— Ты уже не степняк?

Он подошел к ней, обхватив ее лицо ладонями

— Вятич, я Слава. Как и ты.

Она смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину.

— Мне сложно за хозяйством смотреть. Не смогу я теперь.

— Так я на что? — усмехнулся Искро. — До десяти лет за коровами ходил и цыплят по двору гонял, — он нежно отвел в сторону ленты с простыми кольцами. Он ей столько всего купит! Снова улыбаться начнет. — Ты только верь мне Славушка. Не предам я тебя больше.

Она смотрела в его глаза, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, это он сейчас так говорит. Пока эмоции сильны. Потом увидит все отшатнется. Не сможет принять ее. А ей как быть тогда? Она почувствовала, как он сжал пальцы на ее плечах. Ее взгляд прояснился.

— Даже думать не смей, Слава, — видимо что-то уловив в выражении ее лица проговорил он, — не сбежишь.

Она отвернулась.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, — я с осени здесь живу. Тебя никогда не видела.

С его губ сорвался вздох.

— Не здесь я… Выше по течению, под Смоленском. В двух днях пути верхом. — Он приподнял ее лицо, нежно касаясь ее кожи, — Почти вместе пришли. Я с Купала здесь.

Она смотрела на него, не позволяя себе надеяться.

— Степняки глубоко прошли. Черниговский князь о помощи просит, — продолжил Искро, — княжества объединяются в борьбе с ними. Надоело им дань платить. А их на наших землях видели. До князя Смоленского идут. Откажет, деревни грабить, да сжигать начнут, — заметив в ее глазах страх привлек ее к себе, пряча в своих объятиях. — Со мной тебе Славушка идти надо.

Она покачала головой, отстраняясь. Взгляд Искро потемнел.

— Нет. Видимо доля моя такая, Искро. От руки степняков погибнуть.

В его глазах закипал гнев. Он стиснул кулаки.

— Ты за степняка замуж пошла, не испугалась.

Она сжалась под его взглядом.

— А теперь боюсь, — сорвалось с ее губ. Слишком много шрамов осталось. И на душе, и на теле.

Он молча смотрел на ее склоненную голову. Темный взгляд обжигал огнём. Пальцы снова и снова сжимались в кулаки. Гнев и ярость полыхали внутри. Не к ней. К тем, кто сломал ее.

Ничего не ответив, он вышел в коридор. Слава услышала звук опускаемого засова и ковыляя дошла до двери. Бессильно ударила кулаком и прислонилась к ней лбом.

Искро стоял, прижавшись спиной и затылком к двери, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам. Легкое шуршание и несильный удар кулаком. И снова тишина. Уголки его губ приподнялись. Не сломали. Устояла его Слава. Выдюжила. В глазах вспыхнула решимость. «Я верну тебя, Слава».

Оттолкнувшись от двери, он вышел во двор. Присел на крыльцо. Сам себе не верил, но идти не мог. В памяти всплыл давний разговор с Добрыней.

" — Хватит уже смерть свою искать, Искро! Иди ко мне дружинником. В почете будешь. Жену тебе найдем.

— Есть у меня жена, Добрыня. Другую не возьму.

Добрыня склонился к нему, уперев кулаки в стол.

— Искро, две весны ее нет. Забыть надо.

— Не могу, Добрыня! — взвился Искро вскакивая и занимая такую же позу. — Не хочу ее забывать!

— Ее не вернуть! Других много. Оглядись.

— Такой, как она нет, — Искро криво усмехнулся, — да и побаиваются меня другие. А смерть… Примет меня, когда они простить смогут…

Добрыня долго смотрел на не него. Махнул рукой выпрямляясь.

— Дружинником хоть пойдешь? Моей правой рукой будешь. "

Искро открыл глаза, оглядывая двор и ничего не видя. Воспоминания лавиной накрыли его.

" Купала. Первое лето после ее гибели. Одинокий костер на берегу.

— Ну вот, Славушка, и снова Купала. Прошлое мы вместе встречали. Не выпустил я тогда твоей руки. Да только потом не удержал, — подбросил несколько сухих веток, наблюдая, как искры взмыли вверх. Его взгляд устремился к небесам, — простите вы меня, родные. Нет жизни без вас… "

Искро провел рукой по лицу, путаясь пальцами в бороде. Прошлым летом на Купала раненый был. Но до реки дошёл. И костёр разжег. После гибели семьи никогда не отмечал Купала. Тогда с ней, впервые, спустя столько лет.

" — Говорят, что в эту ночь души ушедших рядом с нами. Это так, Славушка? Ты сейчас рядом? И малыш наш? Я скучаю, Слава. Очень скучаю".

Он опустил голову на руки, отгораживаясь от всего мира.

" — Хороший ты мужик, Искро, — смеясь проговорил один из дружинников, когда они на привале обедать сели, — да жену тебе надо. Смотришь обеды носить начнет. Пирогами угощать будет.

— Радимир! — одернул того Добрыня, заметив, как напрягся Искро и отложил в сторону недоеденный кусок мяса.

— А чего? — не понял тот. — Вон сестрица моя — на выданье девка. Краса. Сердце доброе. Чем не жена?

— Заткнись, ты, — набросился на него Добрыня, глядя, как Искро поднимается и уходит, — была у него жена. При набеге погибла. С дитем под сердцем"

Искро решительно поднялся. Они с Добрыней по утру уехать хотели. Да задержаться придётся. Он замер посреди дороги, глядя перед собой и не обращая внимания на прохожих. У них со Славой два Любомира было. И жену свою в дом свой второй раз повезёт. Идти она не сможет. Телега надо. И еще кое-что. Приняв решение Искро, отправился на конюшню.

Ей было тепло. Уютно и тепло. Давно она уже так не спала. Повернувшись, она прижалась к источнику тепла, вытянув вдоль него ноющую ногу. Сквозь туман сна до нее донесся вздох. Она не стала разбираться, что это, вновь погружаясь в тепло и безопасность.

Повозка подпрыгивала на ухабах неровной дороги, вившейся вдоль соснового бора. Уже вторые сутки они были в пути. Слава посмотрела на спину идущего рядом Искро. Давеча он велел ей собираться в путь, взяв все необходимое. Слава лишь грустно улыбнулась.

— Все на мне, — тихо ответила она, опуская взгляд вниз. Велес, всемогущий! Как же неловко она чувствовала себя под пристальным, понимающим взглядом мужа.

— Иди за мной, — протягивая ей руку, проговорил Искро. Девушка оперлась на его локоть, и они медленно вышли на улицу. Подхватив ее на руки, он осторожно спустил ее с крыльца, вновь поставив на землю.

Она шла по улице, тяжело опираясь на его полусогнутую руку, стараясь не смотреть по сторонам. Тем не менее она чувствовала, что прохожие бросают на их пару сочувствующие взгляды. Но Искро спокойно шел, подстроившись под ее шаг и совершенно не обращал внимания на остальных.

Толкнув дверь лавки, они вошли в полутемное помещение, заваленное самыми разнообразными тканями. Чего тут только не было! И гладкий атлас, и нежнейшие шелка, доставленные с востока. И льняная, привычная ее взгляду ткань. Ленты, бусины, бисер. Ее глаза загорелись, когда Слава осторожно коснулась нежного атласа. Искро с интересом за ней наблюдал. Она стояла, прислонившись здоровым бедром к столу, перебирая ткани, прикладывая отрезы к груди, скользя по ним пальцами.

— Можешь выбрать, что тебе надо, — подошел к ней Искро, — дома нашьешь себе одежды.

Слава с благодарностью обернулась к нему, ослепляя его своей улыбкой. Родная…

— Искро, мне на первое время достаточно пары отрезов вот этого и этого, — она указала на льняную ткань, — а еще вот это, — она взяла отрез и приложила к его груди, — тебе пойдет такая рубаха. А еще вон те ленты и нити. И бусины… Вон те… — девушка увлеченно потянулась к коробке, совершенно позабыв про искалеченную ногу. Острая боль, пронзившая ее, заставила ее громко вскрикнуть и, не среагируй Искро быстро, не перехвати девушку поперек талии, рухнула бы она на пол. Улыбка медленно сползла с ее лица, а в глазах появилась обреченность.

— Не надо ничего, Искро, — уперевшись ладошками в его грудь проговорила она, — мне моей одежды достаточно.

Он перевел взгляд с нее на ткани и вновь посмотрел на нее.

— Но мне то рубаху пошьешь? — тихо спросил он. Слава подняла на него растерянный взгляд и кивнула, — тогда подожди здесь, — он помог ей доковылять до небольшого табурета и осторожно опуститься на него, вытянув ногу вперед. Его взгляд скользнул по ней и развернувшись Искро вернулся к лавочнику, тихо наблюдающему за ними. О чем-то переговорив с ним, Искро кинул ему несколько монет и вернулся к Славе. Девушка грустно смотрела на улицу, сквозь давно не мытое окошко.