Фракция Линь, южные склоны

Собрание проходило в светлом павильоне, где сквозь бумажные стены проникал аромат цветущих слив, а за окнами журчал ручей. Здесь царила нервозная атмосфера: старейшина Линь Хуэй, женщина с серебряными волосами и острым языком, сидела во главе стола, а вокруг — её сыновья, племянники и несколько доверенных людей. На столе лежали раскрытые письма, карты, чашки с остывшим чаем.

— Если это не провокация, то что? — спросил Линь Чжао, племянник, сжимая чашку так, что побелели костяшки пальцев. — Может, кто то узнал о пропаже корабля?

— Не смей говорить об этом вслух! — Линь Хуэй резко поставила чашку, и фарфор звякнул о стол. Её взгляд был холоден, как иней на рассвете. — Даже стены здесь слушают, а ты болтаешь, как ребёнок.

— Но если это связано с тем грузом… — не унимался Линь Чжао, понижая голос и бросая взгляд на дверь. — Мы ведь сами подстроили исчезновение корабля, чтобы ресурсы не попали в руки Чжоу. Если кто то раскопал это…

— Нет доказательств, — отрезала Линь Хуэй, сжав губы в тонкую линию. — Никто не посмеет обвинить нас напрямую. Но если это ловушка, чтобы устранить нас чужими руками…

— Ван Вэя уже допрашивают, — заметил Линь Юн, старший сын, нервно перебирая чётки. — Если он заговорит…

— Он не заговорит, — уверенно сказала старейшина, бросив на сына острый взгляд. — Он слишком упрям, чтобы сдать кого то из своих. Но всё равно, перетяните людей к нашим владениям. Пусть никто не подумает, что мы слабы.

— А если это всё подстроено, чтобы мы показали страх? — осторожно спросила Линь Мэй, молодая женщина в углу, теребя край рукава.

— Лучше быть осторожными, чем мёртвыми, — отрезала Линь Хуэй. — В нашем роду глупость всегда каралась первой. Пусть наши люди будут наготове. И следите за новостями: если появится хоть намёк на обвинение, мы должны быть первыми, кто узнает.

— Может, стоит отправить гонца к Ду Чэну? — предложил Линь Юн, бросив взгляд на мать. — Если это их рук дело, пусть знают, что мы не так просты.

— Нет, — покачала головой Линь Хуэй. — Сейчас каждый сам за себя. Любое неосторожное движение — и нас обвинят первыми.

В павильоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая только шелестом ветра и каплями дождя, стучащими по крыше.

Фракции Ду и Фан, побережье и торговые пути

Собрание проходило в каменном зале, где на стенах висели карты и схемы караванных маршрутов, а в углу потрескивал огонь в очаге. Здесь царила атмосфера скрытого напряжения: Ду Чэн, глава семьи Ду, и Фан Ли, его союзник, переговаривались вполголоса, а остальные слушали, не вмешиваясь.

— Думаешь, это связано с нашими контактами с сектой Нефритовой Длани? — спросил Ду Чэн, глядя в огонь. Его пальцы перебирали чётки, и в голосе звучала усталость человека, привыкшего к долгому ожиданию.

— Не исключено, — тихо ответил Фан Ли, поигрывая перстнем на пальце и бросая короткие взгляды на собравшихся. — Мы слишком долго играли на два фронта. Если Чжоу что то заподозрили, они могут использовать этот инцидент как повод для чистки.

— Или это проверка на верность, — вмешался старый купец с морщинистым лицом, понизив голос. — Если мы проявим слабость, нас просто вычеркнут из игры.

— А если это просто провокация, чтобы мы выдали себя? — спросил молодой торговец, нервно теребя край пояса.

— Тогда мы будем ждать, — медленно проговорил Ду Чэн, не отрывая взгляда от огня. — Время — наш старый союзник. Но пусть все будут настороже. Если появится хоть намёк на движение войск или обвинения — мы должны быть готовы уйти в тень.

— И не забывайте, — усмехнулся Фан Ли, поигрывая перстнем, — иногда лучший клинок — это язык, прикушенный вовремя. Пусть другие грызут друг друга, а мы будем наблюдать.

— А что с нашими связями в Селении Туманного Лотоса? — спросил ещё один из присутствующих, бросая взгляд на Фан Ли. — Если начнутся проверки, они первыми попадут под удар.

— Передайте им, чтобы затаились, — коротко бросил Ду Чэн. — И пусть сектанты не суются на глаза. Сейчас не время для демонстраций силы.

В зале повисла напряжённая пауза, наполненная тревогой и ожиданием. Кто то нервно перебирал чётки, кто то смотрел в окно, где за стеклом сгущались сумерки.

По залам, павильонам и каменным комнатам клана Железной Клятвы летели голоса — спорили, обвиняли, оправдывались. Но в одном все сошлись: пока нет новой информации, нужно ждать, наблюдать и укреплять свои позиции.

Ночь начиналась не только за окнами. В клане Железной Клятвы опускалась ночь подозрений и тихих приготовлений.

Хан Ло двигался вдоль канавы, наполненной мутной водой, стараясь держаться в тени густых кустов, что росли по её берегам. Вторая ночь на полях выдалась тёплой и безветренной, и только редкие всплески воды да шелест травы под ногами напоминали о том, что он всё ещё не в безопасности. Луна пряталась за облаками, и мир вокруг казался зыбким, будто растворённым в полумраке.

Он шёл быстро, почти не разбирая дороги, позволяя телу двигаться по привычке, а мыслям — кружиться, как листья в водовороте. За прошедшие сутки он преодолел гораздо больше, чем рассчитывал: поля оказались менее опасными, чем он ожидал. Патрули встречались редко, а рабочие, занятые своими делами, не обращали внимания на тень у канавы. Иногда ему казалось, что он идёт по чужой, забытой земле, где никто не ждёт ни врага, ни гостя.

«Всё оказалось проще, чем я думал, — размышлял Хан Ло. — Если так пойдёт и дальше, к утру я буду у самой границы. А там — только найти подходящий проход через Врата клана. Может быть, уже следующей ночью я покину эти земли навсегда…»

Но радость от того, что путь оказался легче, чем он ожидал, быстро сменилась тревогой. На пересечённых полях не выращивали ничего съедобного — только жёсткие травы и растения, шедшие на плетение корзин или на корм скоту. Его припасы почти закончились, а пополнить их было негде. Голод всё чаще напоминал о себе, и это злило.

Гораздо хуже было другое: за последние сутки ему пришлось принять уже три пилюли, чтобы отсрочить действие яда. Их эффект слабел, и теперь времени оставалось ещё меньше, чем он рассчитывал. Если так пойдёт и дальше, у него останется всего несколько дней, чтобы выбраться за пределы клана и найти способ избавления от отравы.

Он сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимаются злость и отчаяние. «Я не могу позволить себе ошибиться сейчас. Не могу…»

К концу ночи Хан Ло почувствовал, что силы на исходе. Он остановился, чтобы перевести дух, и вдруг заметил в стороне, на склоне холма, скопление огней. Там, вдалеке, раскинулось одно из поселений рабочих: свет фонарей, редкие всполохи костров, тёмные силуэты строений. Сердце сжалось — он понимал, что приближается к границе полей, но и опасность становилась всё ближе.

«Пора искать укрытие, — подумал он. — До рассвета осталось не так много времени».

Он осторожно двинулся вдоль канавы, выбирая место, где кусты были особенно густыми. Здесь он мог бы переждать день, если не найдёт ничего лучше. Вода в канаве тихо журчала, скрывая его шаги, а ночной воздух был наполнен запахом сырой земли и травы.

Когда рассвет начал окрашивать небо, Хан Ло уже устроился в густых зарослях у самой воды. Он укрылся плащом, стараясь не шевелиться, и прислушивался к звукам вокруг. Вскоре по тропинке вдоль канавы прошли двое рабочих, неся на плечах мотыги. Хан Ло затаился и услышал их разговор.

— Говорю тебе, что то неладное творится, — ворчливо сказал один, по стариковски шаркая ногами. — Сначала патрули исчезли, теперь и надзиратели новые, все злые, как собаки.

— Ага, — отозвался второй, помоложе. — Говорят, в клане кто то большой пропал, и теперь все друг на друга смотрят, будто враги. Даже еду стали выдавать хуже, а на складах — пусто.

— Слышал, будто кто то из рабов сбежал, — шёпотом добавил первый. — Только никому не говорят, чтоб паники не было.