Когда я закончил, в кабинете повисла тишина. Де Монфор медленно поднял камешек, повертел его в длинных, ухоженных пальцах.

— Любопытно, — произнёс он наконец. — Не договор с божеством, а… соглашение о проведении испытаний. С правом на уничтожение образца в случае провала. Очень прагматично.

— Это не божество, — тихо сказала Лиан. Она стояла, прислонившись к косяку, её силы, казалось, были на исходе. — Это… функция. Огромная, древняя, почти живая функция планеты. Мы для нее — как скопившаяся грязь в шестерёнках. И мы предложили себя в качестве чистящего средства.

— Поэтично, — фыркнул Гарольд, отходя от окна. — И что теперь? Этот «узел переконфигурации»?

Я развернул одну из чистых карт и ткнул пальцем в точку, всплывшую в моём сознании с кристальной ясностью. Это была юго-восточная часть нижних уровней, недалеко от того места, где мы нашли и обезвредили кристалл распада. Там сходились три дренажных коллектора, две магистрали подачи геоматической энергии (что бы это ни значило) и, что самое неприятное, граница между сектором, условно контролируемым нашими «ремонтниками», и зоной, куда последнее время стали наведываться разведгруппы орды.

— Здесь, — сказал я. — Нужно физически разделить потоки, установить кристаллические клапаны, перенастроить силовые линии. Работы — на неделю, если работать в три смены. И нужны будут… обе стороны.

— Орда? — Ульрих мрачно потер переносицу.

— Их инженеры. Те, кто понимает, как копать вглубь, не задевая чувствительных структур. Без них мы либо всё разворотим, либо устроим обвал, — пояснил Альрик. Он оживился, говоря о технической части. — В предложенной вами схеме, Виктор, это ключевой момент: совместная работа на нейтральной, с точки зрения системы, территории. Если мы сможем это здесь, в первом узле…

— Если сможем, это докажет системе, что наша конфигурация жизнеспособна, — закончил я. — Если нет… Ну, мы все знаем, что будет «если нет».

Де Монфор положил камень обратно на стол.

— Хорошо. Техническая задача понятна. Политическая — нет. Как вы собираетесь уговорить шаманов орды прислать своих землекопов, а не берсеркеров? И как объяснить Совету, что мы теперь не воюем, а проводим совместные субботники с теми, кто вчера пытался нас всех сожрать?

Это был главный вопрос. И ответа у меня не было. Только догадка.

— Они почувствовали, — сказала вдруг Лиан. Все посмотрели на неё. — Когда система приостановила Протокол… это была не тишина. Это была волна. Очень низкая, едва уловимая вибрация по всем силовым линиям. Если их шаманы хоть чуть-чуть чувствуют камень, они её ощутили. Они знают, что что-то изменилось. Они в замешательстве. Сейчас — момент, когда они могут быть готовы слушать.

— И что, мы пошлём им гонца с белым флагом и схемами? — усмехнулся Ульрих.

— Нет, — сказал я. — Мы пошлём им то, что они поймут. Альрик.

Бывший инженер орды вздрогнул, будто его ткнули палкой.

— Я? Я предатель в их глазах. Меня разорвут на части при первой же встрече.

— Ты — единственный, кто говорит на их языке. Не только наречии гоблинов. На языке машин, тоннелей, напряжений. Ты можешь объяснить, что произошло. Можешь показать этот камень, — я указал на золотой камешек. — И ты можешь передать им чёткое, инженерное предложение: встреча на нейтральной территории. Без оружия. Для обсуждения работ по предотвращению «Большого Сброса». Дай им понять, что это не просьба о мире. Это аварийная эвакуация с тонущего корабля, на котором сидим мы все.

Альрик долго смотрел на меня, потом на камень. В его глазах боролись страх, азарт и странная тоска — тоска инженера, который наконец-то увидел проект, достойный его умений.

— Они убьют гонца, — мрачно констатировал Лешек.

— Тогда мы пошлём того, кого не жалко, — сказал де Монфор с ледяной практичностью. — У вас есть такие? Осуждённый на смерть? Дезертир?

В дверь кабинета постучали. Вошёл один из людей Ульриха.

— Капитан, у наблюдателей на Западном зубце. Орда… они не атакуют. Они выстроили что-то вроде процессии у подножия стены. И вынесли вперёд… как будто знамя. Только это не трофей. Это кусок полированного камня с какими-то значками.

Мы переглянулись. Лиан улыбнулась той же усталой, но твёрдой улыбкой.

— Они уже чувствуют. И подают сигнал. Свой.

Де Монфор поднялся.

— Что ж. Похоже, переговоры начинаются раньше, чем мы планировали. Капитан Ульрих, организуйте безопасный проход на самую дальнюю смотровую площадку. Гарольд, вам нужно срочно собрать узкий состав Совета — Брунора и Илву. Им нужно всё рассказать. От слова «всё». Виктор, Альрик, вы со мной. Посмотрим, что за «знамя» они выставили.

Мы вышли из кабинета. Месяц начинался с первого, невероятно рискованного хода. Нужно было поговорить с врагом на языке древних камней, под прицелом собственных магов, с пульсирующим золотым таймером в кармане.

Процессия у подножия Западного зубца действительно походила больше на странный религиозный обряд, чем на военную диспозицию. Орков и гоблинов было человек тридцать, не больше. Они стояли в полукруг, не скрываясь за щитами, без луков наготове. В центре, на грубо сколоченном деревянном постаменте, лежал тот самый полированный камень — тёмный, базальтовый, размером с подушку. На его поверхности были вырезаны не руны, а скорее пиктограммы: спирали, стрелы, точки, соединённые линиями. Язык, отдалённо напоминающий примитивные схемы.

Мы наблюдали с самой высокой точки зубца, укрытые за зубчатым парапетом. Рядом стояли де Монфор, Альрик, Ульрих, Гарольд и маг Брунор, которого удалось привести — Илва отказалась, назвав происходящее «еретическим балаганом». Брунор смотрел мрачно, но молчал — видимо, угроза «перераспределения финансирования» от Короны действовала лучше всяких аргументов.

— Это не знамя, — пробормотал Альрик, всматриваясь в камень через подзорную трубу, одолженную у арбалетчика. — Это… интерфейс. Примитивный, аналоговый. Такие использовались для диагностики периферийных узлов в полевых условиях. Видите спираль с точкой в центре? Это символ «сердца системы». А стрелы, направленные к нему… «Сообщить о состоянии».

— То есть они не угрожают. Они… стучатся? — спросил Ульрих, недоверчиво хмурясь.

— Стучатся в дверь, которую сами же сотни лет пытались высадить тараном, — кивнул Альрик. — Но алгоритм мог измениться. «Большой Сброс» — угроза и для них. Их генетическая память, их инстинкты должны кричать об опасности. Они чувствуют приостановку Протокола. И хотят… проверить связь.

— Прекрасная сказка, — проворчал Брунор. — А на деле это может быть ловушка. Вызовут на разговор, а потом перережут глотки.

— Риск есть, — холодно согласился де Монфор. — Но альтернатива — ждать, пока через месяц небо обрушится нам на головы. Нужно ответить. На их языке.

Все взгляды снова упёрлись в Альрика и меня.

— Мы не можем спуститься к ним, — сказал я. — И они не поднимутся к нам. Нужно третье место. Нейтральное. И способ поговорить… дистанционно.

Мой взгляд упал на каменный «интерфейс» внизу. Идея, дикая и простая, оформилась мгновенно.

— У нас есть резонатор, — сказал я, глядя на Лиан. — Тот, что мы сделали для Элрика, чтобы отвлекать магическое орудие. Его кристаллическая основа — из древних технологий. И у нас есть… — я потяпал карман с золотым камешком, — …прямой доступ к системе. Мы можем попробовать использовать камень внизу как… как динамик. Усилить через него сигнал, передать сообщение.

— Это безумие, — сказал Брунор. — Вы собираетесь использовать артефакты для переговоров с тварями!

— Не тварями, — резко оборвал его Альрик. — Инженерами. Деградировавшими, одичавшими, но инженерами. И да, это безумие. Но у нас, если вы не заметили, кончились разумные варианты.

Де Монфор оценивающе смотрел то на меня, то на камень внизу.

— Сколько времени на подготовку?

— Часа три, — сказала Лиан, уже мысленно прокручивая необходимые ритуалы. — Нужно перенастроить резонатор с ярости на… на чистый сигнал. На намерение. И синхронизировать его с вашим ключом, Виктор. Чтобы система поняла, что это официальный запрос.