— Добрый день, дамы и господа, — его голос, усиленный динамиками, заполнил зал. В нем не было и следа слабости. Это был рокот двигателя, готового к взлету. — Я слышал много интересных историй о себе за последнюю неделю. Что я в коме. Что я сбежал из страны. Что я продал бизнес.

Он обвел зал взглядом.

— Я здесь. Я никуда не собираюсь. И я не продаю. Я покупаю.

По залу прошел шепот.

— Сегодня утром холдинг «Барский Групп» закрыл сделку по приобретению контрольного пакета акций компании «Волков Индастриз».

Взрыв.

Люди повскакивали с мест. Журналисты начали кричать вопросы.

Дамиан поднял руку, требуя тишины. И получил её.

— Мы забираем их активы. Мы забираем их контракты. Мы очистим этот бизнес от криминала и коррупции, которые там процветали. Это наша ответственность перед рынком.

Он повернулся ко мне.

— И я хочу представить вам человека, который возглавит процесс интеграции новых активов. Мой новый заместитель по стратегическому развитию. Елена Барская.

Я замерла.

Это не было в сценарии. Мы не обсуждали должность.

Я посмотрела на него. В его глазах плясали бесенята. Он снова играл. Но на этот раз он играл на меня.

Он давал мне не просто титул. Он давал мне реальную власть. И реальную ответственность.

«Ты хотела работать? Работай».

Я медленно придвинула к себе второй микрофон.

Зал ждал. Они думали, я скажу дежурные слова благодарности.

Я посмотрела в зал. На эти лица. Старые, циничные, богатые мужчины, которые считали меня выскочкой.

— Спасибо, Дамиан Александрович, — произнесла я ровным, холодным голосом. — Процесс аудита начнется завтра в девять утра. Я советую всем партнерам господина Волкова подготовить документы. Те, кто попытается скрыть активы или уничтожить отчетность, будут иметь дело не с юристами. А со службой безопасности.

Я сделала паузу.

— Вопросы есть?

Вопросов не было.

В зале повисла тишина. Тишина страха и уважения.

Они поняли.

Королева не просто носила корону.

Она держала меч.

Тяжелые дубовые двери конференц-зала закрылись за нашими спинами, отсекая гул голосов, вспышки камер и жадные взгляды.

Тишина коридора обрушилась на нас, как бетонная плита.

И в ту же секунду Дамиан пошатнулся.

Я почувствовала, как его рука, лежащая на моем локте, стала тяжелой, почти свинцовой. Он не упал, Барские не падают на публике, даже если публика — это пустой коридор и пара охранников. Он просто привалился плечом к стене, прикрыв глаза.

На его лбу, под идеальной укладкой, блестела испарина.

— Ты как? — я встала перед ним, закрывая его от взглядов охраны «Омеги», которые дежурили у лифтов. Им не нужно видеть слабость вожака.

— Нормально, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Просто… адреналин кончился. Батарейка села.

— Нам нужно в кабинет. Там диван. И лед.

— Нам нужно в лифт, — поправил он, открывая глаза. В них все еще тлели угли того пожара, который он устроил в зале, но теперь они были подернуты пеплом усталости. — Идем. Пока меня не начали жалеть. Ненавижу жалость.

Мы дошли до лифта. Я нажала кнопку вызова, чувствуя, как дрожат мои собственные пальцы. Только сейчас, когда спектакль закончился, я осознала, что именно произошло.

Я — заместитель генерального директора.

Я — человек, который будет разгребать авгиевы конюшни империи Волкова.

Я подписалась под войной, которая будет вестись не пулями, а аудитами и увольнениями.

Двери лифта открылись. Мы вошли в зеркальный куб.

Как только створки сомкнулись, Дамиан сделал то, чего я не ожидала.

Он здоровой рукой рванул меня к себе, вжимая в зеркальную стену. Его губы накрыли мои — жадно, горячо, с привкусом кофе и победы.

Это был не поцелуй нежности. Это был поцелуй-клеймо, поцелуй-адреналин.

Я ответила, обвивая его шею руками, стараясь не задеть больное плечо.

Мы целовались, как подростки, сбежавшие с уроков, только ставки в нашей школе были жизнью и смертью.

Он оторвался от меня, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу.

— Ты была великолепна, — прошептал он. — Ты видела их лица? Петровский чуть язык не проглотил.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, поправляя сбившийся галстук. — Зачем ты это сделал? Зачем дал мне должность?

— Потому что ты единственная, у кого есть яйца, чтобы сделать эту работу, — он усмехнулся, и эта улыбка была самой искренней за последние дни. — Мои топы — они хорошие менеджеры для мирного времени. Они умеют считать прибыль. Но они не умеют воевать. А ты… ты прошла джунгли. Ты стреляла в человека. Ты вытащила меня с того света. Ты справишься с кучкой проворовавшихся бухгалтеров Волкова одной левой.

— Я не экономист, Дамиан. Я маркетолог.

— Ты Барская. Этого достаточно. Найми лучших экономистов, пусть они считают. Твоя задача — принимать решения. Жесткие решения.

Лифт дзынькнул, останавливаясь на этаже пентхауса.

— Идем, — он отстранился, снова надевая маску невозмутимости. — Мне нужно лечь. Иначе я рухну прямо здесь, на этот чертов итальянский мрамор.

Мы вошли в кабинет.

Я помогла ему снять пиджак. Рубашка на спине была мокрой от пота.

Он лег на кожаный диван, вытянувшись во весь рост и закрыв глаза рукой.

— Дай мне десять минут. Просто тишины.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Подошла к огромному столу красного дерева.

Теперь это был и мой стол тоже?

Я провела рукой по прохладной поверхности. Здесь лежали папки с документами, которые принес курьер. Те самые, которые Тамара пыталась мне всучить утром.

«Акт приема-передачи активов». «Реестр акционеров».

Я открыла верхнюю папку.

Цифры. Многомиллионные суммы. Списки недвижимости, заводов, пароходов.

Все это теперь принадлежало нам. И все это было пропитано гнилью махинаций Волкова.

Мне предстояло вычистить это.

Страх, который я испытывала перед выступлением, ушел. На его место пришло холодное, деловое спокойствие. Я вспомнила, как разбирала завалы в нашей старой квартире, когда мы только въехали. Принцип тот же. Просто мусор дороже.

— Лена, — позвал Дамиан с дивана.

Я обернулась.

— Да?

— Подойди.

Я подошла, села на корточки рядом с его лицом.

Он убрал руку с глаз. Посмотрел на меня.

— Там, в верхнем ящике стола. Лежит черная бархатная коробочка. Достань.

Я вернулась к столу. Открыла ящик.

Коробочка была там. Длинная, узкая.

Я принесла её ему.

— Что это? Очередное колье? Дамиан, мне некуда их носить.

— Открой.

Я щелкнула замком.

Внутри, на черном бархате, лежала не ювелирка.

Там лежал ключ.

Странный, сложной формы, из матового титана. И маленькая флешка-токен.

— Что это? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Это ключ от «Оружейной», — сказал он просто. — Не той, что в доме. А той, что в банке. Это доступ к моим личным резервам. К «подушке безопасности», о которой не знает ни совет директоров, ни налоговая, ни даже моя мать.

Он взял мою руку и вложил коробочку мне в ладонь.

— Там достаточно средств, чтобы начать жизнь с нуля в любой точке мира. Если со мной что-то случится… или если «Система» вернется… ты берешь Мишу, берешь этот ключ и исчезаешь.

— Ты хоронишь себя? — я сжала ключ так, что грани впились в кожу.

— Нет. Я страхую тебя. Я дал тебе должность, чтобы ты была на виду. Это защита. Но этот ключ — это свобода. Абсолютная свобода, Лена.

Он приподнялся на локте, морщась от боли в плече.

— Ты просила не использовать Мишу как рычаг. Я даю тебе гарантию. Теперь ты не зависишь от меня финансово. Ты можешь уйти в любой момент. У тебя есть ресурсы.

Я смотрела на титановый ключ.

Это был последний экзамен.

Он давал мне возможность уйти. Реальную возможность. Без погонь, без судов, без нищеты.

Он отпускал поводок.

Он, великий контрол-фрик Дамиан Барский, добровольно отдавал мне кнопку от ядерного чемоданчика своей жизни.