Потому что почти три месяца это был не только бабушкин стол — или мой, но и Ноа. И поскольку, выбросив ручку, этот факт не изменился бы, я положила чековую книжку в ящик и снова закрыла его.

Ручка была самым маленьким напоминанием.

Он был везде, куда бы я ни посмотрела. Я видела наши танцы в гостиной каждый раз, когда видела патефон, слышала низкий тембр его голоса каждый раз, когда осмеливалась зайти в оранжерею. Он был на моей кухне, готовил мне чай. На моей подъездной дорожке, целуя меня до потери равновесия. В моей спальне, занимаясь со мной любовью. Он был в этом самом кабинете и признавался, что солгал.

Я глубоко вдохнула, но не стала прогонять боль. Чувствовать ее было единственным способом справиться с ней. Иначе я превратилась бы в ту же оболочку, которой была после расставания с Демианом.

В дверь позвонили, и я понесла конверт в холл, но когда открыла дверь, с другой стороны стоял не курьер.

Я моргнула в полном недоумении.

— Разве ты не пригласишь меня войти? — спросил Демиан, протягивая мне букет. — С седьмой годовщиной, дорогая.

Я мысленно оценила возможность захлопнуть дверь перед его носом и удовлетворение от того, что точно знаю, зачем он здесь, и выбрала последнее: отступила назад, чтобы впустить его, а затем захлопнула дверь, когда по моей коже пронесся холодный ветерок.

— Спасибо, я и забыл, как здесь холодно, — сказал он, протягивая цветы — бледно-розовые розы — с ожидающим взглядом.

— Что тебе нужно, Демиан? — я положила конверт на столик у входа. Какую уловку он попытается использовать, чтобы получить желаемое? Чувство вины? Подкуп? Эмоциональное вымогательство?

— Я хотел поговорить о бизнесе, — его брови нахмурились, когда он понял, что я не собираюсь брать цветы, и он положил их рядом с конвертом.

— И поэтому ты сел на самолет до Колорадо, а не позвонил? — я скрестила руки.

— Я сентиментален, — сказал он тем мягким тоном, который оставлял для извинений, обводя глазами мою фигуру. — Ты хорошо выглядишь, Джорджия. Очень хорошо...

Пробили дедушкины часы.

— Не надо снимать пальто. Ты уйдешь до того, как часы пробьют снова.

— Пятнадцать минут? Неужели это все, чего я стою после всего, что мы пережили? — он наклонил голову и сверкнул игривой ямочкой.

Эмоциональное вымогательство.

— Считая время, когда мы встречались, я уже отдала тебе восемь лет своей жизни. Поверь, пятнадцать минут — это щедро.

Все время, пока я была с Ноа, я старалась избегать сравнений, но когда передо мной стоял Демиан, невозможно было не заметить разницы. Ноа был выше, имел крепкую мускулатуру и держался уверенно, благодаря годам занятий скалолазанием. Демиан не обладал ничем из перечисленного.

Он выглядел уставшим, и то, что я раньше считала милым, вдруг стало... скучным. Его голубые глаза не шли ни в какое сравнение с темно-карими глазами Ноа. Неужели меня действительно, когда-то привлекал Демиан? Или его заинтересованность во мне была тем, что меня привлекло?

— Мне нравится, как ты все здесь обустроила, — заметил Демиан, обводя взглядом холл.

— Спасибо, — я перекрасила дом, выбрав бело-серую гамму, так как постепенно превращала его из бабушкиного в свой. Спальня была следующей и последней в списке. — Ты тратишь свое время.

Его глаза метнулись к моим, слегка сузившись.

Вот оно.

— Я надеялся поговорить с тобой о «Незаконченных делах».

— О чем именно?

— Я хочу сделать тебе предложение, и прежде чем ты скажешь «нет», выслушай меня, — он поднял руки вверх, затем достал из кармана пальто конверт. — Ради старых времен.

— Старых времен, — размышляла я. — Как тогда, когда ты спал со своей ассистенткой? Или с той визажисткой? Или, может быть, когда Пейдж забеременела, а тебе не хватило смелости сказать об этом, в результате чего я прочитала все о маме ребенка моего мужа из шестнадцати миллиардов текстовых сообщений во время бабушкиных поминок? — я наклонила голову. — О каких именно старых временах ты говоришь?

Вены на его шее вздулись над воротником пальто, и он был достаточно вежлив, чтобы покраснеть.

— Это довольно неприятные воспоминания. Но у нас есть и хорошие. Я здесь, чтобы помочь, а не навредить, и у меня уже готов контракт, который ты можешь подписать. Я знаю, что деньги Скарлетт крутятся вокруг благотворительности, так что если тебе нужно немного больше, я рассмотрю и другие ее работы. Я не хочу, чтобы ты страдала.

— Как великодушно с твоей стороны, — проворчала я. — Но тебе больше не нужно беспокоиться обо мне. Моя галерея прекрасно развивается с тех пор, как я вернулась к творчеству, которое люблю — ну, когда не занимаюсь благотворительностью.

Он насмешливо хмыкнул.

— Ты не можешь говорить об этом серьезно.

— Я сейчас очень серьезна, — резко ответила я. — Мне никогда не нужны были деньги. В отличие от тебя. И позволь предположить, что тот маленький контракт, который ты так щедро мне предлагаешь, не только дает тебе права на «Незаконченные дела», но и подтверждает твое право собственности на пять других книг, которые ты еще не реализовал, поскольку я больше не являюсь частью компании «Эллсворт Продакшн»? — сладко спросила я.

— Ты знаешь, — его лицо побледнело.

— Я всегда знала, — мой голос понизился. — Почему, по-твоему, я ушла без боя? В тебе нет ничего, за что стоило бы бороться.

— Это не сработает в суде, — блефовал он.

— Сработает. Мои адвокаты всегда были лучше твоих. Бабушка позаботилась об этом, когда заставила этих же адвокатов внести в контракт пункт «Пока Джорджия Констанс Стэнтон остается совладелицей "Эллсворт Продакшн"». Она не доверяла тебе свои истории, Демиан. Она доверяла мне. Ты просто был слишком занят подсчетом долларов, чтобы самому прочитать эту чертову бумажку, — я услышала отчетливый звук подъезжающей машины.

В его глазах вспыхнула паника.

— Джиджи, давай поговорим. Ты знаешь, как искренне я заботился о Скарлетт. Неужели ты думаешь, что она хотела бы этого? Она бы умерла, узнав, что ты со мной развелась. Что ты отказалась от нас, — выражение его лица снова изменилось.

Ах да, чувство вины.

— Отказалась от нас? Ты ей с самого начала не нравился, и этот вопрос был закрыт в ту же минуту, как были оформлены документы о разводе. Но у меня есть к тебе один вопрос, — я изменила позу, испытывая отвращение к тому, что мне что-то от него нужно.

— Что угодно, — он сглотнул. — Ты ведь знаешь, что я еще не женат? — он шагнул вперед, и знакомый запах одеколона подействовал на меня, как молоко, оставленное надолго в холодильнике — все хорошее со временем портится. — Мы можем все уладить. Давай, спрашивай меня о чем хочешь.

Нет, спасибо.

— Ты знал, кто я в тот день, когда мы встретились в кампусе?

Он вздрогнул.

— Ты знал? — в тот момент я увидела себя его глазами. Девятнадцатилетняя первокурсница, отчаянно нуждающаяся в любви и признании. Легкая добыча.

— Да, — признал он, проведя рукой по волосам. — И теперь я знаю, кто ты, Джиджи. Да, я совершил несколько неверных поступков, но я всегда любил тебя.

— Верно. Поэтому спать с другими женщинами — со многими другими женщинами — это определенно способ показать, что ты любишь свою жену, — я выдержала паузу, давая себе время для того, чтобы почувствовать боль, но ее не последовало. — Как ни странно, мама предупреждала меня.

Моя входная дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Хейзел с растрепанными волосами и дикими глазами.

— О, Боже, ты должна это увидеть! — она внезапно остановилась, ее брови взлетели к потолку при виде Демиана. — Что за черт?

— Хейзел, — он криво улыбнулся и кивнул.

— Засранец, — ее глаза сузились, когда она двинулась в мою сторону.

— Демиан как раз собирался уходить, — сказала я с быстрой ухмылкой, когда часы пробили. — Его время вышло.

— Джиджи, — умоляюще произнес он.

— До свидания, — я подошла к двери и открыла ее. — Передавай привет Пейдж и... как ты назвал своего сына?