— Да куда тут бежать, — фыркнул второй. — Разве что в звериный лес, да там и дня не протянешь.

Они скрылись за поворотом, а Хан Ло ещё долго прислушивался к затихающим голосам. Слова рабочих подтвердили его догадки: в клане царит тревога, и все силы стянуты к важным точкам. Значит, его путь действительно стал чуть безопаснее.

Позже, когда солнце поднялось выше, он заметил у самой воды пучок зелёных стеблей, пробивающихся сквозь глину. Хан Ло присел, внимательно рассмотрел растение и узнал в нём дикий водяной лук — не слишком сытный, но вполне съедобный. Он быстро выкопал несколько луковиц, очистил их и, не раздумывая, съел сырыми. Горечь и терпкость только усилили чувство голода, но всё же добавили немного сил.

«Пусть немного, но это лучше, чем ничего», — подумал он, пряча остатки в мешочек. Эта находка напомнила ему: даже в самых безнадёжных местах можно найти шанс выжить, если не терять бдительности.

В это время в клане Железной Клятвы последствия ночных совещаний уже начали сказываться. Фракция Чжоу усилила охрану Террасы Багровых Облаков и Селения Туманного Лотоса, стянув туда лучших бойцов. Ветвь Линь замкнулась в своих владениях, выставив дополнительные дозоры и запретив кому либо покидать территорию без особого разрешения. Союз Ду и Фан затаился, ограничив любые контакты с внешним миром и усилив наблюдение за караванными путями.

Внутри клана росло напряжение: каждый подозревал соседа, каждый ждал удара в спину. Патрули на окраинах полей стали появляться реже — все силы были брошены на защиту ключевых точек. Именно этим и воспользовался Хан Ло, проходя всё дальше и дальше, пока другие были заняты внутренними распрями.

С наступлением ночи поля остались позади, и мир вокруг изменился. Впереди, на фоне звёздного неба, вырастала горная гряда — последняя преграда, отделяющая Хан Ло от свободы. На вершинах мерцали огни дозорных башен, а между ними, по голой земле, медленно двигались патрули с факелами.

К середине ночи, когда он подобрался ближе, детали стали различимы: ровные тропы, выжжённые полосы, по которым не росла ни трава, ни кустарник. Всё пространство под башнями было открыто, и каждый шаг требовал предельной осторожности.

Забравшись на высокое дерево у подножия гор, Хан Ло затаился в густой листве, стараясь не выдать себя ни малейшим движением. С этой высоты он мог видеть всю очищенную полосу у вершины хребта и наблюдать за дозорными башнями, между которыми сновали патрули с факелами. Он внимательно следил за их маршрутами, отмечал, где стражники задерживаются дольше, а где проходят наспех, где дорога к вершине короче, а где можно попытаться проскользнуть, пользуясь тенью скал или редкими выступами.

Время от времени он замечал, как один из патрулей останавливается, чтобы обменяться короткими фразами с соседями, или как отблеск факела исчезает за поворотом тропы. Хан Ло мысленно вычерчивал на воображаемой карте возможные пути, искал малейшие бреши в охране, прикидывал, сколько времени займёт преодоление открытого пространства.

Всё внутри него было напряжено до предела, но вместе с тем он ощущал странное спокойствие: теперь всё зависело только от его наблюдательности и выдержки. Для себя он уже решил — следующей ночью он сделает последний рывок к свободе. Оставалось лишь выбрать лучший момент и не упустить свой единственный шанс.

Постепенно небо на востоке посветлело, и рассвет начал разгонять ночную тьму. Хан Ло всё ещё наблюдал за горной грядой, не спуская глаз с дозорных башен и патрулей. С первыми лучами солнца стало труднее отслеживать движения стражи — огни факелов погасли, и теперь патрульные сливались с серыми тенями скал. Зато сам ландшафт стал виден куда лучше: Хан Ло мог рассмотреть изгибы хребта, редкие выступы, тропы и полосы выжжённой земли.

Когда солнце поднялось выше, он осторожно спустился с дерева и ушёл в глубь прилегающего леса, чтобы переждать светлое время суток и подготовиться к последнему рывку. Здесь, в тени густых ветвей, он устроился на отдых и принялся обдумывать план.

Путь через хребет он мысленно разделил на три части. Первая — подъём по склону до самой границы растительности. Здесь проблем не предвиделось: он уже выбрал место, где хребет делает изгиб, и его маршрут будет виден только с одной дозорной башни. К тому же, пока он находится под прикрытием деревьев, а патрульные сосредоточены на наблюдении за внешней стороной границы, риск быть замеченным минимален — особенно ночью.

Вторая часть — самая опасная. Нужно будет пересечь полностью открытую вершину, где не спрятаться ни за камнем, ни за кустом. Это место просматривается со всех сторон, и единственное, что он может сделать, — выбрать момент, когда патрули будут максимально далеко. Даже если его заметят, у него останется шанс успеть пересечь опасную зону прежде, чем стража поднимет тревогу.

Третья часть — спуск за хребет, на неизвестную территорию. Что там — лес, болото, открытые поля — он не знал. Лес был бы идеальным вариантом, но Хан Ло готовился ко всему: к любому ландшафту, к возможным засадам, к новым опасностям.

Он ещё раз мысленно прошёл весь маршрут, проверил снаряжение, пересчитал оставшиеся пилюли и попытался немного отдохнуть. Впереди была ночь, которая могла стать для него либо последней в неволе, либо последней вообще.

Перед Хан Ло на траве лежали две вещи — его последние козыри на пути к свободе. Первая — глиняный сосуд с мутной, почти чёрной смесью. Он не смог подавить отвращения, когда посмотрел на него: мысль о том, что придётся выпить это, вызывала дрожь. Всё дело было в основном ингредиенте — редком маленьком пауке, который водился только в укромных уголках острова. Несколько лет Хан Ло собирал этих крохотных существ, чтобы в итоге получить всего одну порцию смеси. Но оно того стоило: выпив её, он сможет полдня не чувствовать усталости и будет на пике своих сил. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Он сжал сосуд в ладони, размышляя о патрулях и стражах клана Железной Клятвы. Пусть он не знал всех тонкостей местной культивации, но был уверен: обычные патрульные и рабочие — либо простые смертные, либо культиваторы самого низкого ранга. Для них даже обычный бег на износ — испытание, а уж выдержать полдня на пределе человеческих возможностей не сможет никто. А вот он, с этой смесью, сможет. Главное — не думать о последствиях: после такого рывка он едва ли сможет даже стоять, не то что идти.

Вторая вещь — сигнальный салют, который он забрал у патрульных. Хан Ло вертел его в руках, размышляя, как лучше использовать. Вариант с отвлечением не подходил: нужную башню и патруль он, возможно, и отвлечёт, но привлечёт внимание всех вокруг, что только ухудшит ситуацию. А вот как средство сбить преследователей со следа — салют мог пригодиться.

Он внимательно осмотрел трубку: простая, грубая работа, с одного конца торчала короткая верёвка. Дёрни за неё — и салют выстрелит сразу, выдав точное местоположение. Такой вариант не годился. Было бы идеально, если бы залп произошёл с задержкой — например, через четверть времени горения палочки благовоний. Тогда он мог бы активировать салют, бросить его в сторону и уйти, а вспышка и грохот отвлекли бы преследователей уже после того, как он скроется.

Долго перебирая варианты, Хан Ло наконец придумал простую, но надёжную конструкцию. Он взял упругую гибкую палку и сделал из неё подобие небольшого лука. Трубку салюта закрепил на одном конце, а верёвочку от неё — параллельно тетиве — привязал к другому концу палки. Теперь, когда тетива сгорит и оборвётся, палка распрямится и запустит сигнальный салют в небо.

Тетиву он тщательно обработал смолой Пылающего сандала, чтобы она горела ровно столько, сколько нужно. Верёвочку от салюта покрыл смесью воска и глины, придавая ей огнестойкость. Всю конструкцию Хан Ло закрепил внутри сплетённой из трав корзиночки полусферы: как бы он ни бросил поделку, она всегда примет положение, при котором салют устремится в небо. Пустоту в корзинке он набил сухой травой, чтобы облегчить поджог и ускорить возгорание тетивы.