— Ну что, инженер? — хрипло спросил он. — Доволен?

— Пока да, — ответил я. — Но они отстроят. Или придумают что-то ещё.

— А мы придумаем в ответ, — сказал он просто и ушёл, оставляя меня одного.

Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно светлело, обещая ясный день. На стенах люди кричали от облегчения, некоторые — от ярости, требуя преследовать отступающих. Но это было бы безумием.

Победа оказалась горькой, как полынь. Да, насыпь была подмыта, атака сорвана, и ордынцы откатились к своим кострам, унося раненых и оставляя на размокших склонах десятки тел. Но через несколько часов, когда первые восторги защитников стены утихли, стали проступать последствия.

Первым и самым очевидным стал уровень воды в резервуаре. Спустившись туда, я увидел, как гладь отступила, обнажив слизкие, покрытые вековой тиной камни на целый аршин. Мы слили не просто воду — мы слили стратегический запас. Теперь главный колодец в центре двора давал мутную, скудную струйку. В кухнях начался переполох. Кася, разносившая утреннюю баланду, подтвердила слухи: пайки воды урезали вдвое. Это касалось всех — от солдата до мага. Впервые за долгое время крепость почувствовала настоящую жажду.

Вторым последствием стало внимание. Не то благодарное, которого, может, ожидал Ульрих. А тяжёлое, подозрительное, колючее внимание начальства. К полудню меня вызвали не к Элрику и не к Гарольду. Меня вызвали в Зал Совета — тот самый, где я разговаривал с Верховным Магистром Камня. На этот раз там было больше людей.

За длинным столом из чёрного дерева сидели трое. Гарольд — на своём месте, его лицо было непроницаемым. Справа от него — пожилая женщина в зелёных одеждах, с лицом, напоминающим высушенную грушу, и острыми, как шило, глазами. Верховный Магистр Трав и Настоев, как позже выяснилось, по имени Илва. Слева — массивный мужчина с бычьей шеей и руками кузнеца, но одетый в бархатную, вышитую золотыми молниями мантию. Верховный Магистр Огня, Брунор. Рядом с ними, в почтительной позе, но с горящими от возбуждения глазами стоял Элрик.

— Инженер, — начал Гарольд, не давая мне опомниться. — Объясни суть применённого тобой… метода. Для присутствующих.

Я собрался с мыслями. Простота — лучшая защита.

— Мы использовали старый ирригационный канал, чтобы направить воду из главного резервуара на вражескую насыпь. Вода размыла грунт, сорвав атаку.

— Использовали?! — взорвался Брунор. Его голос был густым, как дым. — Вы слили священные запасы! Воду, что питала крепость сто лет! Без благословения, без ритуала! Вы осквернили источник!

— Я спас жизни на стене, — холодно парировал я. — И сохранил саму стену.

— И оставил нас пить грязь! — вскрикнула Илва. Её голосок был тонким, писклявым. — Мои настои, мои зелья для раненых требуют чистой воды! Теперь её нет!

— Вода вернётся, — сказал Гарольд, успокаивающе положив ладонь на стол. — Дожди, подземные источники… Резервуар наполнится. Но вопрос в другом. — Он перевёл взгляд на меня. — Твой метод… он груб. Он непредсказуем. Ты рисковал не только водой. Ты рисковал целостностью фундамента стены. Сильным потоком можно было подмыть наши же опоры.

— Риск был просчитан, — соврал я. На самом деле, мы надеялись на удачу. — Выход канала находится достаточно далеко от несущих конструкций.

— «Просчитан»? — вклинился Элрик, не выдержав. — Какие расчёты? У тебя нет дара предвидения, нет знания эфирных потоков! Ты действовал вслепую, как крот в темноте! И тебе просто повезло!

— Везение — часть мастерства, — бросил я, глядя на него. — Или вы предпочли бы, чтобы ордынцы сейчас пировали в наших казармах?

Элрик задохнулся от ярости, но Гарольд жестом велел ему молчать.

— Результат, — произнёс он весомо, — налицо. Атака отбита с минимальными потерями для гарнизона. Это факт. Но метод… — он сделал паузу, давая словам набрать вес, — метод вызывает вопросы у Совета. Он не вписывается в принятую доктрину обороны. Он неподконтролен и… смущает умы простых людей.

Вот оно. Корень проблемы. Не в потере воды. В потере контроля. Маги не могли объяснить людям, почему какая-то вода, пущенная по какой-то трубе, оказалась эффективнее их заклинаний. Это подрывало саму основу их власти.

— Что же вы предлагаете? — спросил я. — Запретить мне работать?

— Мы предлагаем упорядочить твою деятельность, — сказала Илва, поправляя складки своего платья. — Все твои… проекты должны проходить одобрение специальной комиссии. Состоящей из представителей всех школ магии. Чтобы исключить непредвиденные последствия.

— И чтобы твои успехи, — добавил Брунор, — имели должное… освящение. Сила воды была направлена волей стихии, пробуждённой нашими чарами, а не твоими палками и канавами.

Меня тошнило от этой лицемерной игры. Они хотели поставить на поток не только воду, но и мои идеи, пропустив их через фильтр своей бюрократии и мистики, выхолостив суть и присвоив себе славу.

— Я согласен на наблюдение, — осторожно сказал я. — Но комиссия… это замедлит все работы. Враг не ждёт.

— Враг теперь будет думать, — вдруг сказал Гарольд, и все взгляды обратились к нему. — Ты изменил правила, инженер. Они видели, как земля уходит из-под ног буквально. Они будут искать ответ. И нам нужно быть готовыми. Поэтому… — он обвёл взглядом стол, — комиссия будет создана. Но её председателем буду я. И её задача — не тормозить, а оценивать риски и давать санкции на реализацию жизненно важных проектов. Инженер будет представлять свои планы мне. Я буду решать.

Это был компромисс. Гарольд отбил атаку других магов, желающих распилить контроль над моей работой, и сосредоточил его в своих руках. Для меня это было лучше, чем иметь дело с десятком Элриков, но всё равно означало петлю на шее.

— Согласен, — сказал я, понимая, что выбора нет.

— Отлично, — кивнул Гарольд. — Первое заседание — завтра. Ты представишь отчёт о текущем состоянии оборонительных сооружений и предложения по укреплению на случай новой атаки. Теперь можешь идти.

Я поклонился и вышел, чувствуя на спине жгучий взгляд Элрика и тяжёлые взгляды двух других магистров. В коридоре меня ждал посыльный Ульриха.

— Капитан просит к себе. Срочно.

Я нашёл Ульриха на том же наблюдательном пункте у южной стены. Он смотрел не на испорченную насыпь, а дальше, в стан врага. Его лицо было озабоченным.

— Ну, как там? Распяли? — спросил он без предисловий.

— Пока нет. Но надели намордник. Теперь все мои шаги — через Гарольда.

— Это лучше, чем могло быть. Брунор и Илва… они хотели тебя просто закопать в архивах под предлогом «изучения древних знаний». Гарольд отстоял. У него свои резоны.

— Какие?

— Он видит в тебе инструмент. Опасный, но полезный. Пока ты приносишь пользу и не становишься слишком популярен у солдат и черни… он будет тебя прикрывать. — Ульрих обернулся ко мне. — Но это не главное. Смотри.

Он протянул мне подзорную трубу — редкую и ценную вещь здесь. Я навёл её на вражеский стан. Ордынцы не просто хоронили своих мёртвых и перевязывали раненых. Они собирались вокруг чего-то. В центре лагеря, на небольшом возвышении, стояла группа фигур, одетых не в рваные шкуры, а в тёмные, ритуальные одеяния. Они что-то чертили на земле, устанавливали столбы с черепами и трофеями. А вокруг них… вокруг них стояла неестественная тишина. Даже с этого расстояния было видно, как обычные орки обходят это место стороной, с суеверным страхом.

— Шаманы, — хрипло сказал Ульрих. — Или жрецы. Неважно. Они готовят ответ. Не земляной. Магический. Твоя вода их разозлила не просто так. Ты нарушил их ритуал. Теперь они ответят на твоём поле. Точнее, на поле магии, где ты, прости, полный ноль.

Холодная тяжесть опустилась в желудок. Я мог бороться с физическими законами, с глупостью, с гнилым деревом. Но с магией, настоящей, враждебной магией… У меня не было против неё инструментов.

— Что они могут сделать? — спросил я.

— Не знаю. Но они потратят на это не меньше сил, чем на ту насыпь. И это будет страшнее. Может, наслушают заразу на стены. Могут наслать мор на колодцы (оставшиеся). Могут разбудить духа земли, который, по их верованиям, спит под этими горами. Вариантов много. И обычные стрелы против этого бесполезны.