Когда я впервые увидел ее, я все понял, и каждый раз, когда я целовал ее, это становилось все более очевидным — она была для меня той самой. Единственной. Конечной целью. Неважно, что мы жили за тысячу миль друг от друга и что она все еще оправлялась от развода. Я буду ждать. Я докажу свои чувства. Я сделаю то, что обещал, и покорю ее не только телом, но и сердцем.

Ее язык танцевал с моим, и она тихонько застонала, когда я втянул его в рот. Мы не просто хорошо подходили друг другу в постели, мы были огнеопасны, постоянно воспламеняясь от желания друг друга. Впервые в жизни я понял, что мне никогда не будет этого достаточно. Это было нечто, не способное угаснуть.

— Ноа, — простонала она, и мое тело оказалось рядом. Я принадлежал ей, и она могла делать со мной все, что пожелает. — Ты убиваешь меня.

— Это довольно приятный способ убийства, — я прошелся губами по ее шее, провел языком по чувствительным линиям и вдохнул аромат бергамота и цитрусовых. Она всегда так чертовски хорошо пахла.

Она вздохнула, откинув голову назад, и я поцеловал впадинку ее шеи.

— Что мы делаем? — спросила она, ее пальцы обхватили мою шею.

— Все, что захотим, — ответил я, прижимаясь к ее коже.

— Я серьезно, — прошептала она.

Это привлекло мое внимание. Я поднял голову и слегка отстранился, изучая выражение ее лица. Большая половина того, что Джорджия хотела сказать, не прозвучала из ее уст. Это было видно по ее глазам, по положению губ, по напряжению в плечах. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы научиться понимать ее поведение, сейчас она волновалась.

— Мы делаем все, что хотим, — повторил я, переместив руки на ее талию, игнорируя почти болезненную пульсацию в моих штанах.

— Ты живешь в Нью-Йорке.

— Да, — этого я не мог отрицать. — Раньше жил, — мой тон смягчился, в последней фразе проскользнула надежда, которую я обычно держал в себе.

Она опустила взгляд.

— Я уехала за Демианом. Я никогда не была там счастлива. А тебе, наоборот, нравится там.

— Это мой дом, — или был им? Может ли это место быть моим домом, если Джорджии там нет? Неужели я должен был оставить ее в этих горах, которые она любила?

— Там твоя семья, — она провела костяшками пальцев по моей щеке. Я не брился уже больше недели, и щетина перешла в бороду.

— Да.

Она сглотнула, ее брови сошлись.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, Джорджия. Не заставляй меня строить догадки, — я слегка сжал ее в объятиях, как будто мог удержать.

Но она молчала, и ее бурные мысли проявлялись в едва заметном движении челюсти.

Может быть, ей нужно, чтобы ты пошел первым.

Точно. Пора рассказать ей, как глубоко я в этом погряз, как хочу, чтобы все получилось, и как не хочу ее отпускать.

— Послушай, Джорджия, я очень хочу...

— Я думаю, мы должны назвать вещи своими именами, — пролепетала она.

Мы заговорили одновременно, ее слова заглушали мои.

— И что же это на самом деле? — медленно спросил я.

— Интрижка, — она кивнула.

Моя челюсть сомкнулась, зубы щелкнули с силой.

Интрижка?

Какого черта? У меня было много интрижек. Но это не одна из них.

— Нас тянет друг к другу, мы работаем в соседних комнатах... Это должно было случиться, и не пойми меня неправильно. Я рада, что так случилось, — она подняла брови, и ее щеки порозовели. — Очень, очень рада.

— Я тоже...

— Хорошо. Мне бы не хотелось чувствовать, что все это было только с моей стороны, — пробормотала она.

— Поверь мне, это не так, — а если бы и было так, то это я был заинтересованной стороной, что было впервые.

— Хорошо. Давай не будем усложнять. Я не готова к чему-то серьезному. Я не могу просто перепрыгнуть от одних серьезных отношений к другим. Это не то, кем я хочу быть, — она сморщила нос. — Даже если бы я просто перепрыгнула из постели Демиана в твою — которая, кстати, намного лучше. Все в тебе лучше, — ее взгляд скользнул по моему лицу. — Настолько лучше, что это пугает.

— Тебе не нужно бояться, — я не стал уточнять, что прошло уже больше года с тех пор, как она лежала в постели Эллсворта, потому что дело было не в этом, совсем не в этом. Речь шла о ее матери. Она не хотела быть похожей на свою мать. — Мы можем сделать все просто.

В ту секунду, глядя в эти кристально-голубые глаза, я понял, что чертовски влюблен в Джорджию Стэнтон. Ее ум, ее сострадание, ее сила, ее изящество и смелость — я любил в ней все. Но я также знал, что она не готова к моей любви.

— Просто, — повторила она, и уголки ее губ приподнялись в неуверенной улыбке. — Простота — это хорошо.

— Все просто.

Пока что.

Мне нужно было время.

— Хорошо. Отлично. Тогда мы договорились, — она прижалась к моим губам быстрым поцелуем, а затем соскользнула с моих колен. — О, ты спрашивал о первоначальной рукописи «Дочери дипломата», верно?

— Верно, — я кивнул, чувствуя себя более чем сбитым с толку. Мы же договорились, что все будет просто? Или подразумевалось нечто большее?

— Я достала ее из шкафа наверху, — сказала она, взяв с книжной полки в кабинете коробку, и поставив ее на свободный участок стола. — У нее там все оригиналы.

— Спасибо, — я знал, что она мне доверяет, и в любой другой день был бы в восторге от возможности покопаться в самой странной литературной головоломке, с которой мне доводилось сталкиваться, но сейчас я был не в своей тарелке.

— Через несколько минут у меня состоится телефонный разговор с юристами, чтобы окончательно оформить бабушкин фонд, так что я оставлю тебя, — она обошла стол и поцеловала меня, быстро и крепко, а затем направилась к двери.

— Джорджия? — окликнул я, когда она уже вышла в холл.

Она повернулась и подняла брови, такие чертовски красивые, что у меня защемило сердце.

— О чем именно мы только что договорились? — спросил я. — Что между нами?

— О совместном написании книги, — ответила она с улыбкой, как будто это было очевидно. — Просто, без обязательств, и все закончится, когда ты закончишь книгу, — она пожала плечами. — Верно?

«Когда ты закончишь книгу».

Я сжал руки в кулаки, облокотившись на спинку кресла.

— Конечно. Верно.

Зазвонил телефон, и она достала устройство из заднего кармана.

— Увидимся, когда закончишь писать, — она улыбнулась мне, ответила на звонок и одним плавным движением закрыла дверь.

Теперь наши отношения укладывались в тот же срок, что и книга, и, конечно, я всегда планировал уехать после того, как закончу, но общение с Джорджией все изменило... по крайней мере, для меня.

Черт. Единственное, что мне было нужно, чтобы завоевать ее — это время, а я был ближе к завершению, чем она могла предположить. Ближе, чем я готов был признать.

Я закончил книгу — обе версии — через четыре недели. Затем я сел в кабинете и уставился на два файла на рабочем столе.

Мое время вышло.

Срок сдачи истекал послезавтра.

Я все сделал, удовлетворив требования Джорджии и выполнив свои, не нарушив при этом контрактных сроков, но чувства гордости или удовлетворения не было, только ужас от того, что я не смогу удержать женщину, в которую влюбился.

У меня было всего четыре недели, и этого было недостаточно. Джорджия открывалась мне, но часть ее личности, которая была нужна мне, все еще была наглухо заколочена. Для нее это по-прежнему было всего лишь интрижкой. Когда я думал, что она может передумать, она говорила о том, что лучше воспользоваться тем временем, которое у нас есть, а теперь это время закончилось.

Зазвонил телефон, и я ответил на звонок по громкой связи.

— Привет, Адрианна.

— Так ты не приедешь домой на Рождество? — спросила моя сестра, в ее тоне было больше, чем немного осуждения.

— Это сложный вопрос, — я закрыл ноутбук и отодвинул его на дальний край стола. Со своим жизненным кризисом я разберусь позже.

— На самом деле это не так. Ты либо будешь в Нью-Йорке двадцать пятого декабря, либо нет.