая Мирэю до них разница?

— Она похожа на меня, — тихо признал он, не сводя глаз с экрана. — Никогда не понимал, как можно сравнивать взрослых и детей? Там же всё разное. Наш менеджер хвастается, что его дочери на него похожи. Губы, нос. В упор этого не вижу, да и лучше бы не надо. Девочки всё-таки. Но она… Кстати, почему Элис? Европейское имя. В документах такое же?

— А чего ты хочешь от внезапно забеременевшей девчонки, которая грезила стать айдолом? — фыркнула Рия, попытавшись скрыть охватившее её сумбурное волнение. Она и не предполагала, что Мирэй настолько сильно заинтересуется дочерью.

— Как считаешь, она согласится увидеться?

— Зачем тебе это? — девушка с досады прикусила губу изнутри и хотела забрать телефон, но айдол отвёл руку с гаджетом далеко назад.

— Не веришь в моё раскаяние? — хмуро глянул он исподлобья.

— Я же сказала, мне всё равно. Ты опоздал со своим «прости» на десять лет. Да и если честно сцена в кабинете продюсера Ли выглядела фальшиво и неубедительно.

— Почему тогда продолжаешь бояться?

Рия вздохнула, посмотрела на часы: количество времени, которое она планировала потратить на «свидание», давно истекло.

Мирэй протянул смартфон и будто бы неохотно, через силу произнёс:

— Злиться на кого-то другого гораздо легче, чем на себя. Что я и делал последнее время. Прозвучит, как оправдание, но в тот день я меньше всего ожидал тебя увидеть. Какого чёрта ты забыла в агентстве поздно ночью? Хван обещал привести одну из сумасшедших фанаток, которые пишут любовные послания менструальной кровью и круглосуточно караулят у входа, а притащил тебя.

Диалог десятилетней давности, в отличие от произошедшего потом, Рия запомнила дословно:

«Кто это?»

«Твой выигрыш».

«Так себе. Думал, другая будет».

Мирэй не узнал её. Поправочка: сделал вид, что не узнал. Ведь когда Хван Минсу оставил их наедине, айдол сказал: «Куда ты торопишься? Называешь общагу домом? Не слишком ли много чести этому паршивому клоповнику?». Он был в курсе, кто перед ним. Все трейни, которые вот-вот дебютируют, живут в общежитии, чтобы не отвлекаться от бесконечных тренировок. А Рия после смерти родителей числилась там на постоянной основе.

— Потом мой больной мозг вообразил, что ты сама напросилась. Видел же, какие ты исподтишка бросала на меня взгляды при редких встречах. Сопротивление воспринял, как игру. В том состоянии я вообще был не способен думать о последствиях. Просто безумно хотел тебя. Даже о презервативах забыл. Придурок Минсу что-то подмешал в выпивку… Чёрт! Опять звучит как оправдание, — айдол болезненно поморщился. — Тогда менеджеры артистов решали гораздо больше вопросов, чем сейчас. Они всё за нас решали.

— Давай без подробностей, — Рия опустилась на табурет, стоящий возле койки. — Насчёт страха. Да, он остался на физическом уровне. Мне до сих пор неприятна твоя близость. Поэтому фотосессия была изощрённой пыткой. Надеюсь, после сегодняшнего откроенного разговора всё изменится и неприятие пойдёт на спад. Просто не подходи ко мне без крайней необходимости и не разговаривай. Мы не враги друг другу, скорее, чужие, и навсегда такими останемся, даже если ты будешь общаться с дочерью. Ей я именно так и скажу.