До визита к Элрику оставалось ещё несколько часов. Я съел одну лепёшку, вторую сунул за пазуху — про запас, — и поплёлся к колодцу. Вода была ледяной, но смыла часть копоти и оживила сознание.

Дорога к Воротам Отчаяния днём выглядела иначе. Несмотря на ночные труды, уродливые подпорки и хомуты на левой створке бросались в глаза, как шрам на лице. Возле них уже дежурили двое солдат в более аккуратной, чем обычно, амуниции. Они смотрели на всех проходящих с таким видом, будто те собирались тут же начать ломать отремонтированное.

Капитан Ульрих стоял в стороне, разговаривая с тем самым старым солдатом в плаще. Теперь я разглядел его лучше. Плащ был когда-то тёмно-зелёным, но выцвел до цвета болотной тины. Под ним виднелась простая, но крепкая кожаная броня. На поясе — ни кинжала, ни меча. Только длинный, невзрачный шилообразный инструмент в ножнах. Его звали, как я позже узнал, Лешек. Он не имел официального звания. Его должность не значилась ни в одном списке. Но когда капитан Ульрих поворачивал голову, он делал это всегда после короткой паузы, в течение которой его взгляд встречался с глазами Лешека. Старик был его советником. И, возможно, чем-то большим.

— Прибыл, — констатировал Ульрих, заметив меня. — Выглядишь как после ордынского пира. Но работать придётся. Лешек, покажи ему.

Старик молча тронулся с места и повёл меня к правой створке ворот. Она с виду казалась целой, не такой искорёженной, как левая. Лешек, не говоря ни слова, взял длинную, тонкую металлическую спицу из-за пояса и ткнул ею в щель между массивными дубовыми досками в самом низу. Спица вошла почти на пол-аршина без усилий.

— Гниль, — хрипло произнёс Лешек своим первым за сегодня словом. — Идёт изнутри. Сверху ещё держится, низ проел жук-древоточец. И влага.

Я присвистнул. Это было хуже, чем вырванная петля. Петлю можно было подпереть. А тут весь низ створки был трухлявой мукой, спрессованной под тяжестью собственного веса и металлической оковки. Она держалась только потому, что никто не пытался её толкнуть изнутри.

— Как давно? — спросил я.

— Лет десять, как минимум, — отозвался Ульрих, подойдя. — Каждый год маги накладывали «защиту от тлена». Видимо, защищали только внешний слой. Внутренности сгнили.

— Нужно менять всю нижнюю часть, — сказал я. — Вырезать гниль, вставить новую древесину, скрепить железными шинами. Работа на неделю для плотников.

— Недели нет, — как эхо, повторил Ульрих. — Есть сегодня и завтра. Послезавтра орды начнут активную разведку. Узнают слабое место — ударят сюда.

— Тогда… — я обвёл взглядом ворота, ища решение. — Тогда нужно создать ложное сильное место. Или перенаправить удар.

Лешек медленно повернул ко мне голову. В его глазах мелькнула искорка интереса.

— Говори.

— Если низ не держит, нужно сделать так, чтобы удар принимала не вся створка, а… рама. Внешний каркас. Как мы сделали слева, но более масштабно. Построить с внутренней стороны мощную деревянную ферму, которая примет нагрузку от тарана и распределит её на боковые стены и на порог. Саму створку… по сути, превратить в декоративный щит. Она будет только закрывать проём, но не нести нагрузку.

Я говорил быстро, рисуя в воздухе пальцами очертания треугольных ферм, распорок, силовых линий. Ульрих слушал, не перебивая. Лешек наблюдал.

— Материал? — спросил капитан, когда я закончил.

— Балки. Много балок. Самые толстые и прочные, какие найдутся. Железные скобы, колья, цепи. И много рабочих рук.

— Балки есть в старом амбаре у северной стены, — негромко сказал Лешек. — Их туда свозили лет двадцать назад, для постройки новой башни. Башню так и не начали.

— Рабочие руки — моя ремонтная рота и твои люди, — сказал Ульрих. — Скобы и цепи… Это сложнее. Но решаемо. Начнём сегодня, после заката. Днём — нельзя. Слишком много глаз.

Он говорил о глазах магов, о патрулях, о любопытных. Работа такого масштаба не могла остаться незамеченной. Но делать её открыто — значит, признать, что магические защиты ворот несостоятельны. Это был удар по престижу всего Магического Совета. Ульрих, судя по всему, предпочитал действовать, а не поддерживать чей-то престиж.

— Мне нужно пойти, — сказал я, вспомнив об Элрике. — У меня… обязательное посещение.

Ульрих кивнул, как будто знал.

— Иди. Отчитывайся. Рассказывай о… гармонии камней. А после последнего звонка — будь здесь. Твой маг спит долго и крепко после ужина. Эликсиры для ясности ума, понимаешь. У него будет глубокая ночь.

В его словах сквозила лёгкая, почти неуловимая насмешка. И уверенность. Он знал распорядок Элрика. Значит, наблюдал. План становился яснее. Ульрих использовал меня как прикрытие. Пока маг занят выслушиванием моих скучных отчётов, полагая, что держит ситуацию под контролем, реальная работа будет идти в обход него.

Элрик в этот раз встретил меня в раздражённом настроении. Его комната была затянута тонким сизым дымом благовоний, от которого першило в горле.

— Ты опоздал на пол-часа, — заявил он, не предлагая сесть.

— Извините, господин маг. Работа на воротах… капитан Ульрих потребовал присутствия.

— Ульрих… — Элрик поморщился, как от неприятного запаха. — Грубый солдафон. Он не понимает тонких материй. Что он хотел?

— Осмотр правой створки. Ищут… слабые места для усиления магической защиты, — соврал я, играя в его игру.

— А, — лицо мага слегка разгладилось. Его тщеславие было уязвимо. Идея, что военные ищут помощи у магии, ему нравилась. — И что ты ему сказал?

— Сказал, что требуется диагностика специалиста. Что я могу лишь указать на видимые трещины, но глубинные деформации силового поля… это уже ваша область, господин маг.

Лесть подействовала. Элрик откинулся в кресле.

— Разумеется. Эти солдаты думают, что всё решается кулаком и куском железа. Ладно. Твой отчёт за день?

Я снова погрузил его в пучину технических подробностей, на этот раз добавив больше псевдомагической терминологии, почерпнутой из его же старых свитков. Я говорил о «напряжении линий силы вдоль дренажных каналов», о «резонансе элементалей земли в старых фундаментах». Элрик кивал, делая вид, что понимает, но его взгляд постепенно мутнел. Ему было скучно. И это было именно то, что мне было нужно.

Когда я наконец вышел, солнце уже клонилось к стенам. У меня оставалось немного времени. Я направился не к воротам, а в ту сторону, где Рикерт и Лоран могли дать практический совет. Фермы, распорки, расчёт нагрузок — для этого нужны были не только грубая сила, но и знания.

Подземная мастерская встретила меня гулом работы. Лоран и двое других ремонтников собирали какую-то сложную конструкцию из металлических прутьев и шестерён.

— А, живой, — кивнул мне Лоран, не отрываясь от дела. — Слышал, тебя Ульрих на поруки взял. Повезло. Или нет.

— Нужен совет, — сказал я, подходя к столу с чертежами.

— По воротам? — спросил Рикерт, появляясь из глубины пещеры. Он вытирал руки тряпкой.

— Да. Нужно построить несущий каркас внутри правой створки. Быстро и тихо.

Рикерт подошёл, отодвинул в сторону чертежи Лорана и развернул на столе большой, пожелтевший лист с планом главных ворот.

— Покажи, где думаешь ставить опоры.

Я начал объяснять свою идею с фермами. Рикерт слушал, изредка вставляя короткие вопросы. Потом взял уголь и начал набрасывать на полях чертежа. Его линии были уверенными, экономичными.

— Здесь не сработает, — тыкал он углём в точку. — Каменная кладка в этом месте рыхлая, ещё со времён Великой Трещины. Опору нужно сместить сюда, и сделать её не вертикальной, а под углом, чтобы нагрузка уходила в массив стены, а не в пол. И здесь… нужна не цепь, она растянется. Нужен железный тяж с винтовой стяжкой. Чтобы можно было подтягивать по мере усадки.

Он говорил о вещах, которые я упустил. О специфике местных материалов, о скрытых дефектах кладки, известных только ему и таким же, как он, хранителям памяти камней. Его поправки превращали мою грубую идею в работоспособную схему.