— …ничего не предвещало! — лепетал интендант. — Вчера вечером проверяли — всё было чисто! А сегодня утром часовой у резервуара обнаружил, что запах… и цвет!

— Как попасть внутрь? — перебил его Ульрих.

— Через запасной ход у южной стены, но он завален после прошлого обвала, мы…

— Разберём, — резко сказал я. — Лиан, с нами. Нужно понять, что это за зараза и можно ли с ней что-то сделать.

Запасной ход к главному резервуару действительно был завален, но не полностью. Это был узкий лаз в толще стены, ведущий в цилиндрическую каменную цистерну, вырубленную в скале. Когда мы, с трудом протиснувшись внутрь, зажгли факелы, открывшаяся картина заставила содрогнуться.

Вода в огромном подземном озере, которое снабжало половину крепости, не просто позеленела. Она светилась. Тупым, ядовито-салатовым свечением, исходящим из самой глубины. На поверхности плавали странные, слизистые плёнки, пузырились пузыри газа с запахом тухлых яиц и… медной монеты. Воздух был тяжёлым, едким, дышать было трудно.

— Медный купорос? — предположил я, вспоминая наши недавние трофеи.

— Нет, — Лиан уже была на коленях у самого края, зачерпнула воду в маленькую фарфоровую чашечку. Она внимательно рассмотрела её при свете факела, понюхала, даже слегка коснулась языком и тут же сплюнула, скривившись. — Не просто купорос. Это… микс. Органический распад, усиленный алхимией. Вижу споры болотной гнили, нити ядовитых водорослей… и что-то ещё. Катализатор. Чтобы это не просто стояло, а размножалось. Быстро.

Она посмотрела на нас.

— Это не отравление в обычном смысле. Это заражение. Биологическое оружие. Вода теперь — не источник жизни, а инкубатор. И если мы её не остановим, зараза просочится в грунтовые воды, отравит все колодцы. И тогда пить будет нечего вообще.

— Как остановить? Кипячением? Дистилляцией? — спросил Ульрих.

— На всё крепость? Нереально, — покачал головой я. — Нужно очистить источник. Убить заразу здесь. Чем?

— Огнём, — мрачно сказал Ульрих. — Выкачать воду и выжечь цистерну.

— Куда качать? И чем жечь? У нас нет насосов, а огонь в замкнутом пространстве выжжет весь воздух.

— Есть другой способ, — задумчиво сказала Лиан. — Если это живая зараза, её можно убить противоположным. Не огнём… а солью. Концентрированным рассолом. Или щёлочью. Но в таких количествах…

— Соль, — прошептал я. — Соль — консервант. У нас есть запасы?

— Есть, — отозвался интендант, всё это время жавшийся у входа. — Но стратегические. Для засолки мяса на зиму. Их ни за что не отдадут.

— Спросим у того, кто может отдать, — сказал Ульрих, и в его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк. — Гарольд. Или… самого Гронта. У него, я уверен, есть свой личный запас. И не один.

План снова скатывался в область авантюры и шантажа. Но выбора не было. Пока мы стояли здесь, люди наверху сходили с ума от жажды и страха.

— Лиан, можешь определить эпицентр? Где именно зародилась зараза? — спросил я.

Она закрыла глаза, погрузив пальцы в мерзкую воду. Помолчала.

— Там, — она указала на противоположную стену цистерны, где из камня сочился небольшой, но постоянный ручеёк — видимо, подземный источник, питавший резервуар. — Зараза пущена туда. В самое сердце. Чтобы расползалась по всем трубам.

Мы выбрались наверх, в мир паники. Новости уже разнеслись. У гарнизонной кухни чуть не началась драка из-за бочки с кислым квасом. Власть магов, всегда казавшаяся незыблемой, трещала по швам — простым людям было плевать на силовые линии, им нужна была вода.

Нас ждал сюрприз у входа в цитадель. Не Гарольд. Элрик. Он стоял, опираясь на посох, лицо его было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском. Он, кажется, только что вышел из долгой болезни, но силы его были направлены в одно русло — месть.

— А, — сказал он, увидев нас. — Лататели. Починили фундамент, да? А теперь чем займётесь? Будете чистить воду заговорами и ломами? Или признаете, что некоторые проблемы слишком… глубоки для вашего примитивного ума?

— У вас есть предложение, маг Элрик? — холодно спросил Ульрих.

— Предложение? Нет. Констатация. Пока вы копались в земле, враг действовал умно. Он ударил не по стенам, а по тому, что внутри. По нашей воле. И знаете что? — он шагнул вперёд, и его голос стал ядовитым шёпотом, — в Совете растут голоса. Голоса, которые говорят, что все ваши «успехи» лишь разозлили орду и спровоцировали их на такие… изощрённые меры. Что до вашего прихода у нас была гнилая, но стабильная оборона. А теперь у нас нет воды.

Это был удар ниже пояса. Грязный, но точный. Люди в страхе ищут виноватых. И мы, самые заметные новички, ломающие устои, были идеальными кандидатами.

— Вода отравлена из-за диверсии, а не из-за наших действий, — сказал я, с трудом сдерживаясь.

— А кто мешал вам предвидеть диверсию? — парировал Элрик. — Вы же великий инженер! Должны были просчитать все риски! — Он усмехнулся. — Совет собирается через час. Обсуждать водный кризис. И вашу роль в нём. Гарольд, конечно, будет вас прикрывать. Но его позиции пошатнулись. После истории с Гронтом многие боятся его методов. — Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил: — Готовьтесь. Вам придётся оправдываться. И, возможно, предлагать решение. Которого у вас нет.

Он ушёл, оставив нас в клубке гнева, усталости и нарастающей тревоги.

— Крыса, — выругался Мартин, появившийся из толпы с парой украденных яблок в руках. — Чуть отошёл — уже гадит.

— Он не просто гадит, — мрачно сказал Ульрих. — Он готовит почву. Чтобы в случае провала свалить всё на нас. Или, если мы чудом решим проблему, примазаться к успеху. Старая игра.

— Тогда нужно решить проблему до Совета, — сказала Лиан. Её тихий голос прозвучал твёрдо. — Или хотя бы иметь готовый, убедительный план. Соль… это долго. Нужно что-то быстрее.

Я смотрел на толпу, на перекошенные лица, на пустые вёдра. Мозг, отказывавшийся работать от усталости, вдруг щёлкнул. Принцип инженера: если нельзя победить проблему, нужно изменить условия её существования.

— А если… не чистить большой резервуар? — медленно сказал я. — Если его временно изолировать. Заглушить источник, откуда идёт зараза. А воду брать из другого места.

— Какого? — спросил Ульрих. — Все колодцы связаны с этим водоносным слоем.

— Не все, — вмешался Ярк. Он стоял позади, слушая, и теперь его лицо озарилось догадкой. — Старый, высохший колодец у кузницы. Помните? Мы его находили, когда искали путь к коллектору. Он глубокий, но вода там была горькой, солёной. Его забросили. Но он идёт в другой пласт. Не связанный с основным.

Солёная вода. Непригодная для питья. Но…

— Если вода солёная, значит, там есть соль, — сказал я. — И если зараза не терпит соли…

— Мы можем использовать этот колодец как… ловушку? — продолжила мысль Лиан. — Направить туда часть заражённой воды? Чтобы соль убила заразу? Но как её туда направить?

— Пробить перемычку, — сказал я, уже мысленно видя схему. — Между основным резервуаром и старым колодцем должен быть какой-то канал, пусть и заваленный. Если найти его и вскрыть, часть воды устремится туда. Давление упадёт. Мы изолируем основной источник заразы в малом объёме, а затем… засыпем его солью. Всей солью, которую найдём. Это будет быстрее, чем чистить гигантскую цистерну.

План был рискованным. Нужно было точно знать геологию, не пробить что-то не то, не вызвать обвал. И нужно было много соли. Очень много.

— Ульрих, — сказал я. — Тебе нужно добыть соль. Всю, что есть. У кого угодно. Под каким угодно предлогом. Угроза, шантаж, обещания. Мы начинаем работу по поиску перемычки. У нас есть час до Совета. Нужно прийти туда не с оправданиями, а с начатым делом.

Ульрих кивнул, его лицо стало похоже на топор.

— Будет соль. Или моя голова на пике. Идёт.

Мы разделились. Ульрих и Мартин — на охоту за солью. Мы с Лиан, Ярком и Лешеком — обратно в подземелье, на поиски древних чертежей водоснабжения и самой перемычки. Гонка со временем, с жаждой, с паникой и с политическими интригами началась. И где-то в тени, по ту сторону стен, их инженер, наверное, с удовлетворением наблюдал, как его точный, несиловой удар заставляет огромную крепость судорожно биться в конвульсиях. Он проверял нас. И это был лишь первый тест.