Поймав себя на этой мысли, Хан Ло впервые за долгое время почувствовал настоящее спокойствие. Пора перестать цепляться за прошлое, пора двигаться вперёд. Всё, что было, — лишь ступени на пути, который он выбрал сам.

Теперь мысли Хан Ло всё чаще обращались к будущему. Общее направление он определил для себя давно, и теперь оставалось лишь воплощать задуманное, корректируя детали по мере необходимости. Его главная цель — покинуть этот нижний мир и вернуться в главный. Вопрос перехода, так называемого вознесения, пока можно отложить: до него ещё далеко, и спешить не стоит.

Он хорошо знал: если он — или почти любой другой житель нижнего мира — прямо сейчас попадёт в главный мир, он мгновенно погибнет. Нижних миров бесчисленное множество, каждый уникален, но все они подчиняются одному правилу: верхняя граница силы в нижнем мире равна нижней границе в главном мире. Точный уровень может отличаться от мира к миру в пределах двух ступеней культивации. В одном мире верхний предел равен второй ступени главного мира, в другом между верхним и нижним пределом — пропасть в две ступени, и жителям такого мира не позавидуешь, особенно тем, кто вознесётся.

Если попытаться сравнивать системы культивации главного и нижних миров как нечто общее, то уровень смертного, без какой либо культивации, главного мира можно условно считать первой ступенью. В результате разница между мирами будет всего в одну ступень. Но даже так, после вознесения стать слабее смертного — хоть и не смертельно, но почти наверняка означает остаться калекой без возможности дальнейшего развития.

Единственный выход — иметь закалённое тело. Не обязательно быть культиватором пути тела, но тело должно пройти дополнительное усиление и закалку. Поэтому его текущая цель проста и ясна: достичь вершины культивации нижнего мира и, помимо этого, закалить своё тело настолько, чтобы выдержать переход. Всё остальное — лишь детали, которые он будет решать по мере приближения к главному испытанию.

С закалкой тела проблем не должно быть — всё, что нужно, это заполучить достаточное количество определённых ресурсов. Но с достижением вершины культивации всё гораздо сложнее. Во первых, он не знает, как устроена местная система культивирования: какие ступени, их названия, уровень силы, возможности, сколько их всего. Во вторых, что тревожило его особенно сильно, — он до сих пор никак не чувствовал духовную энергию. Ни напрямую, ни по косвенным признакам. Всё это вызывало у него беспокойство: ему явно не хватало знаний.

Единственное место, где можно восполнить пробелы в знаниях, а заодно получить доступ к необходимым ресурсам, — это секты. Как бы он их ни ненавидел, ему придётся вступить в одну из них. Только так он сможет узнать, как устроен этот мир, и получить шанс на дальнейшее развитие.

В один из вечеров, когда костёр уже догорал, Хан Ло достал карту, которую удалось добыть ещё на острове. К сожалению, она была далеко не полной: на ней были отмечены только территории клана Железной Клятвы и часть прилегающих земель. Всё, что находилось дальше, терялось в белых пятнах и условных обозначениях.

— Всё, что дальше границы клана, — белое пятно, — пробормотал он. — Но я ведь видел больше…

В памяти всплыла другая, куда более подробная карта южной части континента. Однажды, когда его и ещё нескольких рабов отобрали для работы на пристани острова, ему довелось мельком увидеть её в одном из кабинетов. Карта занимала почти всю стену, и тогда у него не было ни возможности, ни права подолгу рассматривать её, не говоря уже о том, чтобы перерисовать или украсть. Но кое что он всё же запомнил.

Севернее территории клана, на побережье, находился город с названием, которое врезалось в память, — Порт Зелёных Гор. Формально это был свободный город, но по факту он находился под влиянием клана Железной Клятвы. Хан Ло не испытывал ни малейшего желания пересекаться с чем либо, что связано с кланом, но сейчас у него не было выбора. Ему нужно было получить знания о сектах, о мире, о правилах и возможностях — а для этого требовался город, где можно было бы затеряться среди людей и найти нужную информацию.

Он задумался: сейчас его внешность не вызывает подозрений. Настоящее лицо никто не знает, от клейма он избавился. Даже если кто то из клана окажется в Порту Зелёных Гор, узнать его будет невозможно. Это давало определённую свободу.

Хан Ло вновь развернул карту, внимательно изучая линии рек, холмы, редкие отметки дорог. Он пытался определить, где именно покинул территорию клана и в каком направлении двигался все эти дни. Если его расчёты верны, то Порт Зелёных Гор должен быть где то к северу, ближе к побережью. Оставалось только выбраться из лесов, выйти к тракту и двигаться дальше, не привлекая к себе лишнего внимания.

— Ладно, хватит жалеть себя. Пора двигаться дальше, — тихо сказал он себе, сворачивая карту и глядя в сторону, где за деревьями уже светлело небо.

Выйдя из последней полосы леса, Хан Ло остановился на пригорке: до города Порт Зелёных Гор оставалось ещё несколько часов хода по открытой местности, а позади тянулся многодневный, утомительный путь через холмы и заросли. Здесь, вдали от человеческих глаз, он решил окончательно избавиться от всего, что могло связать его с рабством и недавним побегом.

В несколько приёмов он снял и спрятал в неглубокой яме изношенную одежду, в которой прошёл всё это время. Ткань истёрлась и во многих местах насквозь пропиталась грязью и лесным запахом. Плащ, когда то защищавший от ливня и ветра, теперь был изорван по диагонали на плечах и по подолу, местами держался на последних нитках. Всё, что могло выдать его прошлое — бывшая одежда, плащ, старая повязка от клейма, не пригодившийся сигнальный салют, пустые глиняные сосуды, — он аккуратно сложил и закопал отдельно, с той тщательностью, с какой прячут самое уязвимое.

Теперь на нём остался второй комплект одежды, который он берег ради этого дня: обыкновенная туника и штаны с налётом времени и дороги, без явных заплат, рваных мест и броских деталей.

Перед тем как продолжить путь, Хан Ло подошёл к мутной дождевой луже, склонился и всмотрелся в своё отражение. Клеймо на лбу исчезло полностью — осталась лишь бледная полоса, похожая на след от старого ожога. Теперь, даже если кто то и всмотрится ему в лицо, ни о чём догадаться не сможет.

Всё, что осталось при нём, — небольшой дорожный мешок из плотной ткани. Внутри лежали несколько дикорастущих корней, клубень, найденный в лесу, и пара едва не испортившихся диких плодов. Пищи оставалось немногим больше, чем требовалось, чтобы не упасть с ног. На самом дне мешка покоился маленький кожаный мешочек — тот самый, когда то украденный ночью в доме надзирателей. Внутри звякнули тяжёлые металлические пластинки разной формы: возможно, это были местные деньги, а возможно, и нет, — но другого резерва для новой жизни у него не было.

Путь к городу Хан Ло преодолел не спеша, осторожно выбирая маршрут так, чтобы не привлекать лишнего внимания. За последние часы ему всего пару раз попадались оборванцы и земледельцы, гнавшие скот к водопою, — те лишь скользили по нему взглядом.

На дальней окраине, где дорога раздваивалась и вела к городским воротам, он заметил впереди старика с быком, тянувшим низкую телегу. Тот остановился у края тракта, пытаясь продеть новую верёвку вместо лопнувшей, а пара корзин с фруктами, оставшихся без крепления, не умещалась на телеге и грозила скатиться под откос.

Хан Ло ещё раз огляделся по сторонам, убедился, что до ворот далеко, стражу отсюда не было видно и никто за окраиной не наблюдал. Лишь после этого он сделал шаг навстречу и заговорил:

— Позвольте помочь, — спокойно предложил он старику. — Корзины можно донести до ворот, если угостите фруктом.

Старик с облегчением вздохнул, порылся в сумке и протянул ему плотную, тяжёлую на вид сливу, по форме напоминавшую яблоко.

— Не откажусь от помощи! — с простым доверием сказал он. — Фрукты мои бери, сколько унесёшь, только донеси до лавки — сын скоро встретит.