— Подожди.

Он обернулся, чувствуя, как внутри всё холодеет. Неужели его раскрыли?

— Подожди.

Хан Ло обернулся. Мужчина проверяющий, что сверял записи, кивнул на Дуна, который с трудом поднимал тяжёлый ящик с пустыми сосудами.

— Донеси с ним ящик до колодца, — приказал он. — Нужно промыть. Не задерживайтесь.

Дун с облегчением выдохнул и благодарно посмотрел на Хан Ло.

— Спасибо, парень, — тихо сказал он, передавая часть тяжести. — Руки уже не те, а колодец, сам знаешь, не близко.

Хан Ло подхватил ящик, стараясь не выдать волнения. Поручение было самым обычным, но теперь ему предстояло идти через весь лагерь вместе с Дуном, привлекая к себе внимание всех.

Так и произошло: как только они вышли из шатра, на них обернулись почти все. Те, кто стоял в очереди, прекрасно понимали: без Дуна, который знал каждого раба в лицо, раздача не продолжится. А немногочисленные рабы, что ещё не сдали руду, с завистью смотрели на ящик — для них эти сосуды были символом того, что кто то уже выполнил свою норму и может позволить себе хоть немного покоя.

Чтобы как то отвлечься от пристальных взглядов, Хан Ло решил завести разговор, пока они шли к колодцу.

— Как думаешь, что будет с ним? Неужели он… — Хан Ло сделал паузу, не зная, как подобрать слова.

Старик взглянул на него и тихо спросил:

— Ты про Мо Фаня?

Хан Ло слегка недоумённо посмотрел на Дуна — это имя ему было незнакомо. Старик, будто читая его мысли, пояснил:

— Он сейчас сидит в клетке за то, что пытался сбежать.

Хан Ло кивнул.

Дун продолжил:

— Не волнуйся. Я поговорю с надзирателями, подберу нужные слова. Ему дадут «Лунные слёзы». Месяц или два будет должен приносить удвоенную норму. Хотя пострадать в клетке несколько часов, в назидание другим, ему всё же придётся. Но жить он будет, не переживай.

После небольшой паузы Дун добавил:

— Возможно, даже и страдать не придётся. Завтра заступает новый старший.

— Чжоу Ци, — закончил за него Хан Ло.

Дун не обратил внимания на то, что Хан Ло знает об этом, хотя, по идее, знать не должен был. Он продолжил, подбирая слова:

— Старший Ци довольно… — он замялся.

Хан Ло мысленно закончил за него: ленивый, отстранённый, безалаберный.

— …спокойный и любящий тишину, — наконец произнёс Дун. — Уверен, ему будет не по нраву слушать крики Мо Фаня, когда подойдёт крайний срок «Лунных слёз». А они в любом случае будут слышны даже в резиденции надзирателей. Думаю, подобрать нужные слова в пользу бедняги будет проще.

На какое то время Дун замолчал, видимо раздумывая о предстоящей речи в защиту Мо Фаня.

Вдруг к ним подбежал парень, на вид ненамного старше Хан Ло — худощавый, с растрёпанными тёмными волосами, в заляпанной пылью рубахе. Его лицо было взволнованным, глаза метались, дыхание сбивалось от спешки и тревоги.

— Старик Дун, выручай, нужна твоя помощь! — выдохнул он, едва отдышавшись.

— Что случилось? — спросил Дун, останавливаясь.

— Помоги с закрытием квоты… — парень замялся, опуская взгляд.

Лицо Дуна слегка скривилось.

— Ты ленился, а я, старик, должен за тебя отдуваться?

Парень тут же замотал головой:

— Ты не так понял! Мы с братьями Лю и Хэяном просто… — он запнулся, явно подбирая слова.

— Просто что? — с нажимом переспросил Дун.

— Мы добывали руду около центральных туннелей…

Старик закатил глаза, а Хан Ло мысленно отметил, что ребята довольно рисковые. Чем ближе время прилива, когда вулканическая магма заполняет туннели, вымывая новые залежи руды, тем опаснее центральные ходы, проходящие рядом с главным стволом вулкана.

— Кто пострадал? Что случилось? — с нажимом спросил Дун, внимательно глядя на парня.

Тот торопливо заговорил, всё ещё тяжело дыша:

— Из стены вырвался фонтан серого газа. Лю, который был ближе всех, почти сразу потерял сознание. Хорошо, что Хэян успел вовремя его вытащить, но сам тоже надышался — сейчас оба без сознания, их оттащили к выходу, там за ними присматривают.

Парень нервно провёл рукой по лбу, на мгновение опустив глаза.

— С ребятами всё будет хорошо, — добавил он, будто убеждая не только Дуна, но и себя. — Но вся руда, что мы добыли за последние четыре дня, осталась в том туннеле, который сейчас полностью заполнен этим газом. Мы не можем туда вернуться — пока он не развеется, никто не рискнёт лезть обратно.

Он замялся, потом быстро добавил:

— У нас есть немного руды про запас, сверх необходимой квоты. Но если не сдать её сегодня, нам не выдадут… ну, ты понимаешь. Помоги с квотой, пожалуйста. Мы потом всё вернём, как только сможем забрать руду из туннеля.

— Хан Ло, можешь передать ящик нашему проблемному другу? — с лёгкой улыбкой обратился Дун.

Парень с готовностью подхватил тяжёлый ящик, едва не выронив его от поспешности, но быстро перехватил и крепко прижал к груди.

— Идём, будем вместе думать, как решить твою проблему, — сказал Дун, кивая парню. Затем обернулся к Хан Ло и благодарно кивнул: — Спасибо за помощь, выручил. Без тебя бы не справился.

С этими словами старик и парень заспешили прочь, растворяясь в суете лагеря. Хан Ло остался стоять, наблюдая, как они удаляются по пыльной тропинке между бараками.

Вскоре до него донёсся их приглушённый разговор. Голос Дуна звучал спокойно и уверенно:

— Можем найти группу Линя, у них вроде был запас руды. Попробуем договориться, одолжить немного. В крайнем случае попробую протолкнуть тебя в группу грузчиков на причале, договорюсь, чтобы из за этого вашей группе сдвинули сдачу на сутки.

Парень быстро закивал, его голос дрожал от облегчения и надежды. Они скрылись за поворотом, оставив Хан Ло наедине с собственными мыслями и шумом лагеря, где жизнь продолжала идти своим чередом.

Петляя между бараками, Хан Ло скользнул в тень раскидистого дерева, чьи густые ветви почти полностью скрывали его от посторонних глаз. Он задержался в полумраке, прислушиваясь к шуму лагеря — и только когда убедился, что рядом никого нет, позволил себе выдохнуть.

Пальцы нащупали за поясом глиняную бутылочку с «Лунными слезами». Сердце колотилось — всё прошло так, как он задумал.

Благодаря ловкости рук, в шатре он незаметно подменил настоящую бутылочку на другую, наполненную обычной водой, которую и выпил на глазах у надзирателей. Никто не заметил подмены — ни Дун, ни строгий проверяющий, ни остальные рабы.

В настоящей бутылочке плескалось десять капель яда. Хан Ло знал: ему достаточно трёх, чтобы продлить безопасный период. Остальное ему ещё пригодится для его плана.

Он аккуратно спрятал бутылочку под пояс, предварительно закупорив её смолой, которую отодрал от шершавого ствола дерева. Смола быстро затвердела, надёжно защищая содержимое от случайных утечек и посторонних запахов.

Окинув взглядом лагерь, Хан Ло убедился, что никто не следит за ним, и быстрым шагом направился в сторону резиденции надзирателей. Впереди его ждала ещё одна, куда более опасная авантюра.

Пока он шёл по тропинке, петляя между бараками и направляясь к резиденции, мысли не давали ему покоя. Он невольно задумался: а что бы он сделал, если бы старик Дун не смог помочь Мо Фаню? Стал бы он сам рисковать и попытался бы передать часть содержимого своей бутылочки узнику в клетке?

Да, его собственный план сдвинулся бы по срокам, но не критично — семь капель можно было бы выделить, а остальное оставить себе. Но как бы он это сделал? Клетка стояла на виду, надзиратели наверняка следили бы за каждым шагом, а после происшествия обязательно попытались бы выяснить, кто помог узнику. Передать бутылочку было бы сложно, почти невозможно — но не безнадёжно.

Он представил, как бы это выглядело: короткий взгляд, незаметный жест, бутылочка, спрятанная в складках одежды или подброшенная ночью. А если бы всё таки раскрыли? Вряд ли кто то из рабов выдал бы его — даже несмотря на атмосферу недоверия, здесь все понимали цену чужой помощи. В лагере, где каждый день мог стать последним, такие поступки не забывались.