— Но если она права, — сказал я, — то все наши работы на периферии — это лечение симптомов, пока болезнь сидит в самом центре. И система, сколько бы мы её ни латали, будет продолжать болеть и в конце концов сорвётся в «Редукцию», чтобы избавиться от занозы раз и навсегда.

— Вопрос в том, что это за «клин», — включился Альрик. — Физический объект? Магический артефакт? Архитектурная ошибка? Орды говорят о «вогнанном в тело» — это звучит как что-то материальное. Возможно, при закладке фундамента использовали не тот материал, или встроили какой-то артефакт для подавления естественных колебаний, чтобы крепость стояла «непоколебимо». Но тем самым они нарушили естественный поток энергии.

— Нам нужно попасть вниз, в подвал башни, — сказал Ульрих. — Или даже ниже, в её фундамент. И осмотреть всё на месте. С твоим камнем, Виктор.

— Это невозможно, — покачал головой Гарольд. — Подвалы «Сердца» — это святая святых. Туда имеет доступ только комендант, Верховный Магистр Камня (то есть я, теоретически, но я там не был со времён посвящения) и, возможно, старшие жрецы культа. Причём вход запечатан не просто замками — там сложные магические защиты и механические ловушки, оставшиеся с первых дней. Даже если мы как-то проберёмся, любое вмешательство будет сразу обнаружено.

— Тогда нужно официальное разрешение, — сказал де Монфор. Все посмотрели на него. — Под благовидным предлогом. Например, инспекция фундамента на предмет структурных повреждений после недавних толчков и активации Регулятора. Капитан Ульрих может подать рапорт о тревожных вибрациях в районе центральной башни. Гарольд, как Верховный Магистр Камня, поддержит его, сославшись на данные мониторинга. Я, как представитель Короны, потребую проведения проверки в целях общей безопасности. Совет, особенно после изоляции Брунора, будет в затруднительном положении, чтобы отказать.

— А если они всё же откажут? — спросил Рикерт.

— Тогда мы будем знать, что им есть что скрывать. И придётся действовать… неофициально, — холодно ответил де Монфор. — Но это крайняя мера. Сначала попробуем легальный путь.

План был рискованным, но другого не было. Ульрих немедленно сел составлять рапорт. Гарольд начал готовить «подтверждающие» данные из архивов мониторинга — благо, недавние события с выбросом энергии давали достаточно поводов для беспокойства. Де Монфор наметил, кого из лояльных или нейтральных членов Совета можно будет заручить поддержкой.

Мне же поручили подготовиться. Если доступ будет получен, я должен буду, используя золотой камешек, провести максимально подробную диагностику, не привлекая внимания. И, возможно, найти способ «извлечь клин», не обрушив при этом пол-крепости. Альрик и Лиан должны были помогать мне с интерпретацией данных.

Пока шла эта подготовка, на периферийных узлах работа кипела. Четвёртая бригада Рикерта завершала работы на третьем узле синхронизации. Орды, получив сигнал от своих старейшин, работали с удвоенной энергией — видимо, переговоры дали им уверенность в завтрашнем дне. Гракх и его группа вернулись на насосную станцию для финальной настройки — система уже начала потихоньку подавать признаки жизни: в давно сухих трубах зажурчала вода, а датчики давления показывали стабильный рост.

Но и противники не дремали. Через два дня после переговоров Кася принесла тревожные вести: «Молчаливые» активизировались. На одном из дальних участков, где работала смешанная группа наших каменотёсов и ордов-землекопов, произошёл «несчастный случай» — обрушилась часть свода, к счастью, без жертв, но работы пришлось приостановить. Расследование показало следы недавнего, целенаправленного ослабления опоры. И рядом — всё тот же обломок когтя.

А вечером того же дня в нижних казармах случилась поножовщина. Двое солдат из числа тех, кто был недоволен «сговором с тварями», напали на одного из мастеров Рикерта, крича, что он «продал душу». Мастера отстояли свои, но драка показала: напряжение среди людей никуда не делось, оно лишь затаилось, ожидая повода.

Именно в этой атмосфере всеобщей подозрительности и спешки мы получили ответ Совета на наш запрос о проверке «Сердца Крепости». Разрешение было дано. Но с условиями. Жёсткими.

Во-первых, проверка должна была проходить в присутствии полномочной комиссии из трёх человек: Гарольда (как магистра), представителя коменданта (им оказался старый, консервативный полковник Верн) и жреца культа Предтеч (почтенного отца Клемента). Во-вторых, доступ был разрешён только в нижний ярус подвала, так называемый «Зал Основания». Ниже — ни ногой. В-третьих, время — не более двух часов. И, в-четвёртых, никаких «посторонних инструментов» без одобрения комиссии. Особо оговаривалось, что «магические артефакты непонятной природы» (читай — мой камень) могут быть использованы только под наблюдением жреца и магистра.

— Это ловушка, — сразу сказал Ульрих, когда мы ознакомились с бумагой. — Верн — марионетка коменданта и Совета. Отец Клемент — фанатик, который скорее умрёт, чем позволит осквернить святыню. Они будут следить за каждым вашим шагом, и если вы хоть что-то троните, вас объявят еретиком на месте.

— Но это шанс, — возразил я. — Хотя бы посмотреть. Хотя бы понять, что там. Без этого мы слепы.

— Будем действовать осторожно, — сказал де Монфор. — Гарольд, вы должны будете отвлекать внимание. Задавать вопросы, требовать изучения архивных чертежей на месте, что угодно. Виктору нужно будет хотя бы на несколько минут остаться наедине с… с тем местом. Альрик, вы пойдёте как технический эксперт. Ваша задача — легально использовать измерительные приборы, которые могут прикрыть истинные показания камня.

Подготовка к визиту напоминала разработку военной операции. Рикерт предоставил мне набор самых обычных на вид инструментов каменщика и геодезиста, в рукоятку одного из которых мы встроили золотой камешек — его можно было вынуть в подходящий момент. Альрик подготовил планшеты с чистыми листами и уголь — для зарисовок, но на самом деле для быстрой записи показаний. Лиан дала мне несколько заряженных кристаллов-индикаторов, которые должны были реагировать на сильные геоматические аномалии.

Наконец, настал день. Утром мы с Альриком и Гарольдом в парадной, но скромной одежде подошли к массивным, окованным бронзой дверям, ведущим в нижние уровни «Сердца Крепости». Нас уже ждали. Полковник Верн, сухой, как щепка, старик с безупречной выправкой и холодными глазами. Отец Клемент — седобородый, с аскетичным лицом и тяжёлым, инкрустированным кристаллами посохом в руках. И двое стражников в древних, церемониальных доспехах.

Церемония открытия дверей заняла добрых пятнадцать минут. Жрец читал молитвы, проводил кадилом, вкладывал в замочные скважины какие-то ключи-артефакты. Наконец, с глухим скрежетом древних механизмов створки поползли в стороны, открыв тёмный, пахнущий сыростью и ладаном проход.

— Помните, — сказал отец Клемент, обводя нас пронзительным взглядом, — вы ступаете по земле, освящённой подвигом предков. Любое непочтение, любая попытка нарушить покой этого места будет караться не только законами крепости, но и гневом самих Предтеч.

Мы молча кивнули и последовали за ним вниз по крутой лестнице. Воздух становился всё холоднее и тяжелее. Спустившись на два пролёта, мы вышли в просторное, круглое помещение — «Зал Основания». Его стены были сложены из огромных, тщательно подогнанных блоков тёмного базальта. В центре зала на полу был выложен мозаичный круг с символикой Предтеч — молот, наковальня и некое подобие шестерни. От него к стенам расходились восемь каменных «лучей». Потолок поддерживался мощными колоннами.

С первого взгляда — ничего необычного. Просто древнее, крепкое помещение. Но стоило мне сделать шаг внутрь, как золотой камешек в моей рукоятке отвёртки дрогнул, а потом начал вибрировать с такой силой, что я едва удержал инструмент. Боль. Острая, пронизывающая, локализованная боль. Она исходила не от стен, не от пола. Она шла снизу. Из-под пола.

Я перевёл дух, стараясь не показывать виду. Альрик, почувствовав мою реакцию, начал громко расспрашивать Гарольда о типе кладки, отвлекая внимание. Гарольд поддержал его, вовлекая в разговор полковника Верна. Жрец же стоял неподвижно у входа, его глаза, казалось, видели всё.