Почти.

Самолет рулил к ангару бизнес-авиации во Внуково-3.

Я сидела в кресле рядом с каталкой, на которой лежал Дамиан. Капельницы убрали перед посадкой, но мониторы продолжали тихо пищать, отсчитывая ритм его сердца. Того самого сердца, которое останавливалось вчера, и которое теперь билось с глухой, тяжелой яростью.

— Помоги мне сесть, — скомандовал он.

Голос был слабым, похожим на скрежет камней, но интонация не допускала возражений.

— Тебе нельзя, — я даже не пошевелилась. — Доктор Вагнер сказал…

— Вагнер остался на корабле, — перебил он, цепляясь здоровой рукой за поручень койки. На его лбу выступила испарина. — А здесь Москва. Если я выеду отсюда ногами вперед, как труп, завтра акции холдинга будут стоить дешевле туалетной бумаги. А стервятники растащат мою империю на куски.

Он посмотрел на меня. В его глазах, запавших и темных, горел фанатичный огонь.

— Тимур здесь. Он должен быть здесь. Он начальник охраны, он обязан встречать борт. Он не знает, что мы знаем.

Меня пробрал озноб.

Тимур. «Иуда», который продал коды доступа к острову. Человек, который годами стоял за моей спиной. Он ждет нас на взлетной полосе. Вероятно, с улыбкой и дежурным «С возвращением».

А может, со снайпером на крыше ангара, чтобы закончить то, что не смогли сделать наемники в джунглях?

— Это самоубийство, — прошептала я. — Если он там…

— Если он там, я должен смотреть ему в глаза, когда отдам приказ, — Дамиан рывком сел. Лицо его перекосило, он побелел, хватая ртом воздух, но удержался. — Дай мне пиджак. И очки.

Я поняла, что спорить бесполезно. Он скорее умрет стоя, чем позволит врагам увидеть свою слабость.

Я достала из шкафа его вещи (запасной комплект, который всегда был на борту). Помогла надеть рубашку. Он не мог продеть правую руку в рукав из-за повязки и шины, поэтому я просто накинула пиджак ему на плечи, как плащ.

Темные очки скрыли лихорадочный блеск глаз и тени под ними.

Теперь он выглядел не как пациент реанимации, а как эксцентричный миллиардер после бурной вечеринки. Бледный, но опасный.

— Миша? — спросил он.

— С няней и группой «Омега» в хвостовом отсеке. Они выйдут через грузовой люк, сразу в броневик. Я договорилась с командиром спецназа.

— Хорошо. Ты учишься, — он криво усмехнулся. — А теперь… подставь плечо, жена. Нам нужно пройти пятьдесят метров до машины.

Трап подали. Дверь открылась, впуская холод и шум турбин.

Я встала с левой стороны, позволяя ему опереться на меня всем весом. Он был тяжелым. Горячим. Его тело дрожало от напряжения, но он держал спину прямой.

Мы шагнули наружу.

Внизу, у трапа, стоял кортеж. Три черных джипа и «Майбах».

И люди.

Десяток охранников в черных пальто.

И во главе их — Тимур.

Он стоял, широко расставив ноги, руки сцеплены в замок внизу живота. Лицо непроницаемое.

Увидев нас, он сделал шаг вперед.

— Дамиан Александрович! — его голос перекрыл шум ветра. — Машина подана. Вам нужна помощь?

Он смотрел на бледность Дамиана. На то, как он висит на мне. Он оценивал ущерб.

«Добил я тебя или нет?» — читалось в его взгляде.

— Я справлюсь, — процедил Дамиан.

Мы спускались по трапу. Ступенька за ступенькой. Это была пытка. Я чувствовала, как футболка прилипает к спине от пота, хотя на улице был мороз.

Тимур ждал внизу. Он открыл заднюю дверь «Майбаха».

Когда мы поравнялись с ним, Дамиан остановился.

Он отпустил мое плечо и, собрав последние крохи сил, выпрямился во весь рост. Теперь он смотрел на своего начальника охраны сверху вниз.

— Как обстановка в городе, Тимур?

— Спокойно, босс. Ждем ваших указаний.

— Указания будут, — Дамиан снял очки.

Он посмотрел Тимуру прямо в глаза.

— Код «Бета-Прайм».

Лицо Тимура дрогнуло. Едва заметно. Зрачки сузились.

Это был тот самый код, которым он отключил систему безопасности на острове. Он понял, что мы знаем.

В эту секунду время остановилось.

Тимур стоял в полуметре от нас. У него под пальто был пистолет. Вокруг — его люди. Верные ему люди? Или верные деньгам?

Если он дернется…

Но Дамиан не дал ему шанса.

— Взять его, — сказал он тихо.

Никто не шелохнулся. Охрана переглядывалась. Они привыкли подчиняться Тимуру.

Дамиан усмехнулся. Страшной, кровавой улыбкой.

Он поднял здоровую левую руку и щелкнул пальцами.

Из тени ангара, из-за машин, из открывшегося грузового люка самолета вышли люди в сером камуфляже без опознавательных знаков.

«Чистильщики». Группа «Омега», которая прилетела с нами.

Они не подчинялись Тимуру. Они подчинялись контракту.

Красные точки лазерных прицелов заплясали на груди Тимура. Три, пять, десять точек.

— Руки! — рявкнул командир «Омеги».

Тимур замер. Он понял, что проиграл.

Он медленно поднял руки.

— Ошибка, босс, — сказал он, глядя на Дамиана с ненавистью. — Вы делаете ошибку. Без меня «Система» сожрет вас.

— Я уже подавился «Системой», — ответил Дамиан. — А теперь я выплюну кости. В машину его. В багажник.

Бойцы «Омеги» скрутили бывшего начальника охраны, ударом приклада сбили с ног и поволокли к одному из джипов.

Остальные охранники — те, кто работал на Тимура — замерли, положив руки на затылок. Их разоружали быстро и жестко.

Дамиан покачнулся. Силы кончились.

Я подхватила его, практически втаскивая в салон «Майбаха».

Он рухнул на сиденье, тяжело дыша. На лбу выступили крупные капли пота.

— В офис, — прохрипел он водителю (новому, из «Омеги»).

— В больницу! — крикнула я. — Дамиан, ты истекаешь кровью! Швы разошлись!

— В офис! — рявкнул он, хватая меня за руку. Его хватка была слабой, но болезненной. — Сейчас не время лежать под капельницей, Лена. Тимур — это ключ. Мне нужно выпотрошить его, пока он теплый. Мне нужно знать имена всех, кто был в цепочке. Прямо сейчас.

— Ты умрешь по дороге!

— Значит, я умру в своем кресле, а не в палате!

Машина рванула с места.

Я смотрела на него и видела безумие. Он был одержим местью. Одержим контролем.

Он только что вернулся с того света, но вместо того, чтобы обнять сына и радоваться жизни, он ехал пытать человека.

Я нащупала в кармане флешку.

Компромат.

«Устранить мать».

Он чудовище. Он всегда им был. И ранение ничего не изменило.

— Дай мне телефон, — потребовал он, протягивая руку. — Мой разбит.

Я достала свой мобильный. Протянула ему.

Он набрал номер.

— Алло? Финансовый отдел. Блокировать все счета службы безопасности. Да. Всех. Инициировать аудит. Код «Ноль». Кто дернется — сдавать в полицию.

Он сбросил вызов. Откинул голову, закрыв глаза.

— Теперь мы одни, — прошептал он. — Старая гвардия предала. Новая — наемники. Никому нельзя верить.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Только тебе. Ты одна меня не предала.

У меня перехватило горло.

«Не предала».

Пока нет.

Но у меня в кармане лежит бомба, которая может уничтожить его веру в меня за секунду.

И я молчала.

Я сидела рядом с ним, держала его за руку, вытирала пот с его лба.

И чувствовала себя Иудой, который еще не получил свои сребреники, но уже поцеловал Христа.

— Мы едем в Башню, — сказал он. — Там есть медблок. Вызовешь врачей туда. И… Лена.

— Да?

— Когда мы приедем… ты будешь присутствовать на допросе.

— Что⁈ — я отшатнулась. — Нет! Я не хочу!

— Ты должна, — он сжал мою руку. — Тимур знает про тебя. Про то, что я хотел сделать три года назад. Он может попытаться использовать это. Ты должна быть там, чтобы видеть: мне плевать на прошлое. Я выжгу его каленым железом. Вместе с ним.

Лифт «Башни Федерация» поднимался со скоростью шесть метров в секунду, но мне казалось, что мы ползем в преисподнюю.

Уши заложило. Я сглотнула вязкую слюну, глядя на свое отражение в зеркальной панели.

Растрепанная женщина в грязной одежде, с глазами, в которых застыл ужас. Рядом — Дамиан. Он привалился плечом к стене кабины, закрыв глаза. Его лицо под слоем испарины казалось маской смерти. Пиджак, наброшенный на плечи, скрывал промокшую красным рубашку, но запах… сладковатый, тошный запах свежей крови заполнял кабину, перебивая аромат дорогого парфюма.