Горький вкус обжёг горло, но спустя несколько минут боль в голове стала чуть тише. Впрочем, он понимал: ничего из его запасов не поможет по настоящему восстановиться — слишком сильное ментальное и духовное истощение. Благо, что изначально, без культивации, у него было мало ментальной и духовной энергии. Значит, через пару дней он сможет полностью прийти в себя.

Снова присев, Хан Ло закрыл глаза и выровнял дыхание. Спустя несколько мгновений он вновь оказался в своём сновидении, хотя оно уже претерпело изменения. На месте спирали из символов теперь клубился водоворот, мелкие трещины покрывали всю окружающую обстановку, а пространство, по меньшей мере на треть, утратило все свои цвета.

Усилием воли он вернулся в сознание — на этот раз без новых последствий. Начальный шаг на пути культивации души был сделан. Скоро на месте его сновидения окончательно сформируется его ментальное пространство.

У иномирцев — владельцев изначальной техники, которую он адаптировал, — в центре лба находился ромбовидный кристалл. Они с ним рождались, он был частью их тела, и именно внутри этого кристалла располагался их ментальный мир. Эта раса изначально была предрасположена к пути души.

Но у человека не было такого врождённого ментального мира. Со временем Хан Ло нашёл решение: использовать для создания ментального мира сновидение, создать вечный сон, не требующий его постоянного участия. Лично Хан Ло считал это гениальным решением, хоть и не обошлось без последствий.

Технику культивации удалось адаптировать, пусть и в урезанном виде. Некоторые сопутствующие техники всё равно остались недоступны. Но даже так он был доволен результатом. Правда, из за метода адаптации теперь он никогда не увидит обычных снов: либо по своей воле попадёт в созданный ментальный мир, либо просто провалится в темноту до возвращения в сознание.

Возможно, для обычного смертного это было бы критично, но для культиватора сон со временем заменяет медитация, а на более высоких уровнях развития необходимость во сне и вовсе отпадает. Так что в целом он был доволен своим выбором.

Взяв готовый факел и подожгя его, Хан Ло направился к обрушенной части пещеры. Справа располагался лаз, ведущий наружу, а слева — незаметный, небольшой проход, скрытый за нагромождением камней. Кое как протиснувшись через узкий проём, он оказался в продолжении туннеля, частью которого изначально и была его пещера.

Туннель тянулся ещё немного вперёд, но если идти в глубь, вскоре можно было наткнуться на очередной обвал — куда более основательный, чем тот, что отделял пещеру от туннеля. Когда то Хан Ло пытался прорыть себе проход, чтобы иметь скрытый вход в убежище из туннелей, но, изучив рельеф на поверхности, пришёл к выводу: обвал простирается на десятки метров, и его усилия не стоят затраченного времени и сил.

Главное было другое: этот туннель разделялся на два рукава. Первый вёл обратно в его пещеру. Стоя на развилке, Хан Ло, освещая путь факелом, направился по другому рукаву.

Он шагнул в ответвление туннеля, и пламя факела дрогнуло, выхватывая из темноты ряды полок, выбитых прямо в каменных стенах. Здесь, в глубине, стояли стеллажи, сколоченные из бамбука — простые, но надёжные. На них покоились тысячи книг и свитков, аккуратно разложенных, словно в древнем архиве.

Он замер, вглядываясь в знакомые корешки, в пожелтевшие страницы, в тусклые печати на обложках. Всё, что он когда либо знал, всё, что помнил, — томилось здесь, в этом ответвлении туннеля, заключённое в строки и символы. Те книги и свитки, что хранились в пещере, были лишь малой частью — тем, что он написал недавно или тем, что могло пригодиться в нижнем мире. Их он перечитывал вновь и вновь, пока не запоминал до последнего символа.

«Вот они, мои воспоминания… — подумал Хан Ло. — Всё, что я есть, всё, что я когда то любил и ненавидел. Если я потеряю это — останусь ли я собой? Или стану лишь тенью, пустой оболочкой без прошлого?» Он задержал взгляд на одном из свитков, и в груди защемило от тоски и гордости одновременно.

Постояв так несколько мгновений, он глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. Мысли постепенно вернулись к настоящему — к тому, что ему предстояло сделать дальше. Хан Ло размышлял: когда его ментальный мир окончательно сформируется, он получит некоторый базовый объём ментальной силы. Если её окажется достаточно, он сможет применить её самым примитивным способом — спроецировать объекты реального мира в образы своего ментального мира. Но чтобы эти образы не исчезали, им потребуется постоянная подпитка ментальной энергией, делая её недоступной для других целей.

Он твёрдо решил: если базового объёма ментальной энергии не хватит хотя бы на одну книгу или свиток, он не станет запечатлевать ни одной — пусть все останутся в реальном мире, пока он не обретёт достаточно силы.

Тогда он перенесёт оставшиеся книги и свитки сюда, в это ответвление, заблокирует ход, чтобы даже если кто то когда нибудь обнаружит его пещеру, не нашёл бы его трудов. Сам же он вернётся сюда в будущем, когда обретёт достаточно силы, чтобы постоять за себя и защитить всё, что ему дорого.

Хан Ло провёл рукой по корешкам книг, ощущая под пальцами шероховатость бумаги и холод бамбука. В этом хранилище заключалась вся его жизнь, память и надежда на будущее. Он задержался здесь ещё на мгновение, впитывая тишину и покой, а затем развернулся и медленно пошёл обратно, унося с собой решимость и новый план.

Он уже собирался покинуть туннель, когда в тишине раздался странный звук — будто кто то царапнул когтями по камню. Хан Ло затаил дыхание, прислушиваясь. Шаги? Или просто игра воображения? Он медленно потушил факел, растворяясь в темноте, и стал ждать.

Хан Ло стоял в полной темноте, затаив дыхание. Шорох в глубине туннеля становился всё ближе, пока наконец в свете угасающих искр не показался его источник — всего лишь крыса. Серое, тощее животное юркнуло в щель между камнями и исчезло, оставив после себя лишь лёгкий запах сырости и пыли.

Он облегчённо выдохнул, но тут же поймал себя на мысли: последствия ритуала, похоже, сильнее, чем он предполагал, если обычный звук вызывает такую тревогу. Неужели у него начались слуховые галлюцинации? Он прислушался к собственному дыханию, ощущая, как сердце постепенно замедляет бег.

Снова зажёг факел, раздув искры, которые ещё не успели потухнуть, и направился обратно в пещеру. Стены туннеля казались ближе, чем обычно, тени от пламени плясали по неровным выступам, напоминая призрачные силуэты. В пещере было прохладно и тихо; только где то в углу капала вода.

Хан Ло улёгся на жёсткую лежанку, укрывшись тонким одеялом. Усталость навалилась тяжёлым грузом, и он позволил себе расслабиться. Сознание провалилось в темноту — без снов, без образов, без мыслей, словно в бездонную пропасть, где не существует ни времени, ни боли.

Проснувшись, он отметил, что не помнит никаких снов. Некоторое время просто лежал, прислушиваясь к тишине и ощущая, как тело постепенно наполняется силой. Затем привёл себя в порядок и поправил маскировку.

Взяв одну из корзин с рудой, Хан Ло покинул пещеру. Проходя по туннелю, он ещё раз оглянулся на своё убежище, затем уверенно зашагал в сторону лагеря, где начинался новый день борьбы за выживание.

Он медленно шёл по тропе, позволяя себе впервые за долгое время просто наслаждаться окружающим миром. Влажный воздух был наполнен ароматом сырой земли и прелых листьев, вдалеке перекликались невидимые птицы. На редких пятнах зелени, пробивающихся сквозь камни, взгляд задерживался сам собой, и в душе разливалось редкое для этого места спокойствие.

Настроение было удивительно хорошим. Когда он поднял голову и увидел небо, затянутое тяжёлыми, свинцовыми тучами, улыбка стала шире. Похоже, в этом году сезон дождей начнётся раньше обычного — а значит, и его план побега можно будет реализовать раньше. Всё складывалось как нельзя лучше: оставалась лишь последняя деталь — дождаться, когда на дежурство заступит старший Чжоу Ци.