Он стоял над обгоревшими трупами, не в силах поверить, что такое возможно. Нет. Этого не может быть. Просто не может! Его Слава… Славушка… Ее нет среди этих людей!

Пальцы с такой силой впились в ладони, что стало больно. Это немного отрезвило его и Искро обвел взглядом сгоревшее городище. Она не могла погибнуть. Ведь она носила под сердцем ребенка… Их ребенка. Богиня Лада, пославшая им этот подарок не могла его забрать. Его Слава жива!

Искро посмотрел на серое небо. Первые капли дождя стали падать на пропахшую копотью и смертью землю. Его сердце тревожно забилось. Но если она жива и здесь ее нет, остается одно.

Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в прямую линию. Плен. Нападавшие всегда брали пленных, чтобы потом продать их на рынке. Живой товар дорого стоил. А Слава была молода. И красива.

С его губ сорвался стон. Он поднял голову вверх, позволяя каплям падать на лицо. Возможно то, что она тяжела спасёт ее домогательств. Степняки не станут рисковать, когда есть возможность получить еще одного раба. Их ребёнка. Искро слишком хорошо это знал. Он должен найти её. Как можно быстрее. Мужчина опустил голову, проводя ладонями по лицу и вновь бросил взгляд на трупы. На одном из них что-то блеснуло, дождь немного смыл грязь и пепел. Искро медленно нагнулся и аккуратно взял в руки небольшой овальный медальон. Его пальцы задрожали.

Нет, только не это. Он смотрел на обгоревший металл, в котором ещё можно было узнать знакомую гравировку. Медленно опустился на колени, отказываясь верить в происходящее. Сердце, казалось, перестало биться. Его ладони заскользили по обгоревшему телу. Пальцы наткнулись на серебряный, покореженный пламенем, ободок кольца. Осторожно сняв кольцо с руки жертвы, поднес его к глазам, страшась потерять последнюю надежду. Ему показалось, что он летит в пропасть, когда напряжённый взгляд выхватил буквы его имени. Он тогда, перед Любомиром, специально попросил выгравировать на ее кольце его имя. Не потому чтобы позлить ее. А просто… Просто ему так хотелось. И вот сейчас он сжимает это кольцо и медальон в своей ладони и смотрит на обгоревший труп жены. Славушка…

Он не помнил, что происходило дальше. Как он вышел из разрушенного городища. Как брел через луг, к лесу. Как бродил по нему, пока не стало совсем темно. Не обращая внимания на дождь и пронизывающий холодный ветер, рвущий его рубаху и развевающиеся полы кафтана. Очнулся он на берегу, там куда они со Славой ходили купаться. Где провели столько счастливых мгновений. Рухнув на колени, запрокинул голову вверх, к безучастному тёмному небу, позволяя холодным потокам дождя смешаться с солёной влагой слез. Душа рвалась на части от невыносимой боли. Он потерял… Потерял свою невозможную, своенравную, удивительную Славу. Боги забрали ее. Из-за него. Из-за его ревности и гордыни. Из-за того, что он посмел отказаться от самого дорогого в жизни.

«Вернусь с дозора, решу, что делать с тобой и твоим детенышем» — всплыли в его памяти слова, недавно брошенные им жене, в запале ревности и гнева. — Учитывая все обстоятельства, я не уверен, что это мой ребёнок"

Искро стискивал ладонями грязь под руками воя от боли.

— Мой! Это мой ребенок! — проорал он в небеса в безумной надежде, что она его услышит. Услышит и вернется к нему. Но небеса были глухи. Его блестящие, полные безумства глаза скользили по окружающему пространству, не видя ничего вокруг. Над просторами прокатился дикий крик мужчины, стоящего на коленях на берегу под холодным проливным осенним дождем.

— СЛАВА!!!

Тешка и Искро стояли на холме, глядя на полуразрушенное, сгоревшее городище. Те немногие избы, которые сохранились, сиротливо смотрелись на фоне холодного свинцово-серого неба. Неподалеку от них, так же мрачно смотрел на городище мальчишка. Его губы подрагивали от сдерживаемых слез. А кулачки были плотно сжаты.

— Я слышала их разговор, — дрожащим голосом проговорила Тешка. Одежда висела на ней мешком. Родила через два дня после налета. Лицо серое. Бескровное. Глаза пустые. — Князь продал твою Славу этим половцам. Они обещали увезти ее подальше. Ей сказал, что не жена она тебе больше. Какую-то грамоту, тобой подписанную показывал.

Искро сглотнул, судорожно сжав кулаки. Если бы можно было убить еще раз, он бы с удовольствием растерзал князя на куски, а потом бы стоял и смотрел, как тот мучается, подыхая.

— И еще. Я так поняла, что встреча с Усладом была подстроена. Князю надо было, чтобы ты обвинил ее в измене. — Тешка посмотрела на Искро. — Слава не изменяла тебе. И ребенок был твой.

— Знаю, — прохрипел Искро.

— Слава говорила, что князь развести вас хотел. И Остромыслу отдать. А когда не вышло, Услада к ней подослал. Я не поняла, но он каким-то образом с волкодлаками был связан. Князь его этим и привязал к себе.

Зубы Искро скрипнули. Тешка вновь обернулась к разрушенному городищу.

— Я за ними пошла. Но не все слышала. Когда все поняла, побежала к Богдану, чтобы он шел за тобой. Но он решил спасать Славу. А теперь…

Искро посмотрел на жену друга покрасневшими, воспаленными глазами. Неожиданно он шагнул вперед и обняв ее за плечи, привлек к себе.

— Прости Тешка. Я до последнего вздоха буду благодарен ему за его жертву. Мне очень жаль, что ты его потеряла.

— Я справлюсь, Искро. У меня осталась его частичка, — женщина судорожно втянула в себя воздух, смахивая с глаз слезы и обхватывая себя руками, — тебе тяжело придётся… Куда ты?

Искро пожал плечами отворачиваясь и поправляя котомку за плечами.

— Куда глаза глядят, — еле слышно ответил он.

Ее взгляд скользнул к стоящему поодаль мальчишке.

— Даромир за тобой пойдет, — тихо проговорила она, — он тоже всех потерял….Сестриц в плен угнали…

— Коли успею, научу его многому. А там… — Искро равнодушно пожал печами.

Первые капли холодного осеннего дождя упали на пропахшую гарью землю, принося ей облегчение. Но никакой дождь не мог принести облегчения этим душам, потерявшим своих любимых и близких. Тешка переступила с ноги на ногу. Повернулась в ту сторону, где были насыпаны курганы, в которых похоронили домовины *(так у славян назывались урны для захоронения) с прахом погибших жителей. Вокруг каждого кургана-кольцевая канавка с оградкой из столбиков. Слишком много. Всего за одну ночь почти большая часть жителей перешла к Марене. А оставшаяся в городе дружина погибла практически вся. Остались единицы. Но они настолько сильно были ранены, что видимо количество курганов в скором времени станет больше. Тешка посмотрела на Искро.

— Ты к Славе?

— Если Марена будет благосклонна ко мне, — не глядя на Тешку проговорил Искро, — надеюсь скоро увижу их… И буду молить о прощении…

— Марена очень капризная, Искро. Она может не принять тебя.

Мужское лицо окаменело, а взгляд потемнел.

— Я найду способ договориться с ней. — Он обернулся к молодой женщине, — ты тут остаешься?

— До весны. Куда мне с дитем? Дождусь весны, там и малой подрастет. По весне к родителям вернусь.

Искро молча кивнул. Малой. У них со Славой тоже должен быть малой… Должен БЫЛ быть, поправил себя Искро. И Славы нет… Марена забрала их к себе. Отвернувшись от разрушенного поселения, он пошел прочь. За ним, на расстоянии, последовал Даромир. Искро не обращал на него внимания. Внутри было пусто.

" Скоро, Славушка, — бессмысленно глядя перед собой шептал он, — скоро мы опять будем вместе. Обещаю, родная. Ты только подожди немного. Я скоро. "

Земли кривичей. Искро

Горящие яростью и безумием глаза в прорезях лицевой части шлема, вспыхнули торжеством близкой победы. Степняк, яростно рыча поднял меч и бросился вперед, норовя снести голову стоящему пред ним с опущенным мечом княжескому дружиннику. Его даже не смутило то, что дружинник совершенно спокойно смотрел на него, никак не реагируя на грозящую ему смертельную опасность. Однако холодное выражение темных глаз и приподнявшиеся в циничной улыбке уголки его губ заставили степняка притормозить.