— Тогда разбираем неиспользуемые постройки внутри крепости, — ответил я, уже не моргнув глазом. — Те сараи, что рядом со складом Гронта. Они всё равно аварийные. Или… старые осадные машины, которые уже стоят как памятники. Их дерево ещё крепкое.

Ульрих кивнул, не выражая ни одобрения, ни порицания. Мы оба понимали, что перешли ту грань, где любые средства оправданы выживанием.

На второй день, когда работа пошла уже более слаженно, к нам на стену пришёл неожиданный гость — маг Брунор. Он шёл в сопровождении двух молодых учеников и смотрел на наши старания с выражением глубокого скепсиса, граничащего с брезгливостью.

— Так вот как выглядит «великое укрепление каркаса», — проворчал он, останавливаясь в двух шагах от свежеоштукатуренного участка. — Обмазывание стен грязью. Примитивно.

— Эффективно, — парировал я, не отрываясь от проверки консистенции раствора. — Этот слой вступит в реакцию с большинством едких составов, не дав им добраться до камня. Его потом можно будет сбить и нанести новый.

— И сколько времени это отнимет? И сколько таких слоёв понадобится, если они начнут обстреливать вас ежечасно?

— Столько, сколько понадобится. Лучше тратить известь, чем жизни.

Брунор фыркнул, но не ушёл. Он подошёл ближе, потрогал ещё влажную штукатурку, понюхал.

— Известь качественная. Гарольд не поскупился. — Он помолчал. — Вы проверяли восточный фланг? Там, где старые мастерские?

— Нет ещё. В чём дело?

— Там… странные вибрации. Не такие, как у башни Плача. Более… ритмичные. Как будто что-то бьёт в такт. Мои ученики жаловались на головную боль во время дежурства. Я списал на усталость. Но теперь, после ваших изысканий, задумался.

Лиан, услышав это, подняла голову.

— Ритмичные? Можно точнее?

— Раз в несколько минут. Глухой удар. И затем — долгий, затухающий гул. Как будто по наковальне бьют огромным молотом под землёй.

Мы обменялись тревожными взглядами. Это не походило ни на магический резонанс, ни на попытку подкопа. Это звучало как… работа.

— Нужно проверить, — сказал я. — Сейчас же.

Восточный фланг, в районе старых кузнечных и оружейных мастерских, действительно, представлял собой зону полузаброшенных построек. Когда-то здесь кипела работа, но после того, как основные производства перенесли глубже в крепость, из-за опасности обстрелов, район опустел. Теперь здесь ютились лишь самые бедные ремесленники да хранились запасы второсортного сырья.

Мы с Лиан, Ульрихом и Брунором (к нашему удивлению, он вызвался сопровождать) спустились со стены и углубились в лабиринт одноэтажных каменных домов с покосившимися трубами. Воздух здесь пах ржавчиной, золой и затхлостью.

Вибрация ощущалась почти сразу — лёгкое, но отчётливое дрожание под ногами, которое нарастало и спадало с пугающей регулярностью. Раз в три-четыре минуты земля слегка вздрагивала, и тогда с потолков ближайших полуразрушенных сараев сыпалась пыль.

— Здесь, — указал Брунор на самое большое здание — бывшую кузницу с обвалившейся крышей. — Внутри сильнее всего.

Мы вошли. Пол был устлан толстым слоем мусора и птичьего помёта. В дальнем углу зияла чёрная дыра — вход в подвал, некогда использовавшийся для хранения угля. Оттуда и шла вибрация.

Лешек, всегда оказывавшийся рядом в нужный момент, принёс факелы. Мы спустились по скрипучей, полуразрушенной лестнице. Подвал оказался просторным, заваленным сгнившими мешками и сломанными инструментами. И здесь вибрация была уже не просто дрожанием — это был отчётливый, мощный удар, от которого по стенам пробегали трещинки пыли. Звук шёл из глубины, из-за дальней стены подвала, сложенной из необработанного камня.

— Это не с нашей стороны, — тихо сказал Ульрих, приложив ладонь к стене. — Это из-за стены. Они не просто копают. Они… долбят. Что-то очень большое и тяжёлое.

— Долбят что? Скалу? — спросил я.

— Не скалу, — прошептала Лиан. Она стояла на коленях, прижав ухо к самому полу. — Они долбят… то же самое, что и мы. Основание. Фундамент. Но не снаружи. — Она подняла на нас широко раскрытые глаза. — Они уже внутри.

Ледяная тишина воцарилась в подвале, нарушаемая только этими рокочущими, неумолимыми ударами. Они уже внутри. Эти слова означали, что все наши усилия по укреплению стен могли оказаться бессмысленными. Враг не шёл поверху. Он шёл снизу.

— Как? — спросил Брунор, и в его голосе впервые зазвучало не скептическое, а настоящее беспокойство. — Стена стоит на скальном основании. Подкопаться под неё…

— Возможно, если есть естественная пещера или разлом, — перебил я, лихорадочно соображая. — Или… старый тоннель. Мы же находили забытые ходы. Что, если есть такой, который ведёт не просто под стену, а в скалу под фундаментом? И они его нашли. И теперь расширяют. Готовят камеру. Для чего?

Ответ пришёл сам собой, страшный в своей простоте.

— Для подрыва, — сказал Ульрих. — Не магического. Физического. Заложить в камеру под фундаментом бочки с порохом или что-то подобное. И взорвать. Стена рухнет не потому, что её снесут, а потому, что у неё выбьют опору.

— Нужно найти этот ход, — резко сказал я. — И перекрыть его. Или уничтожить камеру до того, как её зарядят.

— Как искать? — Брунор развёл руками. — Мы не знаем, откуда он начинается. Может, с их стороны. Может, у них уже есть выход внутри крепости, и они просто копают от него.

Лиан поднялась с пола. Её лицо было сосредоточено.

— Вибрация — это ключ. Она идёт по определённым путям. По камню, по жилам породы. Я могу… попытаться проследить. Но мне нужна тишина. И помощь. Нужно создать обратную волну. Звуковой импульс, который отразится от полостей и вернётся.

Брунор нахмурился, потом кивнул.

— Звуковое заклинание локации. Сложно, но возможно. Я могу создать импульс. А ты… сможешь его интерпретировать?

— Смогу, — уверенно сказала Лиан. — Но нужно делать это снаружи, у самой стены, в точке, ближайшей к вибрации. И быстро. Пока они не почуяли нашего внимания.

Мы поднялись наверх. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные, багровые тени. Время работало против нас. Каждый удар там, в глубине, приближал возможную катастрофу.

Выбрав точку на стене прямо над кузницей, мы подготовились. Брунор, отбросив скепсис, сосредоточенно чертил на камнях сложные руны, готовя заклинание. Лиан стояла рядом, её руки лежали на стене, глаза были закрыты. Ульрих отправил солдат оцепить район и обеспечить тишину.

— Готово, — наконец сказал Брунор. — Импульс будет мощным, но коротким. Лови отклик.

Он выкрикнул резкое слово, и воздух перед стеной сгустился, будто от удара гигантского барабана, который никто не услышал. По стене побежала рябь, как по поверхности воды от брошенного камня. Лиан вздрогнула, её пальцы впились в камень. Она замерла, вслушиваясь во что-то, недоступное нашим ушам.

Минута. Две. Потом она открыла глаза. Они были полны холодной ясности.

— Я вижу. Тоннель. Он идёт не с их стороны. Он начинается… внутри. В старых канализационных коллекторах под восточным кварталом. Там есть ответвление, заваленное обвалом лет сто назад. Они его расчистили. И теперь роют. Прямо под нами. Камера уже почти готова. Большая. Овальной формы. Размером с этот дом.

Она показала на ближайшее строение.

— И в ней… уже есть заряд. Не порох. Что-то иное. Тёмное, плотное. Живое? Нет… спящее. Но готовое проснуться. Очень скоро.

— Мы можем обрушить тоннель? — спросил Ульрих.

— Слишком поздно, — покачала головой Лиан. — Они его уже укрепили. Деревянная крепь, скреплённая магией. Мы только спровоцируем обвал и, возможно, активируем заряд. Нужно… обезвредить его. Или украсть.

Украсть бомбу из-под носа у врага, в подземном тоннеле, который контролируют орки и их шаманы. Звучало как чистое безумие.

Я посмотрел на заходящее солнце, на зелёный сгусток на горизонте, на покрытую свежей штукатуркой стену, которую могли взорвать из-под земли в любую минуту. Казалось, все наши усилия были лишь подготовкой к этому моменту. К решению, от которого зависело всё.