— Правда, — я вздохнула полной грудью. Хейзел делала все возможное, чтобы не высказываться негативно, когда речь заходила о маме, и, по правде говоря, она была единственной, кому я могла это позволить, поскольку она была рядом в самые тяжелые времена. В этом и заключалась особенность мамы — я могла критиковать ее, но никому другому это не разрешалось.

— Ну как дома? — спросила она. — Не то, чтобы я лично не была рада, что ты здесь, потому что это так.

— Ты просто счастлива, что рядом есть кто-то еще, кому ты доверяешь нянчиться с детьми, — поддразнила я.

— Виновата. Но если серьезно, то как это?

— Сложно, — я смотрела, как ее дети плещутся в воде по пояс, и обдумывала свой ответ.

— Если я закрою глаза, то смогу притвориться, что последних шести лет не было. Я никогда не влюблялась в Демиана. Я никогда не встречала... невесту Демиана...

— Нет! — вскрикнула Хейзел, ее рот приоткрылся. — Он помолвлен?

— Да, судя по семнадцати сообщениям, которые я получила сегодня. Будущая миссис Демиан Эллсворт была двадцатидвухлетней блондинкой с гораздо большей грудью, чем у меня, — я пожала плечами. — Я ожидала этого, ведь она должна родить с минуты на минуту... — от этого не стало менее больно, но я не могла ничего изменить.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Хейзел. — Он никогда не заслуживал тебя.

— Ты же знаешь, это неправда, во всяком случае, не сначала... — я пошевелила пальцами в сторону ее двухлетней Даниэль, которая в ответ одарила меня зубастой улыбкой. — Он хотел детей. Я не подарила ему их. В конце концов, он нашел кого-то, кто дал ему то, чего он хотел. Больно ли чер... — я скривилась, но взяла себя в руки. Хейзел никогда бы не простила мне, если бы ее дети начали сквернословить из-за меня. — Что он не стал дожидаться окончания нашего брака, прежде чем завязать отношения со своей ведущей? Или что у нас не получилось, как в одном из бабушкиных фильмов? Конечно, но мы обе знаем, что она была не первой девушкой в его трейлере и не последней. Я ей не завидую... — я была стартовой площадкой для его карьеры. Просто я не признавала этого до последних нескольких лет. — Кроме того, мы обе знаем, что любовь давно прошла... — она постепенно умирала вместе с романами Демиана, о которых я делала вид, что ничего не знаю, опустошая меня, пока не осталась только моя гордость.

— Ладно, можешь быть спокойна. Я буду ненавидеть его достаточно за нас обеих... — она покачала головой. — Если Оуэн когда-нибудь сделает что-то подобное... — ее взгляд опустился.

— Он никогда этого не сделает, — заверила я ее. — Твой муж без ума от тебя.

— Может, он и не в восторге от тех десяти килограммов, которые я все еще таскаю на себе после Даниэль... — она покачала животом, и я закатила глаза. — Но в свою защиту скажу, что он тоже работает над собой, так что мы квиты. Сексуальный дантист, — она ухмыльнулась.

Я рассмеялась.

— Ну, я думаю, ты отлично выглядишь, и учебный центр получился феноменальным! Я проезжала мимо него по дороге в город.

Она улыбнулась.

— Это был труд любви, который стал возможен благодаря очень щедрому спонсору, — она отпила чай и посмотрела на меня поверх солнцезащитных очков.

— Нам нужно больше таких Дарси в мире, — ответила я, слегка пожав плечами.

— Сказала женщина, увлекающаяся Хемингуэем.

— А мне нравятся задумчивые творцы.

— Кстати, о задумчивых творцах, ты не сказала мне, что Ноа Харрисон просто великолепен, — она похлопала меня по плечу тыльной стороной ладони. — Мне не нужно искать его в Интернете, чтобы узнать это! Подробности!

Он был просто великолепен. Мои губы сжались, вспоминая насыщенность его темных глаз. Я бы, наверное, самопроизвольно сгорела, если бы он хоть раз прикоснулся ко мне... не то чтобы прикосновение было даже отдаленной возможностью. За эти годы я услышала от Демиана более чем достаточно, чтобы понять, что Ноа еще и самоуверенный болван.

— Я была немного занята тем, что моя мать пыталась продать рукопись за моей спиной, — возразила я. — А если честно, этот человек — высокомерный всезнайка, специализирующийся на эмоциональном садизме. Демиан не раз пытался купить права на несколько его книг... Хотя, наверное, в этот момент мне следовало бы начать сомневаться во всем, что говорил мне Демиан.

— Ладно, — проворчала она. — Можем мы хотя бы согласиться с тем, что он горячий эмоциональный садист?

Уголок моего рта приподнялся.

— Можем, потому что он такой и есть. Горячий, — у меня по шее побежали мурашки от одной мысли о том, как хорош этот мужчина. — А если добавить к этому его карьеру — его эго станет слишком большим, чтобы пролезть в дверь, ты бы слышала его в книжном магазине. Однако да, уровень сексуальности просто немыслимый, — я даже не стала описывать, с какой силой он на меня смотрел. Парень владел этим завораживающим взглядом в совершенстве.

— Превосходно. Ты собираешься предложить ему товар? — она подняла брови. — Потому что я дам ему все, что он попросит.

Я закатила глаза.

— Если под товаром ты имеешь в виду рукопись и письма, то я еще не решила, — я потерла лоб, так как в горле образовался комок. — Хотелось бы спросить, чего она хотела, но мне кажется, что я уже знаю. Если бы она хотела, чтобы книга была закончена, она бы сделала это сама.

— Почему она этого не сделала?

— Она сказала мне однажды, что лучше дать персонажам свободу действий, но она не говорила об этом много, а я никогда не настаивала.

— Тогда почему ты об этом думаешь? — мягко спросила она.

— Потому что это то, чего хочет мама, и я могу ей это дать, — я улыбнулась, когда Даниэль опрокинула чашку с водой на мои пальцы.

Хейзел со вздохом пробормотала.

— Ты ведь собираешься это сделать, правда? — в ее тоне не было осуждения, только любопытство.

— Да, думаю, да.

— Я понимаю, почему. Бабушка тоже поняла бы.

— Я скучаю по ней, — мой голос сорвался, а горло сжалось. — За последние полгода я столько раз нуждалась в ней. И она как будто знала это. Она организовала для меня все эти маленькие посылочки и цветочки, — первая пришла на мой день рождения, потом на День святого Валентина и так далее. — Но после ее смерти все рухнуло — мой брак, продюсерская компания, моя благотворительная деятельность... все...

С продюсерской компанией было тяжело, ведь мы с Демианом основали ее вместе, но оставить ее было единственным способом двигаться дальше. Потеря благотворительной деятельности и фонда ясно дала понять, что мне нужно найти что-то, чем я могла бы заполнить свои дни. Работа, волонтерство... что угодно. Я могла убираться в доме очень часто, особенно после того, как Лидия вернулась, чтобы помочь.

— Эй, — огрызнулась Хейзел, заставив меня встретиться с ней взглядом, прежде чем она смягчилась. — Я понимаю, что ты уходишь из продюсерской компании. Ты ненавидела все эти киношные штучки, но благотворительность была больше, чем просто его связи. Кровь, пот и слезы, которые ушли на это? Все это было твоим, и теперь твое будущее — твое, и ты можешь делать с ним все, что захочешь. Вернись к скульптуре. Выдувай стекло. Будь счастлива.

— Адвокаты готовят бумаги, чтобы я могла пустить эти деньги в дело, — единственной оговоркой в ее завещании, когда речь шла о ее состоянии, было то, что я отдам его в те благотворительные фонды, которые сочту нужным. — Я уже... много лет не занималась искусством из стекла... — мои пальцы скрючились на коленях. Боже, как я соскучилась по тому жару, по той магии, которая возникает, когда что-то берешь в расплавленном, самом уязвимом состоянии и превращаешь в нечто неповторимо прекрасное. Но я бросила все это, чтобы открыть продюсерскую компанию, когда вышла замуж.

— Я просто хочу сказать, что знаю, что бабушка не выбросила твой пинцет...

— Они называются валетами.

— Видишь, прошло не так уж много времени. Где та девушка, которая провела лето в Мурано, поступила в выбранную ею художественную школу и устроила собственную выставку в Нью-Йорке?