Он устроился под раскидистым деревом, достал карту и внимательно её изучил. Карта была не слишком подробной, а ливень, хоть и сменился на моросящий дождь, всё ещё затруднял видимость и мешал сориентироваться по дальним ориентирам. Хан Ло долго вглядывался в размытые линии, сверяя их с тем, что видел вокруг. Максимум, что удалось понять, — если он и отклонился от запланированного маршрута, то не слишком сильно, и в ближайшие дни это не должно обернуться серьёзными проблемами.

Он глубоко вдохнул влажный воздух, прислушался к тишине леса и впервые за долгие часы позволил себе почувствовать осторожную надежду.

Какое то время он просто сидел под деревом, ничего не делая, позволяя себе впервые за долгое время просто слушать лес. Вокруг шелестели мокрые листья, где то вдалеке перекликались птицы, моросящий дождь тихо стучал по ветвям. Хан Ло наслаждался этими звуками, впитывая ощущение свободы и покоя, которых так давно не знал.

Наконец он тихо сказал себе:

— Пора заняться собой.

Осмотревшись, он отметил, что одежда насквозь промокла, а ниже колен ткань приобрела фиолетовый оттенок — следы окрашенной пены, что помогла ему пересечь пролив. Он дотронулся до лба и поморщился:

— Нужно обновить.

Он аккуратно размотал ткань, обвязанную вокруг лба, и достал из отдельной сумки три маленькие баночки с мазями. Пока он пересекал пролив, вода смыла всё, что было под повязкой, и теперь требовалось обновить уход за клеймом.

Сначала он тщательно втер мазь из первой баночки, обрабатывая клеймо на лбу. Эта мазь должна была высушивать и отшелушивать кожу, постепенно стирая клеймо. Затем, не спеша, он втер вторую мазь — простую лечебную, чтобы ускорить заживление и снять раздражение. И, наконец, обильно смазал лоб мазью из корней бурого четырёхлистника — она вытягивала духовную энергию с атрибутом ян, ослабляя действие клейма.

Закончив, Хан Ло снова перевязал лоб тканью, сделанной из волокон того же бурого четырёхлистника. Проблема с клеймом была почти решена — главное, вовремя обновлять мази и держаться подальше от патрулей, чтобы особый нефрит не отреагировал на метку на близком расстоянии. Впрочем, последнее он бы делал в любом случае.

Отдыхая под деревом, Хан Ло невольно возвращался мыслями на остров. Сейчас там, по его расчётам, уже подходило время для сдачи руды. Но сегодняшний день, он знал, будет совсем не похож на обычные. Скорее всего, ещё с рассвета по всему острову раздался тревожный звон колокола, требуя всем рабам явиться на собрание. Поднимают списки, сверяют имена, ищут отсутствующих — не без участия старика Дуна, который, как всегда, хмуро и дотошно отмечает каждого.

Хан Ло невольно улыбнулся:

— Да уж, подкинул я ему работы…

Он представил, как Дун, ворча и покашливая, проверяет списки, как надзиратели снуют между рядами, выискивая тех, кто не явился. Эти подсчёты, по его прикидкам, затянутся минимум до полудня. А где то в это же время, скорее всего, уже начнут разбирать завалы. Он почти не сомневался, что в первую очередь примутся за два конкретных туннеля — ведь найдутся те, кто подтвердит: за этими завалами точно могли остаться люди.

Хан Ло знал: его план сработал. Пока на острове будут искать тела и сверять списки, у него есть время уйти как можно дальше.

В самом худшем случае, рассуждал он, у него есть два дня — столько займут подсчёты, разбор завалов и первые поиски на острове. За это время никто не станет искать беглеца на материке. В идеале — его вообще сочтут погибшим и просто вычеркнут из списка, но он не питал лишних иллюзий. Привык мыслить трезво.

День раздачи «Лунных Слёз» — это ещё и день, когда старший надзиратель обязан отчитаться о ситуации на острове, отправив подробное сообщение почтовыми птицами. Ровно пять дней — столько потребуется, чтобы раскопать все три туннеля и окончательно понять: не хватает только одного человека.

Единственное, что немного утешало, — надзиратель обязательно опишет обстоятельства его пропажи: завал, кровь, обрывки одежды, отсутствие тела. Есть небольшой шанс, что его не станут искать вовсе, а если и будут, то без особого рвения — просто передадут патрулям на материке сведения о возможной пропаже раба.

Хан Ло вздохнул, поправил повязку на лбу и снова взглянул на карту. Всё, что он мог сделать сейчас, — идти дальше, не теряя бдительности и не давая ни единого повода для подозрений.

Шёл третий день с момента побега с острова.

Хан Ло, укрывшись в листве на вершине высокого дерева, внимательно осматривал окрестности. С высоты открывался редкий для этих мест обзор: впереди простирался густой лес, а чуть дальше, на границе зелёного моря, угадывались первые признаки перемен.

Он изучал ландшафт. По плотности деревьев и характеру подлеска Хан Ло понял: он вышел к границе леса зверей — охотничьих угодий клана, как и планировал изначально. Значит, несмотря на все трудности последних дней, он не сбился с пути.

Он перевёл взгляд в сторону, откуда пришёл. Там, над верхушками деревьев, нависала плотная, почти непроглядная стена дождя. Чем ближе к океану, тем гуще становился этот водяной занавес, скрывая всё за собой. В противоположную сторону, за полосой леса, виднелось чистое небо, залитое бледным светом.

Хан Ло задумался: может, это просто особенности начала сезона дождей, и вскоре ливень накроет и материк? Или глубь материка всегда остаётся в стороне от непогоды? Он надеялся, что всё же первый вариант — плохая видимость была его союзником, скрывая следы и затрудняя поиски.

Он спустился чуть ниже, устроился поудобнее на толстой ветке и достал карту. Теперь нужно было решить, как двигаться дальше.

Безопасный путь — идти по дуге вдоль окраины леса зверей, обходя опасные места и патрули, но тогда дорога займёт четыре, а то и пять дней. Прямой путь через лес — максимум два дня, но риск встретить опасных зверей или попасться на глаза охотникам клана был слишком велик.

Хан Ло долго взвешивал оба варианта. Он вспомнил, как за последние дни усталость накапливалась в теле, как каждый лишний час пути давался всё тяжелее. Но и рисковать, бросаясь напролом, он не хотел. Рациональность взяла верх: лучше потратить больше времени, но сохранить силы и не привлекать внимания.

Он выбрал безопасный путь — по дуге вдоль границы леса зверей. Осторожно спустившись с дерева, Хан Ло двинулся дальше, стараясь держаться в тени, избегать открытых мест и внимательно прислушиваться к каждому шороху.

На ночь Хан Ло выбирал самые густые заросли, где можно было спрятаться от чужих глаз. Он осторожно расчищал небольшое место под корнями старого дерева, укрывался ветками и мхом, чтобы не выдать себя ни светом, ни запахом. Иногда ему удавалось развести крошечный костёр, тщательно прикрытый камнями и влажной листвой, чтобы дым не поднимался высоко. Но чаще приходилось довольствоваться холодной пищей и коротким сном, постоянно прислушиваясь к каждому шороху. Даже во сне он держал под рукой палку и нож, а слух улавливал малейший подозрительный звук. Однажды ночью он проснулся от того, что рядом что то зашуршало, — оказалось, это всего лишь ёж, но сердце ещё долго не могло успокоиться.

Четыре дня спустя, когда лес поредел, а дорога всё чаще петляла среди холмов, Хан Ло двигался вдоль тропы, стараясь держаться в тени. Внезапно впереди послышались голоса. Он едва успел взобраться на дерево и затаиться в густых ветвях, когда по тропе показались трое: девушка и двое парней, все в одежде клана.

Они шли не спеша, болтая между собой. Один из парней — рослый, с самодовольной улыбкой, — старался идти ближе к девушке, то и дело бросая на неё взгляды.

— Всё таки хорошо, что сегодня не пришлось идти в обход через болота, — говорил он, стараясь казаться невозмутимым. — В прошлый раз я чуть сапоги не оставил в той грязи.

— Ты бы ещё пожаловался, что тебе тяжело, — усмехнулась девушка, Линь. — Вон, Юнь вообще молчит, будто воды в рот набрал.