В толпе с облегчением вздохнули. Кто-то тихо пробормотал: «Наконец-то…», кто-то поспешил к выходу с площади, надеясь поскорее скрыться из-под пристального взгляда старшего.

Хан Ло, не сдержавшись, мысленно усмехнулся: «Снова одно и то же…»

Чжоу Лин щёлкнул веером и, повысив голос, произнёс:

— А теперь приведите нашего гостя!

Из шатра неподалёку выкатилась клетка на колёсах. Внутри, сгорбившись, сидел раб — измождённый, с потухшим взглядом, но всё ещё цепляющийся за остатки достоинства.

Чжоу Лин продолжил свою речь, не скрывая удовольствия от происходящего:

— Наверное, вы уже слышали, что недавно кое-кто попытался сбежать с острова, спрятавшись в бочке на корабле. Да-да, наш дорогой друг решил испытать удачу! — он театрально развёл руками, будто представлял героя на сцене.

— Конечно, это серьёзный проступок, — продолжал юноша, зловеще улыбаясь, — но я не стану применять к нему наказание… Будем действовать строго по правилам!

Он сделал паузу, чтобы все могли прочувствовать его слова.

— Наш друг не выполнил норму за три дня, пока уютно отдыхал в бочке. В соответствии с правилами он не сможет получить «Лунные слёзы», пока не сдаст свою норму. Ах да, — Чжоу Лин наклонился вперёд, — так как он выбросил ценный груз, что был в бочке изначально, в океан, он должен понести какое-то наказание.

Юноша щёлкнул веером, и в голосе его зазвучала показная забота:

— Два дня он посидит в этой клетке. Но не волнуйтесь, я ведь добрый и заботливый старший! Наш друг будет получать еду и воду исправно.

Но на лицах рабов застыл ужас и сочувствие к человеку в клетке. Все прекрасно понимали: сегодня — пятый день с момента последнего получения «Лунных слёз», и только сегодня их должны выдать. Для этого человека, прежде чем он получит возможность заслужить их вновь, наступит уже седьмой день.

В толпе повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Каждый знал, что значит остаться без «Лунных слёз» так долго.

Хан Ло невольно задержал взгляд на клетке и мрачно подумал:

«„Лунные слёзы“ — красивое название… для яда».

Именно благодаря им клан Железной Клятвы держал рабов на привязи лучше любых цепей. Сам по себе яд безвреден, если принимать его регулярно и вовремя. Но стоит пропустить дозу — и всё меняется.

На шестой день человека начинает одолевать слабость, к вечеру даже сделать пару шагов становится неимоверно трудно. На седьмой день действие яда раскрывается полностью: появляется нарастающая боль, мышцы сводит судорогой, конечности выгибаются в неестественных позах, разрывая сухожилия. В конце концов человек истекает кровью от разрыва мышц и умирает.

Сколько продержится человек после седьмого дня — у каждого по-разному, но итог почти всегда один.

Почти… потому что Хан Ло знал три исключения из этого правила.

Первый случай произошёл во время обрушения туннеля. Один из рабов попал под завалы — от удара по голове он потерял сознание и пролежал там несколько дней, прежде чем его нашли. Он просрочил дату принятия «Лунных слёз» на четыре дня. Когда его привели в чувство, он не мог нормально говорить и явно страдал, но это была не та боль, что разрывает мышцы и сухожилия. Скорее, он был просто слаб и дезориентирован.

Второй случай был связан с попыткой побега. Раба нашли только спустя десять дней после последней дозы яда. Он истекал кровью и мучился от боли, но был жив. Этот раб был ростом выше двух метров, выглядел как скала, а до рабства был воином — с железной волей и телом, способным выдержать многое.

Третий случай приключился с рабом, который выкрал у надзирателя бочку вина. Он пил, не останавливаясь, несколько дней подряд, скрываясь в одном из туннелей, пока его не нашли. На момент обнаружения он уже пропустил три дня от положенного срока. Хан Ло лично видел его тогда: раб не мог не то что стоять, но даже сидеть, однако боли, похоже, не чувствовал вовсе. Судя по резкому запаху алкоголя, он просто ничего не воспринимал из окружающего мира. Но одно было очевидно — на его теле не было ужасных последствий яда.

Если не акцентировать внимания внимание на второй случай, где человек пережил всё за счёт своего невероятного телосложения, можно вывести две закономерности. Первая — яд не действует вечно и со временем ослабевает. Вторая — пока человек находится без сознания, воздействие на тело частично нивелируется.

Хан Ло не мог не отметить: создатель «Лунных слёз» был по-настоящему гениален. Всё было продумано до мелочей, чтобы не оставить ни малейшей лазейки для побега или обмана.

Гениальность заключалась в том, что яд работал как неумолимый отсчёт времени. С первой капли начинался обратный отсчёт, и никакие хитрости не могли его остановить.

Можно было копить дозы, пытаться растянуть срок, но яд «старел» одинаково — и в теле, и в спрятанном сосуде. Как только подходил срок, даже свежая на вид доза становилась бесполезной.

Даже если выкрасть целую бочку этого яда, спустя пять дней он утратит свои «бездействующие» свойства, и останутся только негативные эффекты. Не имело значения, сколько яда выпить за раз — от этого время отложенных негативных свойств не изменится.

Каждый привезённый запас «Лунных слёз» для раздачи имел выверенный срок, истекающий ровно к моменту следующей выдачи.

Побег с запасом яда был иллюзией: через несколько дней он превращался в смертельную ловушку, а не в спасение.

Собрание наконец подошло к концу. Надзиратели начали выстраивать рабов в очереди у шатра, где готовили к раздаче «Лунных слёз». В воздухе повисла тревожная тишина: каждый понимал, что без этой дозы не протянет и нескольких дней.

Надзиратели внимательно следили не только за порядком, но и за тем, чтобы в очередь не затесались те, кто не сдал норму руды. Любой, кто пытался обмануть систему, рисковал быть замеченным и наказанным.

Очередь медленно сокращалась, и вот до шатра оставалось всего несколько человек. Хан Ло чувствовал, как с каждым шагом напряжение внутри нарастает, словно тугая струна вот-вот лопнет.

Каждый раз, когда он думал о побеге, внутри разгорался спор.

Одна часть его кричала: «Это безумие! Ты погибнешь, как и все до тебя!»

Другая — упрямо тянулась к свободе: «Ты не такой, как они. Ты уже умирал однажды. Ты обязан попытаться!»

Он стоял на грани, балансируя между страхом и решимостью.

Может быть, он просто боялся. Может быть, всё ещё надеялся.

Но если не сделать шаг сейчас — потом будет поздно.

Хан Ло сжал кулаки, стараясь не выдать дрожи. Его очередь подошла.

Он глубоко вдохнул и, стараясь не смотреть по сторонам, шагнул внутрь шатра.

Внутри находился ответственный за выдачу — строгий мужчина с коротко остриженной бородой. Рядом стояли надзиратели, внимательно наблюдая за каждым движением.

Здесь же был и старик Дун, который помогал принимать руду. Он всё так же называл имена каждого подошедшего раба, а проверяющий сверял свои списки и делал отметку.

Раб перед Хан Ло дрожал так сильно, что едва не выронил сосуд. Надзиратель бросил на него тяжёлый взгляд, и тот поспешно опрокинул жидкость в рот, закашлялся, но всё же сумел поставить пустую бутылочку на стол.

Следующий раб, наоборот, шагнул к столу с каменным лицом, не выказывая ни страха, ни эмоций — только усталость. Он получил разрешение, выбрал один из множества глиняных сосудов размером с палец, привычным движением опрокинул содержимое себе в горло, поставил пустую бутылочку и вышел из шатра через другой выход.

Получив разрешение, Хан Ло подошёл к столу и взял один из глиняных сосудов. Будто бы в нерешимости он обхватил его обеими руками, скрывая содержимое от глаз присутствующих. Затем поднёс сосуд ко рту, запрокинул голову и сделал глоток. Жидкость скользнула в горло, и Хан Ло притворно закашлял, сильно согнувшись и прижимая руки к животу в районе пояса. Но довольно быстро он как бы пришёл в себя, поставил пустой сосуд — ничем не отличающийся от остальных — и направился к выходу.

Когда Хан Ло уже собирался выйти из шатра, за его спиной раздался голос: