— Нашла у тебя под кроватью, когда мы переезжали, — охотно объяснила Элис.

Уж лучше бы молчала. Вот почему спать на полу не только полезно, но и выгодно: никакого компромата не заваляется.

— Под кроватью? — с провокационной улыбочкой переспросил макнэ.

Иногда милашка Тэо был просто невыносим.

— А ты бы не хотел посмотреть свою портретную галерею? — с нажимом в голосе предложила Рия, кивнув в сторону спальни. — Там тебя ещё больше, чем здесь.

Не в меру расшалившийся айдол поднял руки в жесте «Сдаюсь!» и поспешил ретироваться в указанном направлении в сопровождении Элис.

— Красиво и очень похоже, — отмер Илай. Он вытер и поставил на место последнюю тарелку.

Джонг продолжал вертеть рисунок в руках.

— Подаришь? — внезапно спросил он.

— Зачем тебе эта ерунда? — хмыкнула девушка. — У тебя в квартире висят крутые постеры и даже портрет маслом.

— Положу под кровать.

Ещё один великий шутник выискался!

— Хотя нет. Надо бы изображение кого-то другого.

— Возьми Тэ, — быстро нашлась Рия. — Элис не будет против.

— Тэо под моей кроватью?.. — задумчиво протянул Джонг. — На что ты намекаешь? И почему, вообще, смущаешься?

— Потому что ты мне нравишься, — пошла ва-банк девушка. — Я об этом уже говорила. Но одно дело признаваться наедине и совсем другое — при свидетелях.

Между тем «свидетели» старательно имитировали внезапный выход в астрал — Илай с фальшиво-отсутствующим видом перебирал картинки.

Джонни хмыкнул, но портрет из рук не выпустил.

— Ладно, забирай, — сдалась Рия, сообразив, что айдолу не больно-то и нужен рисунок и вскоре он забудет о нём, как кошка забывает об игрушке, когда ту перестают выдёргивать из лапок.

— Нужна какая-нибудь папка, — вопреки чужим резонным ожиданиям забеспокоился Джонг. — Пойду попрошу у Элис…

Далеко за полночь Рия развезла гостей по домам. Джонг помахал на прощанье упакованным в твёрдый пластик портретом, Тэо одарил ослепительной улыбкой, после которой заразительно зевнул, Илай долго благодарил за приятно проведённое время и беспокоился, что возвращаться по ночным улицам девушке придётся в одиночестве. Рия пожала плечами. Домой она не спешила. Элис уснула раньше, чем за гостями щёлкнул замок входной двери, а значит, в присутствии мамы пока не нуждается.

Припарковавшись на пустынной набережной, она спустилась к реке и присела на каменную ступеньку. Дул освежающий после дневной жары ветер. Водная рябь пестрела яркими огнями ночного города. Над головой раскинулась небо цвета индиго, на востоке уже подёрнутое персиковой дымкой.

Девушка достала из сумочки телефон, открыла галерею, ткнула в одну из папок и улыбнулась. На фото был тот самый выполненный карандашом портрет Джонга.

В первый после выходных рабочий день Рию вызвал к себе исполнительный продюсер, однако разговаривать пришлось с его личным помощником. Сам Джихак успел к приходу девушки свинтить по срочным делам.

Син Сухо предложил расположиться в приёмной, с удобством устроившись в кожаных креслах возле журнального столика.

— Менеджер Ю, вы, наверное, догадываетесь, о чём пойдёт речь, — издалека начал мужчина.

Рия гадать не собиралась. Она торопилась на репетицию шоу, когда ей позвонили и пригласили к продюсеру Ли. Поэтому девушке хотелось лишь одного: поскорее решить возникший вопрос и отправиться восвояси. Режиссёр невзлюбил её с первого дня знакомства, посчитав выскочкой, на место которой у него имеются куда более подходящие кандидаты. Лишний раз ссориться с дотошным ворчуном не хотелось, и без того было много разногласий.

— Извините, я спешу, — Рия демонстративно, а потому и очень бестактно, по корейским меркам даже грубо, посмотрела на часы.

Сухо улыбнулся краешком губ. Его подчёркнуто вежливое выражение лица напоминало маску. Красивый мужчина. Высокий, статный. Бывший офицер полиции. Это до сих пор чувствовалось по цепкому, пробирающему насквозь взгляду и прямой осанке. Странно видеть его в должности секретаря, кем, по сути, является личный помощник.

— Хорошо. В пятницу вечером вы воспользовались служебным транспортом и без согласования со своим непосредственным начальством увезли в неизвестном направлении трёх мемберов «SHAX». Почему вы это сделали?

Похоже, господин Син решил тряхнуть стариной и учинить собеседнице настоящий допрос.

— Потому что это моя работа. Я — комфорт-менеджер, психолог, человек, который следит за здоровой атмосферой в агентстве и в конкретно взятом коллективе. Машину брала под расписку, утром вернула, а парней возила в гости.

— К себе домой? Почему именно к себе? — оказывается, Сухо был в курсе нужных ему подробностей.

«А надо было к вам?» — про себя хмыкнула Рия. Вслух она терпеливо пояснила:

— Чтобы привнести в их жизнь элемент спонтанности и неожиданности.

— Зачем?

— Господин Син, — девушка окончательно смирилась, что закруглить разговор по-быстрому не получится. — Вы тоже отличный психолог. Прекрасно знаете, что наблюдение — наилучший способ постичь человеческую натуру. За свою жизнь вы навидались всякого. Скажите, были яркие предвестники того, что Санни вот-вот сорвётся и сделает непоправимое?

Они замолчали: Рия — в ожидании ответа, Сухо — то ли медленно вникая в суть, то ли собираясь ловко увильнуть.

— Были.

— Не только были, — горячо подхватила девушка. — Об этом все знали, но не обращали внимания. В нашем обществе принято бесцеремонно лезть в чужую жизнь, когда это касается внешнего: соблюдения отживших традиций, махровых обычаев и прочей псевдокультурной шелухи, и в то же время преспокойно проходить мимо терзаемого внутренним конфликтом человека, лишь бы наружу ничего не вылезло. Держи в себе, терпи, делай вид, что всё в порядке. Депрессия? Внутренний раздрай? Поиски смысла жизни? Сомнения? Чепуха! Улыбайся и усердно работай. В прощальной записке Санни так и написала: «Скажите мне, что я хорошо потрудилась».

— Вы это к чему? — совершенно безэмоционально, словно они обсуждали погоду, поинтересовался мужчина.

Рия удивлённо глянула, однако с тона не сбилась и не растерялась:

— К вашему вопросу: почему я это сделала.

— Хотите сказать, что кто-то из «SHAX»…

— Не кто-то, а Джонг.

— Как у вас всё быстро. Успели поставить точный диагноз?

— Я здесь третью неделю, а за Джонгом наблюдаю почти год.

— Так вы вернулись ради Джонни?

Всё-таки в проницательности Сухо не откажешь.

— И это тоже, — вздохнула девушка. — Раз уж «Айдолу в маске» удалось собрать огромное количество подписей под нашумевшей петицией, нельзя было останавливаться на полпути. Да и расчёт на то, что бывшую трейни посчитают наименьшим злом, оправдался.

— Расчёт или Юна? — без издевки, но как-то уж больно покровительственно уточнил мужчина.

— Юна лишь подала идею менеджеру, а тот поделился ею с руководством, — усмехнулась Рия. — Без опыта работы меня бы ни в какое другое агентство не приняли, а сюда — с распростёртыми объятиями.

— Что ж… — протянул Сухо, сцепив пальцы в замок, положив их на колени и качнувшись вперёд. — Спасибо за откровенность. Теперь уточните, пожалуйста, что вы подразумеваете под «элементом спонтанности и неожиданности»?

— Жизнь. Просто жизнь без фото и видеокамер. Новые знакомства, не по указке компании, а просто так, ради удовольствия, общения, познания себя и других. Слава — мощный наркотик, на который люди подсаживаются добровольно, и лэйблы умело этим пользуются. Слезть с него возможно, но страшно — вдруг жизнь вне сцены окажется пустой и убогой? Я хочу показать им, что это не так. Особенно Джонгу, как самому чувствительному и ранимому. Последнее время TOP Hit уж слишком рьяно пользуется его душевной болью. Посмотрите на сольный репертуар Джонни и песни, которые он сочиняет. Ему даже в роль вживаться не надо. Он поёт о том, что в данный момент ощущает, постоянно бередит рану, не позволяя ей затянуться. Одновременно делает вид, что всё в порядке. Неприлично же показывать, что с тобой что-то не так. Улыбайтесь, вас снимают!