— Их дисциплина лучше, чем у половины наших новобранцев, — заключил он неохотно. — Агрессии ноль. Заинтересованность в предмете — максимальная. Оценивают обстановку мгновенно. И у них есть… не магия. Прямое воздействие на камень. Точечное, контролируемое. Если это применить не к полу, а к основанию башни…

Он не договорил. Все и так поняли.

— А этот… геоматический катализатор? — спросил Брунор, его пальцы нервно барабанили по столу. — Его можно воспроизвести? Изучить?

— Они используют не готовые заклинания, а какие-то материальные компоненты, — вступила Лиан. — Камешки, порошки. Это алхимия, сращённая с интуитивным пониманием теллурических потоков. Чтобы воспроизвести, нужно либо украсть образец, либо… попросить.

В зале повисло тяжёлое молчание. «Попросить у орков» звучало как абсолютный сюр.

— О чём мы, собственно, договаривались? — перевела разговор в практическое русло Илва. Её тонкий, острый взгляд впился в меня.

Я разложил на столе итоговую, исправленную вдоль и поперёк схему узла. Чертеж превратился в гибридное чудовище: угольные линии людей соседствовали с точными, сделанными каким-то минеральным пигментом пометками орков.

— Работы разделены на три этапа, — начал я, чувствуя себя прорабом на самой сюрреалистичной планерке в истории. — Первый: строительство временного байпаса для отвода основного потока из коллектора А. Это делают они. У них есть инструменты и знание, как копать, не задевая силовых линий. Мы обеспечиваем крепёж — балки, распорки, всё, что нужно для безопасности самой выработки.

— Откуда у нас балки? — тут же ввернул сержант Бруно. — Лесозапас на нуле, кузницы загружены набойкой наконечников.

— Разбираем старый склад у Северного выступа, — не моргнув глазом, сказал Ульрих. — Он всё равно аварийный. Рикерт, твои люди справятся?

Ремонтник кивнул, потирая мозолистые руки: — За два дня. Дерево гнилое, но на распорки сгодится.

— Второй этап, — продолжил я. — Установка разделительных клапанов в магистрали Б и В. Конструкцию клапанов проектируем совместно. Изготавливаем… мы. У нас есть кузнецы и литейщики. Но для их работы нужны специфические сплавы и та самая «смазка для старых суставов» — минеральное масло. Его у нас нет. Его дают они. В обмен на…

— В обмен на что? — перебила Илва.

— В обмен на продовольствие, — тихо сказала Кася. Все посмотрели на неё. — Я слушала, как вы говорили. Их гоблин чертил не только схемы. Он нарисовал и знак… пустого желудка. Они голодают там, внизу. Голодают давно. Им нужна еда. Не наше зерно, которое их, возможно, травит. А что-то… попроще. Корнеплоды. Грибы. Даже просто соль.

Это была бомба. Прагматичная и страшная.

— Мы будем кормить орду, — без эмоций констатировал де Монфор. — Чтобы она помогала нам ремонтировать крепость, которая должна держать её же в узде. Цинично. И гениально. Голод — лучший мотиватор и лучший союзник.

— Это богохульство! — вырвалось у Элрика, но в его голосе уже не было прежней оголтелости. Была усталость. — Мы будем… спонсировать своих мучителей?

— Мы будем платить подрядчику за работу, — жёстко парировал Гарольд, впервые за весь разговор открыто встав на нашу сторону. — И этот «подрядчик» в данном случае — единственный, кто может выполнить её без риска обрушить половину южного фасада. У нас есть иные варианты? Магический ритуал стабилизации, Брунор? Сколько лет он займёт и сколько манны потребует?

Брунор промолчал, сжав губы. Магия была хороша для точечных вспышек силы, но для пятисотлетнего планового ремонта инфраструктуры у неё не было ни инструментов, ни, что важнее, терпения.

— Третий этап, — я постучал по схеме, — синхронизация и запуск. Делаем вместе. И здесь ключевую роль играет… — я выложил на стол золотой камешек, — …это. Система дала нам доступ, но работа будет идти в зоне, где силовые поля всё ещё нестабильны. Нужно постоянно «подтверждать» наше право там находиться и координировать действия. Это моя задача и, возможно, Лиан.

— И что, мы просто пустим этих… этих тварей в наши нижние уровни? — не унималась Илва. — Они всё разведают, составят карты, а потом…

— Потом используют их, чтобы нас вырезать, — закончил за неё Ульрих. — Да. Этот риск есть. И он огромен. Но альтернатива — быть стёртыми в пыль через двадцать пять дней. Я выбираю риск. А чтобы его минимизировать, работы будут идти на изолированном участке. Все смежные тоннели и ходы будут заблокированы или заминированы нашими сапёрами. Вход и выход — только через нашу зону контроля. Они будут приходить на работу и уходить. Как… как бригада землекопов.

Слово повисло в воздухе, абсурдное и неотвратимое. Орда как бригада землекопов. Апокалипсис в формате стройки века.

— Есть ещё одна проблема, — сказал Лешек, до сих пор молча сидевший в углу. — Люди. Не маги, не начальство. Простые солдаты, грузчики, каменотёсы. Они не станут работать бок о бок с теми, кто ещё вчера пытался их съесть. Бунт будет. Тихий или громкий — но будет.

— С ними нужно говорить, — сказала Кася. — Не приказывать. Объяснять.

— Объяснять что? Что мы теперь друзья? — усмехнулся Элрик.

— Объяснять, что мы все в одной помойной яме, и если не выгребать её вместе, захлебнёмся в говне, — грубо, но точно сформулировал Рикерт. — Люди не идиоты. Они видят, что стены текут, что еды нет, что каждый штурм выкашивает целые отряды. Им нужна не высокая цель. Им нужен шанс выжить. Даже странный. Даже мерзкий. Это и есть наш козырь.

Совещание продолжалось ещё час, распадаясь на отдельные группы: Ульрих с Бруно обсуждали логистику, Рикерт с Брунором — технические детали клапанов (маг, к удивлению, оказался не чужд механики), Кася и Илва — вопросы продовольственного обмена. Де Монфор наблюдал, изредка вбрасывая точные, резкие вопросы, отсекая пустые споры.

Когда всё было в целом согласовано, Гарольд поднялся.

— Совет в полном составе должен будет проголосовать за выделение ресурсов, — сказал он. — Это займёт время, которого у нас нет. Поэтому я, пользуясь полномочиями Верховного Магистра Камня, санкционирую работы в рамках «аварийного восстановления критической инфраструктуры». Все претензии — ко мне. Но, — он обвёл всех тяжёлым взглядом, — если кто-то попытается саботировать процесс… он будет иметь дело не со мной, а с капитаном Ульрихом и его людьми. И с тем фактом, что через двадцать пять дней мы все можем перестать существовать. Вопросы?

Вопросов не было. Было лишь гнетущее, всеобщее понимание, что точка невозврата пройдена.

Выйдя из зала, я столкнулся с Альриком в коридоре. Он курил какую-то вонючую трубку, присланную ему, видимо, в знак уважения от ордовских мастеров.

— Ну что, прораб? — спросил он, выпуская колечко дыма. — Начинается самое интересное. Теперь нужно не чертить схемы, а пахать. И уговаривать твоих же людей не перерезать глотки нашим новым… коллегам.

— Как думаешь, они своё слово сдержат? — спросил я, имея в виду орду.

Альрик задумался.

— Они — не люди. У них логика… системная. Они дали слово как часть технического соглашения. Для них нарушить его — всё равно что сломать отвёртку. Неэффективно. Глупо. Но… — он хитро прищурился, — у них там тоже не единый монолит. Увидели того молодого орка, что стоял позади прораба? Тот что всё время щёлкал каменными бусами?

Я кивнул.

— У него в глазах была не работа, а… ненависть. Старая, дикая. Он — из тех, кому война нравилась. Кому не нужны тоннели, а нужна резня. Такие есть и у них. И если наши фанатики наверху начнут гадить, их фанатики внизу ответят тем же. И тогда наш хрупкий мост рухнет, даже не выдержав веса первой тачки с грунтом.

Он потушил трубку, раздавив огарок о каменную стену.

— Так что готовься, Виктор. Ты хотел строить. Теперь придётся ещё и быть дипломатом, надсмотрщиком и… тряпкой, которую подкладывают, чтобы два булыжника не стучали друг о друг слишком громко. Весело, а?

Он ушёл, оставив меня в полутьме коридора. Из-за поворота доносились голоса — это Ульрих уже орал на кого-то из сержантов, организуя круглосуточное оцепление будущей «стройплощадки». Где-то вдалеке звенел молот Рикерта, начинавшего разбирать тот самый старый склад. Механизм, чудовищный и нелепый, был запущен.