— Диверсия на карауле, — понял Ульрих. — Ослабить пост в нужном месте в нужное время. Чтобы можно было провести кого-то или что-то. Или чтобы подготовить почву для чего-то большего.

Мозг лихорадочно соображал, складывая кусочки. Вода — чтобы вызвать жажду и панику. Зерно — чтобы вызвать голод и недоверие к запасам. Теперь — точечное ослабление караулов. Это была не просто порча. Это была подготовка. К чему?

Лешек, молча стоявший в дверях, вдруг кашлянул.

— Разведка доложила. Ночью, пока мы с водой возились, на внешнем периметре, у руин старой заставы, видели огни. Не факелы. Зелёные. Как светлячки. И движение. Не атака. Что-то копали. Или закапывали.

Руины старой заставы. В полукилометре от стен, на старой, давно не использованной дороге. Ни стратегического, ни тактического значения. Зачем?

— Нужно проверить, — сказал я. — Ночью. Тихим дозором.

— Это ловушка, — сразу сказал Ульрих. — Очевидная.

— А если нет? — возразил я. — Если они рассчитывают, что мы сочтём это ловушкой и не пойдём? И пока мы охраняем склады и воду, они роют нам под носом что-то, на что мы не обращаем внимания?

Гарольд говорил: «Он ударит по тому, что мы не ждём». Мы ждали диверсий на еде и воде. Мы ждали подкопов под стены. А что, если цель иная?

Решение было трудным. Но оставлять без внимания странную активность у старых руин было ещё опаснее.

— Готовим группу, — вздохнул Ульрих. — Маленькую. Очень тихую. Я, ты, Лешек, Мартин. Лиан остаётся — её знания ещё понадобятся здесь. Выходим в первую стражу ночи. Смотрим. Никаких стычек. Только глаза и уши.

План был простым и оттого рискованным. Но иного выбора не оставалось. Пока крепость чесалась от внутреннего зуда предательства и страха, нам предстояло вылезти за её стены и посмотреть, что же наш «коллега» по ту сторону закопал у нас под самым носом. Если, конечно, это не оказалось приманкой для того, чтобы выманить и перебить нас по одному в темноте.

Ночь опустилась на крепость, тяжёлая и беспросветная. Дождь перестал, но с неба сыпалась мелкая, колючая изморось. Где-то в глубине каменных громад зрели новые страхи, бродили слухи и, возможно, готовились новые удары. А мы, затянув потуже плащи и проверив оружие, крались к потайной калитке в восточной стене, чтобы шагнуть в чёрную пасть ночи и узнать, насколько изобретательным может быть злой гений, когда он решит сломать тебя не силой, а тихим, методичным расстройством всего, что ты знаешь и чему доверяешь.

Ночь за стенами пахла свободой. Свободой сырой, холодной и смертельно опасной. Воздух, не отравленный запахом давки, пота и гнилого зерна, был ледяным и чистым. Мы крались тенью за тенью: я, Ульрих, Лешек и Мартин. Четверо сумасшедших, покинувших относительную безопасность каменного мешка, чтобы проверить слухи о зелёных огоньках.

Лешек вёл нас по старой, полузабытой тропе — не дорогой, а цепочкой почти невидимых ориентиров: покосившийся валун, сломанная сосна, высохший ручей. Он двигался бесшумно, как призрак, и мы, стараясь не отставать, чувствовали себя слонами в посудной лавке. Каждый хруст ветки под сапогом отдавался в ушах пушечным выстрелом.

— Тише, черти олуховатые, — шипел Мартин, спотыкаясь о невидимый корень. — Орки и то изящнее топают.

— А ты представь, что идешь красть пироги с кухни Гронта, — посоветовал Ульрих. — Сразу станешь грациозным.

Через полчаса пути мы достигли гребня низкого холма. Внизу, в лощине, чернели силуэты развалин старой заставы — несколько полуразрушенных каменных стен, торчащих, как гнилые зубы. И там действительно светилось. Не ярко. Тусклые, зелёные точки, медленно двигающиеся у земли, будто кто-то разбросал гнилушки, начинённые болотным газом.

— Никаких костров, никаких факелов, — прошептал Ульрих, лёжа рядом со мной в мокрой траве. — Магия какая-то. Или химия.

— Светлячки-мутанты, — фыркнул Мартин. — Может, они тут пикник устраивают? С зелёным киселём?

— Заткнись и смотри, — оборвал его Лешек.

Мы наблюдали минут десять. Зелёные огоньки не хаотично двигались. Они описывали чёткие геометрические фигуры, останавливались, гасли и зажигались снова. Это была работа. Разметка.

— Они что-то отмечают на земле, — сказал я. — Или проверяют. Колышки вбивают, может.

— Надо ближе, — решил Ульрих. — Лешек, Мартин — остаётесь здесь, прикрывать отход. Инженер, со мной.

Мы, пригнувшись, поползли вниз по склону, используя каждый бугорок, каждую впадину. Сердце колотилось где-то в горле. Запах сырой земли, хвои и чего-то металлического, кислого, становился сильнее. Зелёные огни теперь были видны отчётливо. Это были не живые существа. Это были… сосуды. Маленькие, глиняные чашечки, в которых тлела и переливалась зелёная субстанция. Их расставляли по периметру большого прямоугольника какие-то низкорослые, корявые фигурки. Гоблины. А руководил процессом кто-то повыше, в тёмном плаще. Не орк. Человек? Эльф? Рассмотреть было невозможно.

Они работали молча, быстро и слаженно. Пока одни расставляли светящиеся метки, другие, в стороне, копали. Не яму, а длинную, неглубокую траншею по контуру этого прямоугольника. И складывали выбранный грунт в аккуратную кучу.

— Что они делают? — прошептал я. — Фундамент для постамента? Ловушку?

— Не похоже, — ответил Ульрих. — Слишком… аккуратно. Это не военное сооружение.

В этот момент тёмная фигура руководителя подняла голову и что-то сказала, обращаясь к нам… нет, мимо нас. Мы замерли. Но он смотрел не в нашу сторону. Он смотрел на стену крепости, точнее, на её силуэт против чуть светлеющего неба. Потом сделал широкий, размашистый жест рукой, будто что-то отмеряя. И тут я понял.

— Он не на нас смотрит. Он на крепость ориентируется. Они размечают площадь. Ровно такую же, как… — я замолчал, осознав чудовищность догадки.

— Как что?

— Как наш главный резервуар. Или зернохранилище. Они делают карту. Точную копию какого-то из наших ключевых объектов. Здесь, снаружи. Для репетиции. Или… для симпатической магии.

Ульрих резко выдохнул.

— Чёрт. Значит, всё, что они портят у нас внутри, они сначала «отрабатывают» здесь? Или наоборот — здесь создают «двойника», чтобы потом дистанционно влиять на оригинал?

— В любом случае, это надо остановить, — сказал я. — Но как? Нас четверо, а их… десяток гоблинов и руководитель.

Пока мы размышляли, ситуация изменилась. К группе из леса вышел ещё один человек — тоже в плаще, но движущийся с прямой, солдатской выправкой. Он что-то передал руководителю — небольшой свёрток. Тот развернул его, и в слабом зелёном свете блеснуло что-то металлическое. Инструменты? Затем новоприбывший указал куда-то в сторону леса и удалился тем же путём.

— Связной, — беззвучно шевельнул губами Ульрих. — Идёт на территорию орды. Лешек, Мартин — за ним. Узнайте, куда. Мы займёмся этим клоуном и его цирком.

Лешек и Мартин, получив сигнал, бесшумно отползли назад, чтобы перехватить тропу связного. Мы же с Ульрихом остались наблюдать за странным ритуалом. Гоблины закончили копать траншею и начали засыпать в неё что-то из мешков — тёмный порошок. Руководитель ходил вдоль траншеи, что-то нашептывая, и время от времени бросал в неё щепотки чего-то блестящего.

— Магия земли, порчи, что угодно, — пробормотал Ульрих. — Но они беззащитны. Сосредоточены на работе. Если ударить сейчас…

— Слишком шумно. И гоблины разбегутся, предупредят своих. Нужно забрать руководителя. Тихо. И забрать то, что он получил.

План был самоубийственным, но других не было. Мы обменялись кивками и, как два теневых хищника, начали полукругом обходить площадку, держась вне зелёного света. Ветер, к счастью, дул от них, унося наши запахи и звуки.

Руководитель, закончив обход, отошёл к краю поляны, к своему походному столику, где лежали свитки и инструменты. Он снял капюшон, чтобы вытереть пот со лба, и в зелёном отсвете я снова увидел его лицо. Тот самый человек с холодными, умными глазами. Их инженер. Он был здесь, в двухстах метрах от стен крепости, спокойно ставил свой чёрный эксперимент.