— Я еще не уверен, — я встал и разложил на столе перед собой четыре коробки, которые я позаимствовал, затем открыл и положил каждую на крышку. Мне чего-то не хватало. Чего-то, что было прямо передо мной, от чего я был на волоске. Рукописи относились к разным периодам творчества Скарлетт. Конечно, ее отредактированные, опубликованные работы были лучше, но я был очарован стилистическими различиями между ранними и поздними произведениями, и я мог предположить, что потеря Джеймсона не просто разбила ей сердце, а изменила ее в корне.

Не могу не задаться вопросом, случится ли то же самое со мной, если я потеряю Джорджию.

— Осталось всего три недели.

— Три недели и... — я мысленно посчитал. — Четыре дня.

— Точно. Ты не думаешь, что успеешь закончить книгу к этому времени?

У меня сжалась челюсть при мысли о том, что я могу солгать сестре. Да и вообще кому бы то ни было.

— Дело не в книге.

— Не в книге? Подожди, я на громкой связи? Где Джорджия?

Я тихонько рассмеялся.

— На какой вопрос ты хочешь, чтобы я ответил первым?

— На последний.

— Она в городе, работает в своей студии, — в последний месяц Джорджия была великолепна. Она неустанно трудилась, контролируя ремонт в студии и завершая работу над произведениями, которые не позволяла видеть мне и всем остальным. Она назначила дату открытия на свой день рождения, двадцатого января, и я даже не был уверен, что смогу присутствовать на этом торжестве, что послужило для меня хорошим ударом по самолюбию.

— Мило. Держу пари, ей нравится жизнь вне таблоидов.

— Да, — и это была еще одна причина, по которой она не хотела возвращаться в Нью-Йорк.

— Она тебя еще не отшила? — в голосе моей сестры звучала дразнящая нотка, и не похоже, что она не знала, на какой каменистой почве мы с Джорджией начали свой путь.

— Ты должна прилететь сюда и встретиться с ней. Она открывает студию в следующем месяце и устраивает вечеринку. Она совсем не похожа на тех, о ком ты читаешь в газетах, Адрианна, — я вздохнул. — Она добрая, умная, чертовски смешная, стремится помочь всем, кому может. Она никогда не сидит без дела, прекрасно ладит с детьми своей лучшей подруги и без проблем ставит меня на место, что, я знаю, ты ценишь, — я переводил взгляд с одной фотографии на другую, которые стояли на полках Скарлетт, и остановился на фотоальбоме, который Джорджия забыла. — Она... — я даже не мог описать ее словами.

— Черт возьми, Ноа. Ты ведь влюблен в нее, не так ли?

— Она не готова ни к чему подобному, — тихо сказал я, перелистывая альбом.

— Ты влюблен! — она чуть не завизжала от восторга.

— Брось это, — меньше всего мне нужно, чтобы она забивала маме голову.

Адрианна насмешливо хмыкнула.

— Да, конечно. Ты не знаком со мной?

— Справедливое замечание, — я потер кожу между бровями. — Как только я уеду отсюда, все закончится, и я не хочу, чтобы так было, но Эллсворт нанес ей огромный шрам.

— Так не уезжай, — заявила Адрианна, словно это был самый простой ответ.

— Да, если бы все было так просто. Она сама сказала, что это всего лишь интрижка, связанная с написанием книги. Как только книга будет закончена, мы тоже закончим наши отношения, — и книга уже была готова, оставалось только отправить ее по электронной почте Адаму.

— Хорошо, тогда не дописывай книгу? — предложила она, ее голос повысился.

— Ты не очень то помогаешь, — я пролистал свадебные фотографии и прикрыл Эллсворта рукой, так что Джорджия улыбалась только мне, а потом присмотрелся. Она была счастлива, но ее улыбка была не такой яркой, как та, которую она дарила мне.

— Я серьезно. Останься. Хоть раз в жизни отодвинь сроки. Я привезу сюда маму на Рождество, и ты сможешь позвонить. Поверь мне, если это поможет тебе жениться и устроиться...

— Адрианна, — предупредил я.

— В конце концов, — поправила она. — Мама будет только за. Мы обе просто хотим, чтобы ты был счастлив, Ноа. Если Джорджия Стэнтон сделает тебя счастливым, то борись за это. Борись за нее. Представь, что ты один из своих персонажей, и помоги ей исправить все, что сломал Эллсворт.

— Ты закончила свою вдохновляющую речь? — полусерьезно поддразнил я.

— Тебе нужно, чтобы я завела речь о том, как редко можно найти кого-то, кого можно по-настоящему полюбить?

— Боже, нет, — я снова посмотрел на ноутбук. — Не жди меня на Рождество. Но я люблю тебя.

— Я люблю тебя, и прощу твое отсутствие, если ты подаришь мне невестку!

— Пока, Адрианна, — я повесил трубку, качая головой и улыбаясь. Если бы исправить ситуацию с Джорджией было так просто, я бы уже это сделал.

Я поднял руку и уставился на свадебную фотографию Джорджии, вспоминая ее слова, сказанные в тот день, как саундтрек.

«Существует предупреждение, которое издает твое сердце, когда оно впервые понимает, что больше не может быть в безопасности с человеком, которому ты доверял.»

В случае с Джорджией все сводилось к доверию. Эллсворт сломал ее доверие настолько, что у нее его не осталось. Но она рассказала мне историю Скарлетт. Она взобралась на стену. Она открыла свой дом. Она смело предложила свое тело без всяких оговорок. Она доверила мне все, кроме своего сердца, потому что ее оставили, бросили...

— О, черт, — пробормотал я, когда меня осенило.

«Я никогда не говорила, что это он сделал.»

Я снова вернулся к альбому, когда ее слова зазвучали так, как не звучали, когда она их произносила. Я просмотрел ее выпускной в школе, день рождения, когда снова появилась Ава, и остановился, когда отмотал назад до первого дня в детском саду.

На фотографиях, сделанных незадолго до этого, Джорджия жила с Авой, ее глаза были яркими, а улыбка — более молодой версией той ослепительной улыбки, которую она дарила сейчас мне.

«Настоящую любовь нужно задушить, держать под водой, пока она не перестанет сопротивляться.»

Именно это и показывают фотографии год за годом. Как медленно умирает любовь.

Джорджию сломал не Эллсворт, ее сломала Ава.

Ава, которая то исчезала, то появлялась, когда хотела.

Когда ей что-то было нужно.

— Если бы это была книга, что бы ты сделал? — спрашивал я себя, перелистывая страницы, остановившись на фотографии с двенадцатого дня рождения. — Ты бы использовал прошлое, чтобы исцелить настоящее.

Открытие студии — я мог бы прилететь к Аве.

Если ты все еще будешь здесь через семь недель.

Джорджия уже дала ей все, что она хотела, и без скрытых мотивов... Это может сработать. Я мог бы потихоньку начать восстанавливать каньоны, которые Ава создала внутри Джорджии, если бы начал с трещин. Нужно было только убедиться, что Ава хочет быть рядом исключительно ради счастья Джорджии.

Я захлопнул альбом, затем сел за стол, раздвинул коробки с рукописями, придвинул к себе ноутбук и открыл его. Как, черт возьми, я собирался убедить ее позволить мне остаться еще на семь недель?

Я бросил взгляд в сторону фотографии Джеймсона и Скарлетт, которая стояла на левой стороне стола.

— Что-нибудь посоветуешь? — спросил я его. — Я же не могу улететь с ней в закат, и, будем честны, у тебя была отличная помощница в лице Констанс, — не помешало и то, что эта пара жила в те времена, когда безрассудство было разумным использованием всего оставшегося времени.

Я побарабанил пальцами по столу, уставившись на два готовых файла на рабочем столе.

Если Джеймсон завоевал Скарлетт, нарушив правила... возможно, то же самое сработает и с его правнучкой.

Я достал телефон и позвонил Адаму.

— Пожалуйста, скажи, что ты собираешься отправить мне готовую рукопись.

— И тебе привет, — проворчал я. — У меня впереди еще два дня.

— Ты же знаешь, что крайний срок сдачи в печать — это жестче, чем «Spanx» моей тещи. (прим. Spanx — бренд корректирующего белья)

Я услышал, как скрипнул его стул.

— Да, насчет этого... — я скривился.

— Только не говори мне, что впервые в своей карьере ты собираешься сорвать сроки. Только не с этой книгой. Ты знаешь, как тяжело будет ее редактировать? Постоянно сомневаться, не испортил ли я репутацию Скарлетт, черт возьми, Стэнтон? — его голос повысился.