— Наверняка она будет через минуту, — сказала Констанс, натянуто улыбнувшись. Ее сестра всегда была более оптимистичной среди них.

— Давай проверим снаружи, — предложила Скарлетт, протягивая руку Констанс, пока они несли свои небольшие чемоданы с платформы.

Их отпуск длился всего два дня, но Скарлетт всегда казалось, что время тянется незаметно, когда они были дома. Отпуск было трудно получить, особенно когда они служили в Женских Вспомогательных Военно-Воздушных Силах, но, как обычно, отец потянул за ниточки, которые никто из них не оценил. Ему нравилось часто дергать за ниточки, как будто они с Констанс были его личными марионетками. В каком-то смысле они ими и были. Когда господин и леди Райт приглашали к себе на прием, их дочери должны были присутствовать на нем, в форме или без. Однако он дергал за те же ниточки, чтобы обеспечить совместное пребывание своих дочерей, и за это Скарлетт была ему безмерно благодарна. Кроме того, уик-энд, в течении которого она слушала, как ее мать пытается спланировать ее жизнь, стоил того, чтобы Констанс смогла увидеться с Эдвардом. Ее сестра влюбилась в сына друга семьи много лет назад. Они росли вместе во время летних каникул в Эшби, и она не могла не радоваться за сестру. По крайней мере, одна из них будет счастлива. Шляпа защищала ее глаза от солнца, когда они покидали станцию, но с удушающей жарой конца июля мало что можно было поделать, особенно в форме.

— Честно говоря, я надеялась, что она будет более пунктуальной, — тихо заметила Констанс, глядя на проходящих по тротуару людей.

Может, Констанс и считалась более сдержанной из них двоих, но она никогда не скрывала своего мнения от Скарлетт. Ее мать, напротив, считала, что у Констанс просто нет своего мнения.

— Вчера вечером были танцы... — она бросила на Констанс знающий взгляд и вздохнула.

— Нам лучше идти, если мы хотим зарегистрироваться вовремя... — с этим уже ничего нельзя было поделать.

— Верно.

Они взялись за ручки своего багажа и начали долгий путь. К счастью, они обе взяли с собой немного вещей, потому что не успели они дойти до угла, а Скарлетт уже была измучена новостями, которые сообщила ей мать.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, — заявила она, вздернув подбородок, когда они спустились на тротуар.

— Теперь тебе лучше? — спросила Констанс, подняв темные брови. — Ты весь день держала это в себе. Думаю, это была, пожалуй, самая спокойная поездка в поезде за всю нашу жизнь.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, — повторила она, отталкиваясь от каждого слова. От одной мысли об этом у нее сводило живот.

Проходившая мимо пожилая женщина бросила на нее укоризненный взгляд.

— Конечно, нет, — ответила Констанс, но они обе знали, что это были единственные годы, когда кто-то из них принадлежал себе, и только потому, что они находились в центре войны. В противном случае ее бы уже выдали замуж за того, кто больше заплатит, если бы ее родители имели на это право.

— Он ужасен... — она покачала головой. Из всего, что родители требовали от нее за двадцать лет, это было худшим.

— Так и есть, — согласилась Констанс. — Не могу поверить, что он остался на все выходные. Ты видела, сколько он съел? Его отец был еще хуже. Не зря же существуют пайки.

Скарлетт волновал не столько его внушительный размер, сколько то, что он с ним делает. Замужество с Генри Уодсвортом стало бы для нее гибелью. Не потому, что он был широко известным бабником, и не потому, что ее постигнет неловкость, этого следовало ожидать. Но даже ее скандальная мать не могла спрятать Элис, дочь их экономки, достаточно быстро, чтобы не заметить синяки на теле молодой женщины сегодня утром. Отец не только не обратил внимания на вопиющее оскорбление, но и усадил Скарлетт за завтраком рядом с Генри. Неудивительно, что она ничего не ела.

— Мне все равно, если этот чертов титул уйдет у них из-под носа, я не выйду за него... — она крепче сжала свой багаж. Они не могли заставить ее по закону. Но они разбрасывались словом «долг», как будто брак с этим людоедом спасет самого короля от нацистов. Даже тогда ее любви к королю и стране было достаточно, чтобы рискнуть жизнью ради общего блага, но речь шла не о короле и не о стране. Дело было в деньгах. — Ему нужен только титул, — негодовала Скарлетт, когда они вышли из деревни и начали спускаться по дороге, ведущей в Миддл-Уоллоп. — Он думает, что сможет купить себе дорогу.

— Он прав, — сморщила нос Констанс. — Но он еще не спрашивал тебя, так что, возможно, он найдет себе еще один титул, который купит, пока будет карабкаться по социальной лестнице со своей пухлой задницей.

Скарлетт рассмеялась при мысли о том, что он будет карабкаться куда-то вверх, не подтянув штаны до живота, но звук утих так же быстро, как и появился.

— Кажется, сейчас все это не имеет значения, не так ли? Планы на время, которое, возможно, никогда не наступит... Сначала им придется пережить этот период.

Констанс покачала головой, и солнечный свет заиграл на блестящих локонах.

— Не имеет. Но однажды это будет иметь большое значение.

— А может... и нет, — размышляла она. — Может быть, все будет по-другому, — Скарлетт посмотрела на форму, которую носила последний год. За это время изменилось почти все в ее жизни. Как бы жарко и неудобно ей ни было, она ни на что не променяла бы этот материал.

— Как? — Констанс с улыбкой подтолкнула ее в плечо. — Ну же. Развлеки меня одной из своих историй.

— Сейчас? — она закатила глаза, уже зная, что уступит. Она ни в чем не могла отказать Констанс.

— Что может быть лучше? — Констанс жестом указала на пыльную дорогу перед ними. — У нас в запасе не меньше сорока минут.

— Ты можешь рассказать мне историю, — поддразнила Скарлетт.

— Твои всегда намного лучше моих.

— Неправда! — Не успела она отступить, как машина затормозила, давая Скарлетт достаточно времени, чтобы взглянуть на эмблему, прежде чем она остановилась рядом с ними: 11 группа Истребительного командования.

Один из наших.

— Могу я вас подвезти? — спросил водитель.

Американец.

Ее голова метнулась в сторону мужчины, а брови удивленно изогнулись. Она знала, что в 609-й есть несколько американцев, но никогда не сталкивалась с таким...

О Боже.

Она слегка споткнулась, и Констанс поймала ее за локоть, прежде чем она успела выставить себя на посмешище.

Возьми себя в руки. Можно подумать, ты никогда не видела красивого мужчину.

К ее оправданию, он превосходил все ожидания, и дело было не только в светло-каштановых волосах или пряди, спадавшей на лоб, просившейся назад. Дело было даже не в резном подбородке или небольшой горбинке на носу, оставшейся после перелома. Ее вывела из равновесия улыбка, искривившая его губы, и искорка в его зеленых глазах, когда он наклонил голову... как будто он знал, что сам его вид бьет ее по пульсу. Она втянула воздух, но тут же словно проглотила молнию, от электричества пересохло во рту, а сердце гулко забилось.

— С нами все в порядке, спасибо, — сумела ответить она, переведя взгляд вперед.

Она не собиралась сажать сестру в машину с незнакомым мужчиной, что бы там ни говорили знаки отличия... верно? Меньше всего ей хотелось терять рассудок из-за такого мимолетного чувства, как влечение. Она видела это почти в каждой женщине, с которой служила, влечение, потом привязанность, потом горе. Даже Мэри потеряла двух возлюбленных в 609-й за последние несколько месяцев. Нет, спасибо.

Констанс слегка толкнула ее локтем, но промолчала.

— Давай, до станции еще три мили, а до женских казарм... полмили? — он откинулся на сиденье, продолжая ехать рядом с ними. — Ты расплавишься там.

По щеке Констанс пробежала капелька пота, словно подтверждая его слова, и Скарлетт вздрогнула.

— Вас двое, а я только один. Черт, да вы обе можете сесть на заднее сиденье, если вам так удобнее...

Даже его голос был привлекательным, низким и грубым, как крупнозернистый песок на пляже.