Теперь я был не просто самоучкой-выскочкой, которого терпят ради его умелых рук. Я стал пешкой в игре магов. Сознание этого сидело где-то под рёбрами холодным, тяжёлым комком. Гарольд дал мне прикрытие, но и поставил на учёт. Свобода кончилась. Теперь у меня было три хозяина: Элрик, жаждущий славы, Ульрих, жаждущий выживания крепости, и Гарольд, жаждущий… чего? Сохранения власти? Или действительно спасения этого каменного анахронизма? Пока не ясно.

Первой задачей после «вербовки» стало замуровывание того самого потайного хода. Работу поручили Лешеку и его людям, но мне, как «инженеру, обнаружившему угрозу», велели наблюдать и давать рекомендации. Рекомендации, чёрт возьми. Как будто для того чтобы залить вход бетоном (здесь его заменяла смесь извести, песка и щебня), нужны особые инженерные откровения.

Мы собрались на рассвете у раскопа у западной стены. Лешек привёл пятерых своих «тихих» — людей с лицами, на которых годы службы стёрли всё, кроме привычки к молчанию и точным движениям. Они уже приготовили раствор в деревянном корыте, таскали камни разной величины.

— Как будем делать, инженер? — спросил Лешек, но в его тоне не было вопроса. Был вызов. Проверка.

— Нужно не просто завалить вход, — сказал я, глядя в чёрную дыру. — Нужно создать ложное дно. Сначала засыпать проход на пару метров бутом — камнями с раствором. Потом сделать слой утрамбованной глины, чтобы не просачивалась влага. А сверху — полноценную кладку, которая будет выглядеть как часть фундамента. Чтобы если кто-то с другой стороны начнёт копать, он упёрся бы не в рыхлую засыпку, а в каменную стену.

Лешек кивнул, одобрительно хмыкнув.

— Неплохо. Думаешь, как сапёр. Они тоже так делали в старые времена, когда минировали тоннели противника. — Он махнул рукой своим людям. — Слышали? Делаем ложное дно. Начинайте.

Работа закипела без лишних слов. Я наблюдал, изредка поправляя, как укладывать камни, чтобы они создавали распор. Моё участие было минимальным, но необходимость стоять и «руководить» раздражала. Руки чесались схватить лом, замесить раствор, сделать что-то реальное, а не изображать надсмотрщика.

Примерно через час появилась Кася. Она принесла воду в бурдюке и свёрток с лепёшками. Её появление не было сюрпризом — она, похоже, знала обо всём, что происходило в её секторе стены. Она молча раздала лепёшки, её взгляд скользнул по мне, по работающим людям, по груде камней, скрывавшей проход.

— Элрик ищет тебя, — тихо сказала она, подавая мне кружку воды. — С утра пошёл к твоей камере. Не застал. Сказал Мартину передать, что ждёт в своей башне. Срочно.

«Срочно» от Элрика обычно означало, что ему пришла в голову новая гениальная идея, требующая немедленного воплощения и, желательно, моего унижения. Я вздохнул.

— Спасибо. Думаю, он потерпит.

— Вряд ли, — она пожала одним плечом. — Он был взволнован. Говорил что-то о «знамениях» и «эфирных предвестиях». — В её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка.

Мне стало интересно. Знамения? Элрик не был мистиком в полном смысле. Он был карьеристом. Если он говорил о знамениях, значит, что-то случилось, что можно было подать как знамение, желательно в его пользу.

— Ладно, — сказал я, допивая воду. — Пойду послушаю очередную сказку. Здесь, — я кивнул на работающих, — всё под контролем.

Лешек, не отрываясь от укладки камня, махнул рукой: иди, мол, разбирайся со своим чародеем.

Дорога к башне Элрика была недолгой, но я шёл медленно, пытаясь собраться с мыслями. Какую новую глупость он придумал? И как на это отреагирует Гарольд, если это как-то затронет его планы?

Элрик встретил меня не в кабинете, а на маленьком балкончике башни, с которого открывался вид на юг, на долину, где стояла орда. Он стоял, опершись о парапет, и смотрел вдаль. Его поза была театрально-трагической.

— Ты опоздал, — сказал он, не оборачиваясь.

— Работы на стене, господин маг. Укрепление узлов, как вы и велели.

— Узлы… — он обернулся. Его лицо было бледным, глаза горели. — Ты видел это?

— Что именно?

— Знамение! — он взмахнул рукой в сторону горизонта. — Вчера, на закате! Над их станом поднялся столб багрового дыма. Не от костра! От земли! И в нём мерещились… лики. Лики древних демонов, что они призывают! Совет уже в курсе. Это признак! Признак того, что они готовят нечто ужасное. Не просто штурм. Ритуал прорыва!

Я посмотрел туда, куда он указывал. Над ордой висела обычная дымка от тысяч костров. Возможно, вчера вечером был порывистый ветер, или они жгли что-то особое — старую древесину, пропитанную смолой. Багровый дым мог получиться из-за закатного света. Но для Элрика это был знак. И он, конечно, хотел его использовать.

— Ужасно, — сказал я без выражения. — И что прикажете делать?

— Усилить защиту! — он схватил меня за рукав. Его пальцы были костлявыми и холодными. — Но не тупую, физическую! Магическую! Наши общие труды… они подготовили почву. Теперь нужно совершить акт веры! Великое заклинание гармонизации, которое я разработал! Оно укрепит эфирную ткань над всей крепостью! Но для него нужны… точки приложения. Фокусы. Их нужно установить в ключевых узлах, которые ты… эм… подготовил.

Вот оно. Он не просто хотел славы. Он хотел масштабного, зрелищного ритуала, который отметил бы его имя в анналах. И для этого ритуала нужны были мои «узлы» — те самые места, где мы проводили реальные работы. Он собирался освятить дренажную канаву и подпорки у ворот.

— Господин маг, — осторожно начал я. — Эти узлы… они ещё не стабилизировались полностью. Физические процессы не завершены. Если наложить мощные чары сейчас, это может вызвать… непредсказуемую реакцию. Резонанс. Разрушение.

Я врал, конечно. Магия здесь, судя по всему, была слабее шума. Но мне нужно было его остановить. Ритуал привлёк бы внимание всего Совета, массу людей, свет, шум. Всё, чего мы старались избегать.

— Ты сомневаешься в силе моего заклинания? — Элрик нахмурился.

— Нет! Ни в коем случае! Я сомневаюсь в готовности материи. Она груба, инертна. Ей нужно время, чтобы впитать результаты наших предыдущих трудов. Иначе… — я сделал паузу для драматизма, — иначе может случиться обратный эффект. Вместо укрепления — распад. Это посеет сомнения в твоём методе.

Страх за репутацию подействовал лучше любого разумного довода. Элрик задумался, его энтузиазм слегка поугас.

— Хм… Возможно, ты прав. Поспешность — враг гармонии. Но время не ждёт! Знамения…

— Знамения говорят о подготовке, — подхватил я. — А подготовка врага требует времени. У нас есть неделя, может, две. За это время узлы стабилизируются, и твой ритуал будет иметь максимальную силу. И будет бесспорным успехом.

Лесть и отсрочка — классический приём. Элрик, борясь с разочарованием, сдался.

— Ладно. Неделя. Но я буду ежедневно проверять состояние узлов! И ты будешь предоставлять мне подробнейшие отчёты! Каждый день!

— Как прикажете, — поклонился я.

Выйдя от него, я почувствовал, как пот со лба стекает за воротник. Оттянул на неделю. Мало. Но лучше, чем ничего. Теперь нужно было за эту неделю не только стабилизировать «узлы», но и сделать так, чтобы они выглядели готовыми к «освящению». И, что важнее, успеть замуровать тоннели и проверить остальные слабые места до того, как всё это станет предметом всеобщего обозрения.

Я вернулся к западной стене. Работа кипела. Вход в тоннель уже был завален бутом на добрых три метра. Лешек лично утрамбовывал слой жирной глины.

— Ну что, успокоил пророка? — спросил он, не глядя на меня.

— На неделю. Он хочет устроить большой праздник с заклинаниями над нашими канавами.

— Праздник… — Лешек плюнул. — Чтоб им всем праздновать в аду. Мешает?

— Очень. Придётся как-то готовить площадку для его фокуса. Чтобы не полез туда, куда не надо.

— Сделаем декорации, — хрипло пообещал Лешек. — Поставим красивые камни, нарисуем блестящие знаки. Пусть любуется. Главное — чтобы к настоящему не прикасался.