Его переводили.

— Командир Сорбо, — раздался вызов по рации. — Это командование истребителей. Сорок пять плюс на подходе к Кинли в районе Ангелов тринадцать. Вектор 270.

— Принято, — ответил командир.

Они возвращались в гущу сражения.

Два дня. Именно столько времени прошло с тех пор, как Скарлетт получила известие о Джеймсоне. Она знала, что эскадрилья дозаправлялась в другом месте в течение этих двух дней, которые были самыми долгими в ее жизни. Воздушные налеты измотали ее до предела, как в кабинете, так и в сердце.

Она знала по меньшей мере о двух десятках истребителей, которые унесли своих пилотов в могилу.

Из-за вчерашней бомбардировки она большую часть дня провела в бомбоубежище, когда не была на дежурстве. Она думала только о Джеймсоне. Где он? В безопасности ли он? Не ранен ли... или того хуже?

Сегодня она ждала его, и не одна. В их маленькой группе было около дюжины женщин, все возлюбленные пилотов, и все они собрались на тротуаре между припаркованными машинами и двумя оставшимися на аэродроме уцелевшими ангарами. Примерно на том же месте, где они с Джеймсоном находились месяц назад, когда была бомбардировка.

Гул двигателей наполнил воздух, и ее сердцебиение участилось.

Они были здесь.

Когда «Спитфайры» заходили на посадку, она расправила плечи и пожалела, что не надела форму, вместо своего синего клетчатого платья. Женщина в форме должна держать себя в руках, а в этот момент она чувствовала себя не в своей тарелке. Ее нервы были просто на пределе.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем первые пилоты, все еще в летных костюмах, спустились на тротуар. Некоторых она узнала, особенно трех американцев, которым предстояло улететь с Джеймсоном через два дня. Ей следовало быть готовой к его приказу о переводе — Бог знал, что Королевские ВВС были самыми оперативными войсками в Британии, но все равно это было для нее как удар. Ее желудок сжимался по мере того, как появлялось все больше и больше пилотов.

И тут она увидела его.

Она побежала, прокладывая путь через траву, чтобы миновать пешеходов.

Он заметил ее и вышел из толпы как раз перед тем, как она добежала до него, и легко поймал, когда она бросилась в его объятия.

— Скарлетт, моя Скарлетт, — прошептал он ей в шею, обхватив руками талию, удерживая, когда ее ноги парили далеко над землей.

— Я люблю тебя, — ее руки слегка дрожали, когда она крепко обнимала его, и все ее облегчение пронеслось через нее в виде ударной волны эмоций.

— Боже, я люблю тебя, — крепко обняв ее одной рукой, он обхватил ее лицо другой, отстранившись настолько, что их взгляды встретились.

— Я ужасно боялась за тебя, — правда так легко вырвалась из ее уст, даже после того, как она скрывала эти слова от сестры в течение последних двух дней.

— Для этого не было причин, — он улыбнулся и прижался поцелуем к ее губам.

Она прильнула к нему и поцеловала в ответ, несмотря на присутствие публики. Сегодня ей было все равно, даже если бы за этим наблюдал сам король.

Он осторожно, но страстно целовал ее в течение долгого, напряженного момента, а затем, в конце концов, провел пальцами по ее губам и отстранился. К ее счастью, он не опустил ее на землю. Он был единственным человеком, которому удавалось заставить ее чувствовать себя нежной и при этом не казаться слабой.

— Выходи за меня замуж, — сказал он, в его глазах плясало счастье.

Она вздрогнула.

— Что, прости?

— Выходи за меня замуж, — его брови приподнялись вместе с уголками рта. — Всю последнюю неделю я пытался придумать, как сделать так, чтобы мы были вместе, и это то, что нужно. Выходи за меня замуж, Скарлетт.

Подождите, он что, сделал ей предложение? Как бы сильно она его ни любила, это было слишком рано, слишком безрассудно и слишком похоже на деловую сделку. Ее рот несколько раз открывался и закрывался, но в течении нескольких неловких секунд она не могла вымолвить ни слова.

— Опусти. Меня. Вниз, — вот оно.

Он прижал ее к себе еще крепче.

— Я не могу жить без тебя.

— Ты знаешь меня всего два месяца, — она сжала губы, приказывая своему глупому сердцу молчать.

— Я хотел бы прожить с тобой каждую минуту этих двух месяцев, — прошептал он, его голос понизился до низкого, рычащего тона, который превратил ее внутренности в кашу.

— О, ты понимаешь, о чем я, — она переплела пальцы на его шее, прекрасно понимая, что он все еще не выполнил ее просьбу и не опустил на землю.

— Мы могли бы прожить вместе до конца наших дней, — мягко произнес он. — В одном доме. За одним обеденным столом... В одной кровати.

— Ты же не можешь всерьез предлагать нам спешить с браком, потому что хочешь затащить меня в кровать, — она изогнула бровь. Не то чтобы она не думала о Джеймсоне в таком смысле. Думала. Часто. Слишком часто, если верить ее морали, и недостаточно часто, если верить девушкам, с которыми она жила.

В его глазах вспыхнул юмор.

— Ну, нет, но мне нравится, на каком предмете мебели ты сосредоточилась. Если бы я просто хотел затащить тебя в постель, ты бы уже знала об этом, — его взгляд опустился к ее губам. — Я хочу жениться на тебе, потому что это очевидно. Неважно, будем ли мы встречаться еще год, Скарлетт, в конце концов мы поженимся.

— Джеймсон, — ее щеки раскраснелись, хотя она и была возмущена тем, как приятно ей было слышать эти слова.

— Если мы сделаем это сейчас, то нас не смогут разлучить.

— Все не так просто, — ее сердце боролось с разумом. Было что-то очень романтичное в том, чтобы сорваться с места и выйти замуж за человека, в которого ты влюблена по уши, а знакома всего два месяца. И в то же время в этом было что-то наивное.

— Так и есть, — заверил он ее.

— Так говорит человек, который не собирается терять работу, — в ее голове промелькнуло около дюжины причин, почему это ужасное предложение, но эта кричала громче всех.

Он моргнул в полном замешательстве, а затем медленно опустил ее на землю.

— Что ты имеешь в виду?

Она взяла его за руку, и они направились к машине.

— Для меня нет места на базе ВВС Черч-Фентон. Поверь, я наводила справки, и если я выйду за тебя замуж... — маленькая улыбка заиграла на ее губах, — я не могу гарантировать, что меня переведут в другое место. Мы все равно будем в разлуке, если только я не уйду из ВВС по семейным обстоятельствам.

Его лицо поникло.

— Единственное, что мне понравилось в твоих словах, — это «если я выйду за тебя замуж».

— Я знаю, — она вынуждена была признать, что ей это тоже понравилось.

Их ситуация была ужасной. Даже если бы она считала себя готовой совершить столь безрассудный поступок, она никогда не смогла бы бросить Констанс. Они договорились вместе пережить эту войну. Но если бы Констанс захотела добиться перевода...

— Ты ведь действительно любишь свою работу? — спросил он, как бы признавая свое поражение.

— Люблю. Она очень важна.

— Да...Так что же нам делать? — спросил он, поднимая ее руку, целуя. — Через два дня я буду на другом конце Англии.

— Тогда, думаю, будем наслаждаться тем временем, которое у нас есть, — в груди у нее все болело: и от того, как сильно она его любила, и от мучительного предчувствия грядущего.

— Я не отпущу тебя, — он повернулся и поднял ее на руки. — Меня может не быть здесь физически, но это не значит, что мы не вместе. Понимаешь?

Она кивнула.

— Тогда я надеюсь, что мы оба умеем писать письма.

Из всех мест, куда она с удовольствием отправилась бы в отпуск, например, в Черч-Фентон, поездка на выходные в лондонский дом ее родителей стояла на последнем месте в списке. Честно говоря, его даже не было в списке.

Единственная причина, по которой она согласилась приехать, заключалась в том, что они пообещали прекратить передавать вздорные истории в прессу, а у ее матери был день рождения.

Чем чаще она возвращалась домой, тем больше понимала, что она уже не та девушка, которая покинула его. Возможно, покорная, послушная дочь, какой она была в начале войны, стала просто еще одной жертвой битвы за Британию.